Перелом (СИ) - Суханов Сергей Владимирович - Страница 98

— Ага… то есть обнуленное напряжение от весов сразу равно напряжению от этого "нулевого" резистора… компаратор снова перекидывается с плюса на минус и толкает электромагнит…

— Ну да.

— А как компаратор вернется-то в плюс с минусового от предыдущего резистора?

— Ну, поставим еще какую-то отсечку… подумаем. А дойдет до последнего контейнера — переключится на смену пробирки — эту вытащит и поставит следующую. Только там тоже надо следить, что пробирка встала на место, то есть нужен датчик, что первая пробирка ушла дальше, после его срабатывания — продвигать следующую, и только когда она встанет — снова вращать механический переключатель… о! а еще надо ставить отсечку по времени — мало ли какая-то заминка — не ждать же вечно. Начали вдвигать новую пробирку — запустили таймер на RC-цепи. Прошло, скажем, три секунды, а датчик новой пробирки не сработал — подаем сигнал оператору — как раз оба сигнала будут нулевыми — что датчика, что таймера. А! А еще нужен и сигнал от переключателя — если он уже начал новую последовательность, то сигналы от датчика и таймера не важны… хотя… сигнал от датчика-то — это ведь сигнал наличия пробирки в гнезде — если пробирка есть, то он будет ненулевым… получается, сигнал от переключателя не нужен.

— А пробирку-то чем менять будете? Что будет управлять этой сменой?

— Да переключатель поставим… отдельный, наверное — все-таки это не основная программа действий…

— Ага, подпрограмма смены пробирки.

— Вот! Да! Подпрограмма! А когда она отработает — снова запускается основная программа на своем механическом переключателе.

— Да, для стандартных смесей такое подойдет.

Мы действительно сделали сначала такой вариант. Он использовался в производстве, где надо набирать множество шихт одинакового состава, да и для исследований тоже применяли, разве что оператору после набора каждой шихты надо было передвигать резисторы, чтобы задать другой набор отвешиваемых масс — но это все-равно было быстрее, чем самому отвешивать все эти граммы-миллиграммы. Помню, когда заработал первый вариант этого устройства, народ, как завороженный столпился вокруг него и просто смотрел. Мы как раз вошли в лабораторию, чтобы посмотреть как идут дела, и увидели плотную круглую стену из спин, а из центра доносился тихий зум виброжелобов, легкие щелчки электромагнитов, перекрывающих или открывающих заслонки бункеров, солидный мягкий щелчок переключения управляющего барабана на следующий бункер и шесть коротких резких стеклянных и металлических звуков при смене очередной засыпанной пробирки на пустую. И так — каждую минуту. Щучье веленье, только рукотворное. Я и сам минут пять попялился на работу этой скатерти-самобранки, сделанной нашими руками, да еще и при моем непосредственном участии. Даже не знаю, что меня переполняло больше — гордость или восторг. Думаю, то же чувствовали и остальные, по крайней мере, судя по тону коротких, не всегда цензурных междометий, людям нравилось то, что они сотворили, а уж их горящие глаза предрекали пока еще не решенным проблемам скорую погибель.

