Перелом (СИ) - Суханов Сергей Владимирович - Страница 65

В общем, недра Белоруссии имели бурную молодость и неплохо "погуляли", да и потом были довольно беспокойны. И эта бурная борьба стихий отразилась в строении и составе недр — разломы пересекали их вдоль и поперек, тянулись на сотни километров скрытыми под поверхностью, да еще и рассеченными поперек шрамами шириной до десятков километров, и по ним из глубин поступали новые вещества в виде магмы, газов и термальных вод, постоянно подновляя отложенное ранее и привнося что-то новое. У нас происходила такая же борьба народных стихий.

К концу раннего протерозоя кора в общем была сформирована. Но и потом раскололся щит и образовался Припятский прогиб, который заполнился осадочными породами, а из-за повышенной вертикальной проницаемости в него интенсивно поступали потоки веществ из глубин, а сверху это засыпалось осадочными породами — таким образом там и образовались залежи солей, нефти и сланцев. Плиты продолжало корежить — какие-то участки приподнимались, какие-то — опускались — соответственно, менялся поток веществ — либо горизонтальный снос или наоборот нанос на какую-то территорию, либо подъем из глубин по образовавшимся трещинам и разломам. И все это сопровождалось сменами периодов оскадконакопления — геологи насчитали их уже восемь или десять штук — еще шли споры и доисследования, и мы уточняли и проверяли все теории глубинным бурением, и на основе предположений о характере изменений земных недр строили предположения о том, где что может залегать.

Железо мы нашли как раз в местах магнитных аномалий километрах в семидесяти к западу от Минска. Новоселковское месторождение располагалось в двух километрах на юго-запад от деревни Новоселки Кореличского района Гродненской области. Но месторождение сложное. Магнитосъемкой и уточняющим бурением на глубине сто пятьдесят-сто семьдесят метров мы определили шесть рудных тел мощностью от семи до девяноста метров и общей протяженностью более километра. И это было не сплошное тело, потому что после образования руды в недрах продолжались подвижки, поэтому эти тела лежали со смещениями друг относительно друга от двадцати пяти до ста пятидесяти метров по горизонтали или вертикали — землю тут поколбасило изрядно. Да и сами руды не лежали сплошным однородным массивом, они были перемешаны с магматическими породами темно-зеленого, почти черного цвета, с содержанием самих рудных минералов от пятнадцати до семидесяти процентов. Так еще и сами руды представляли собой смесь руд. Основные — это магнетит или гематит — собственно железная руда, и ильменит — железо-титановая руда. А в основных еще вкраплены пирит, то есть сульфат железа, халькопирит, более известный как медный колчедан, да еще присутствует пентаоксид ванадия и кобальт.

То есть руды очень сложные, и разделить все это стоило особого труда. Конечная схема обогащения раздробленной породы выглядела очень замысловатой — сначала сухая магнитная сепарация, мокрая магнитная сепарация, флотация немагнитной составляющей для получения ильменитового (на титан) и сульфидного (на кобальт и медь) концентрата. Сами концентраты тоже представляли собой смеси металлов и неметаллов — так, железный концентрат на самом деле содержал в пересчете на вещества более шестидесяти процентов железа, три процента титана, полпроцента ванадия, пять процентов кремния, один процент серы и пять сотых процента фосфора. То есть разделение не было чистым, зато в железном концентрате уже присутствовали легирующие добавки. Местные-то, что работали на небольших железоделательных заводиках, использовавших болотную руду вплоть до начала войны, рассказывали, что в ряде мест была отличная болотная руда, из которой получалось хорошее, крепкое железо. Это и неудивительно — ведь болотные руды откладывались как раз из вод, что размывали "наши" руды, то есть они были природно легированы ванадием, в чем и был их секрет — ведь он повышает прочность и твердость стали, размельчает зерно, то есть сталь становится более однородной. Вроде секрет японских катан и заключался в том, что они делались из таких природнолегированных руд. Естественно, мы пускали нашу сталь не на клинки — броня и инструменты тоже отлично относились к легированию и ванадием, и кобальтом, и титаном. Такого природнолегированного железного концентрата выходило шестьдесят процентов от породы. Помимо железного концентрата мы получали ильменитовый, содержащий сорок процентов титана, тридцать — железа, ну и по проценту и менее серы, ванадия, фосфора, а остальное — кремнезем. Его получалось примерно семь процентов от массы руды. Этот концентрат давал нам титан и ванадий. Третий тип концентрата — пиритовый — тридцать процентов железа, тридцать — серы, тридцать — титана, процент меди, полпроцента кобальта — тут нам шли сера, титан, кобальт, медь. Но этого концентрата получалось всего один процент. То есть с тонны руды мы получали десять килограммов пиритового концентрата, из которого выходило три килограмма серы, три — титана, сто грамм меди и целых пятьдесят грамм кобальта — как раз напыление жаростойких покрытий на цилиндры и поршни одного двигателя.

