Исповедь проститутки (СИ) - Николаева Татьяна Михайловна - Страница 116

– Ой, прошу тебя, Борис Витальевич, – отмахнулся полковник, – опять ты со своими высокими речами.

– Но речь идёт о жизни молодой девушки, – возразил, было, Исаенко.

– Да сколько их ещё было, и сколько будет, – ответил раздражённо полковник. – Мы просто не в состоянии найти всех убийц, а тем более в случае с проститутками. Да нигде бы этим не занимались!

– Не понимаю вас, товарищ полковник, – Исаенко смешался. Он не в первый раз слышал критику от начальства. Но говорить о том, что убийцу проститутки даже разыскивать не стоит… Говорить об этом всерьёз…

Исаенко повернулся, чтобы уйти. Потом остановился и обернулся, прямо посмотрел в глаза полковнику.

– Ксения Бондарь не была проституткой, – сказал он. – Но это не имеет значения. Никто не имеет права отбирать жизнь у другого человека, тем более ради забавы. Ксения была единственной дочерью у родителей. Мать не перенесла горя, у неё случился инсульт, затем сразу второй, и теперь она полностью парализована и прикована к постели. Она лежит на больничной койке, недвижимая, безмолвная, и слёзы нескончаемым потоком льются из её глаз. У отца слабое сердце, приступ за приступом, он тоже долго не протянет. Целая семья в один миг была разрушена из-за одного подонка. И вы хотите, чтобы он продолжал спокойно разгуливать на воле после всего, что он сделал, и даже не ответил перед законом за содеянное?

Он отвернулся и вышел. Очень неприятное чувство и осадок оставил в его душе этот разговор.

Вернувшись в свой кабинет, Исаенко позвонил супруге и велел безотлагательно взять на работе отпуск, затем ехать домой и собрать необходимые на неделю вещи.

– За Ирой в школу я сам заеду, – сказал он. – И сегодня же вечером я отвезу вас к твоим родителям.

– Что-то случилось? – спросила Вера взволнованно.

– Нет, не волнуйся, всё под контролем, – ответил Исаенко. – Простые меры предосторожности, вот и всё.

Исаенко не тревожился. Он знал, что необходимо всё сделать быстро и спокойно. И, когда он будет знать, что его семья далеко отсюда и в безопасности, он сможет спокойно действовать и довести это дело до конца.

– Я буду отсутствовать пару дней, – сказал он Скворцову. – Можешь тоже отдохнуть. Только будь осторожен. Старайся избегать безлюдных мест и ночами не гуляй. А то, знаю я тебя, голова твоя сейчас совсем другими мыслями занята. Не во́время ты любовь закрутил, Скворцов. Гляди, не потеряй голову и не утрать бдительности.

– Да ладно вам, Борис Витальевич, – возразил Скворцов, слегка залившись румянцем. – Не бойтесь, не потеряю. Любовь любовью, а работа – работой.

– Ну вот и славно, – улыбнулся Исаенко и похлопал Скворцова по плечу.

Исаенко вышел из отделения. Он заехал за дочерью и вернулся домой. Супруга Вера уже почти собрала две сумки. Около семи вечера они втроём отправились на автовокзал, взяли билеты на ближайший автобус до городка, где жили родители супруги, и уже через два часа они были на месте.

18

В этот вечер Женя Скворцов позвал Натали прогуляться. Все его мысли были заняты ею. В последнее время с ним творилось что-то невообразимое. Он повсюду видел её. Он сходил с ума от желания встретиться с ней, мучился в разлуке и был счастлив уже от того, что просто слышит её нежный голос в телефоне.

Натали охотно согласилась. Она и не заметила сама, как давно уже привязалась к этому симпатичному, серьёзному и такому забавному парню. Она не знала ещё наверняка, что это за чувство: любовь или просто крепкая дружеская привязанность. Но она чувствовала: ей тепло, комфортно и спокойно рядом с ним.

Они долго бродили по улицам и аллеям, сидели на скамейке, ели мороженое, снова гуляли. Женя увлечённо рассказывал, Натали со вниманием слушала, ловя каждое его слово. Она была так прекрасна сегодня, его Натали, как никогда: в лёгком платье омарового цвета, с открытыми плечами, с завитыми и подобранными с висков волосами, с горящими глазами и чувственными губами.