Да черт возьми! Скоро эти вундеркинды решили и задачу изменения навешиваемых между циклами масс! Они использовали… перфоленту! Как я ни хотел избежать этих "дырочных" технологий, этого сделать не удалось. Ну да — какой еще сменный носитель сейчас доступен? Да никакой! Вот эти рационализаторы его и применили. Ну, тут я сам "виноват", когда рассказал про цифро-аналоговое преобразование — они сложили два плюс два и выдали элегантное решение. Набив на ленту нужные последовательности, они вставляли ее в считыватель, который продвигался тем же электромеханическим переключателем, нули и единицы поступали на ЦАП, его сигнал и был ограничителем для весов. Так мало того, что это решило проблему изменения программы насыпки, это еще избавило от необходимости ставить переменные резисторы — их роль теперь играл тот самый ЦАП, а "программа" — масса насыпаемого из каждого контейнера вещества — пробивалась на перфоленте. Оператору только надо было следить, чтобы выставленный на аппарате масштабный коэффициент соответствовал набитым значениям, а то ведь "восемь" может значить и "грамм", и "миллиграмм" — перфоленте-то все-равно, и лишь напряжение на ЦАП окончательно определяет — что это за величина. Ну, эту проблему решили сразу же — стали писать на перфоленте размерность ее значений. На нее даже добавили сигнал для окончания работ, сделав одно из значений служебным — если встречались все единицы, ЦАП выдавал самое сильное напряжение, которое отлавливалось дополнительным компаратором, и срабатывала сигнализация об окончании программы. Так что схема очень упростилась. В итоге даже убрали электромеханический переключатель — его роль теперь играл шаговый механизм протяжки перфоленты, а для надежности его работы ввели отдельную полоску со служебной единицей, сигнализирующей о том, что линия отверстий установилась напротив считывателя. В общем, теперь на перфоленту набивали нужное количество последовательностей — скажем, если надо сделать пятьдесят навесок из трех контейнеров, то набивали пятьдесят последовательностей по десять цифр — контейнеров-то десять, соответственно меняя вес веществ от последовательности к последовательности, после каждой — сигнал ее окончания — и запускали перфоленту в обработку.

Причем эти фанатики сначала набивали перфоленту вручную, каждое отверстие. Потом им сделали наборные пробивники, и уже было достаточно выдвинуть штифты единиц, надавить на рукоятку — и пробивалась целая цифра. Но перевод в двоичный код все еще делали вручную. Тут я над ними сжалился и мы выделили несколько десятков цифровых микросхем для перевода десятичного кода в двоичный, а то они собирались делать все на операционниках. Уж не знаю как. Но электронщики пару дней ходили довольно задумчивыми. А так — набьют на клавиатуре цифры, аппарат их переведет в двоичный код, пробьет на ленте и сдвинет ее на следующую позицию — красота! Конечно, мы не отсыпали микросхемы в буквальном смысле этого слова — просто собрали такие аппараты, расположили их в секретных комнатах институтов, и сотрудники с допуском ходили туда и набивали нужные последовательности. Сами аппараты были тумбами с половину письменного стола, внутрь были напиханы трансформаторы, лампы, конденсаторы, и между всей этой бутафорией и были установлены микросхемы, которые и выполняли работу — мы хотели сохранить в тайне и полупроводники, и микросхемы как можно дольшее время, так что термитные заряды, настороженные на открытие крышек, на падение давления в аппаратном блоке, на отвинчивание некоторых винтов — были уже чуть ли не стандартными блоками нашей цифровой техники, так что если уж они сработают, воры получат сплавленные в бесформенный комок металлические и стеклянные детали радиоламп и конденсаторов. Да и сами микросхемы имели маркировку резисторов — ну а что? резисторная сборка — так это официально и называлось по всем документам. Мы секретничали.

Так что с перфолентами схема управления существенно упростилась. А вот схема калибровки весов, наоборот, все усложнялась. Проблема была в дрейфе характеристик и недостаточной линейности применявшихся усилителей датчиков — что пьезоэлементов, что магнитных, что резистивных, что емкостных — мы пробовали разные варианты. Поэтому каждые два часа приходилось выполнять регламентные работы — класть на весы последовательность эталонных масс и резисторами выгонять в ноль расхождение. Собственно, резисторы, что ранее задавали массы отсыпаемого из контейнеров веществ, перекочевали на панель регулировки весов — их сопротивления теперь были входными сигналами для аппроксимации показателей весов. Ну, зато потренировались в исправлении ошибок измерений, а то ранее они составляли до пяти процентов — замеры одного и того же куска на разных весах все время давали разные результаты.

В общем, в автоматизированных аппаратах навески справились почти без разделения управляющей схемы на блоки — разве что смена пробирок была выделена в отдельный блок. И в первое время казалось, что так будет и дальше — все работало, все были довольны.