Эту схему обогащения, а также выплавку чугуна и его передел в сталь мы прорабатывали и отлаживали более трех месяцев совместно со специалистами с Урала — как раз на Магнитке полно этого титаномагнетита, так что нам оставалось повторить эти процессы, что тоже было непросто. Собственно, с помощью уральских специалистов мы скопировали опытную обогатительную фабрику ДОФ-1, что вступила в строй на Магнитке в тридцать девятом. Правда, та была рассчитана на миллион двести тысяч тонн рудной массы в год, нам же такие объемы пока не снились — в конце первого квартала сорок второго мы начинали всего со ста кубометров, или четырехсот тонн рудной массы в месяц, что в годовом исчислении давало примерно пять тысяч тонн обработанной руды — в 240 раз меньшие объемы. Но объемы нарастали — мы увеличивали механизацию добычи и одновременно добавляли все новые сепарационные и флотационные агрегаты. Взрывы в забоях гремели постоянно, тем более что мы изготовили горизонтальные буровые установки вращательного типа — я такие видел в передачах по каналам Дискавери, с помощью которых трехметровые отверстия для закладки аммотола пробуривались минут за пятнадцать, причем по восемь штук за раз (а на Магнитке еще применяли станки "Металлист" с дедовским способом канатно-ударного бурения, когда подвешенное на канате долото раз за разом ударяет в дно скважины, правда, там была открытая добыча, но уральцы заинтересовались нашим оборудованием). Час — и к взрыву подготовлены очередные три метра породы. А это — почти сотня кубов в проходе сечением пять на пять метров. Взорвать, предварительно раздробить крупные куски для транспортировки, вывезти наверх — еще два часа.

В сутки с одного забоя выходило триста кубометров рудной породы, соответственно в месяц — десять тысяч. А это дофига. С одного кубометра весом примерно четыре тонны мы получали полторы тонны железа, сто двадцать килограммов титана, десять килограммов серы, килограмм меди и двести грамм кобальта, ну еще часть железного концентрата пускали на хлорирование, чтобы выжать десяток килограммов ванадия для напыления покрытий и изготовления спецсталей, а не оставлять его в основном железе. Соответственно, с десяти тысяч кубометров, или с сорока тысяч тонн, выходило уже пятнадцать тысяч тонн стали, полторы тысячи тонн титана, десять тонн меди, две тонны ванадия, сто двадцать тонн серы. И это — в месяц. Только с одного забоя. А, допустим, такого количества стали хватит почти на шесть тысяч тридцатитонных танков. В месяц.

Естественно, далеко не вся сталь шла на танки. Те же снаряды требовали десятка килограммов на штуку, то есть вместо одного танка можно сделать три тысячи снарядов. Ну, арифметика была по-сложнее, но факт в том, что мы организовали еще один забой и на этом остановились — тридцать тысяч тонн стали в месяц, или, в годовом исчислении — триста шестьдесят тысяч — нам было более чем достаточно. У нас ведь были и другие месторождения. Правда, эти объемы не шли ни в какое сравнение с той же Магниткой, где, например, в сорок втором добыли шестьсот двадцать тысяч тонн руды с выходом концентрата более ста тысяч тонн, а на сорок третий выходили уже на миллион тонн руды.