Он не мог оторвать от неё взгляда, полного любви и обожания. В какой-то момент Женя утратил контроль над собой. Он вдруг замолчал, потом резко притянул Натали к себе и впился поцелуем в её губы. Она ахнула от неожиданности, но не оттолкнула Женю, а жарко ответила на его поцелуй. В глубине души она призналась бы, что давно ждала этого.

Мир остановился, всё замерло вокруг, были только они двое и их пылкий страстный поцелуй. Закружилась голова, у Натали подкосились ноги, она пошатнулась и непременно упала бы, если бы не сильные руки, крепко державшие её.

Наконец, они разомкнули объятия. Сколько времени прошло, никто не знал: может, минута, а может быть, целая вечность. Этот поцелуй обо всём сказал им: Натали поняла, что Женя гораздо ближе ей, чем она думала, и он, к тому же, чувственно и страстно целуется; а Женя понял, что небезразличен Натали, что он готов умереть за эту девушку, и что не оставит её никогда. Это был самый главный, самый счастливый день в его жизни.

Уже совсем стемнело. На город опустилась ночь. Натали с Женей гуляли всю ночь, держась за руки и чувствуя тепло друг друга. Оба одинаково понимали, что стоят на пороге чего-то нового в их жизни, на пороге большого и светлого чувства, и дрожь пробегала по их телам в предвкушении упоительного счастья.

Время промчалось незаметно. Женя думал, что сейчас не больше полуночи, когда заметил на востоке тонкую полоску посеревшего неба. Он оглянулся – вокруг было тихо и темно. Весь город спал, а далеко на востоке уже зарождался рассвет.

Постепенно всё небо посветлело, прогоняя тьму далеко на запад, на другую сторону Земли. Поблекли и погасли последние звёзды, и словно все звуки замерли вокруг.

– Натали, посмотри, это же рассвет, – сказал Женя. – Идём скорее.

Он схватил Натали за руку и увлёк её в сторону реки. Там возле моста, он знал, есть смотровая башня, – он ещё мальчишкой забирался туда на самый верх и глядел вниз на город с огромной высоты, любуясь видами и представляя себя военным лётчиком. Женя знал, как забраться внутрь, чтобы попасть к лестнице. Он спешил туда, увлекая за собой Натали. Через десять минут они были уже у подножия башни. Затем пробрались в лаз под мостом и попали внутрь башни, к самым нижним ступеням лестницы, ведущей на верхнюю площадку.

Они поднялись на самый верх, задыхаясь от непрерывного подъёма, и оказались на смотровой площадке в тот самый момент, когда первые лучи разорвали серую мглу на востоке, скользнув из-за горизонта. На земле ещё царил серый полумрак, город спал в тени уходящей ночи, но высоко в небе уже залился рассвет. Солнце ещё не вышло из-за горизонта, но вечное, беспрерывное вращение Земли непременно, в назначенное время приближало этот момент.

Натали стояла, широко раскрыв глаза и вдыхая полной грудью свежий предрассветный воздух. Она была ошарашена и очарована происходящим. Никогда ранее с ней не происходило ничего подобного. Вот она стоит сейчас на высоте тридцати с лишним метров, опершись руками о перила балкона смотровой площадки башни. Рядом с ней находится он – тот, который подарил ей эти невероятные ощущения и переживания, тот, с которым она не хочет расставаться ни сегодня, ни завтра, никогда. И рядом больше никого. Только ветер гудит в ушах, обдавая свежими потоками и остужая разгорячённую грудь. Под ногами Натали, на сколько хватает взгляда, раскинулся город с ровными линиями пересекающихся улиц и проспектов, всё ещё освещаемых ночными фонарями. Их свет уже поблек в предрассветной дымке, а тёмные пятна начали приобретать более чёткие очертания городских аллей и зелёных парков.

Натали смотрела по сторонам, медленно переводя взгляд, и неведомое доселе чувство свободы и сопричастности охватывало её. И вот в той стороне, где небо было светлее всего, вдруг вспыхнуло зарево, словно огромный пожар залил горизонт. И в то же мгновение показался край солнца, жёлто-розового, больно резанув глаза, отвыкшие за ночь от этой яркости.