Исповедь проститутки (СИ) - Николаева Татьяна Михайловна - Страница 126

Романы между девушками и парнями были строго запрещены – наказанием было немедленное увольнение со штрафом. Вообще здесь было столько всевозможных правил и запретов, что можно было с ума сойти, пока всё выучишь и запомнишь. Особенно это касалось «приёмов» – вечеров, когда приезжали высокопоставленные гости. Самое первое правило, которое непременно следовало выполнять – это молчание, т. е. неразглашение имён посетителей и клиентов, а также какой-либо информации о них. Я даже теперь не решаюсь назвать их имена и должности, то ли по привычке, то ли по-прежнему из чувства самосохранения.

Вернёмся к правилам. Когда на вилле устраивалась вечеринка, то все девушки и парни обязаны были на ней присутствовать: от нас требовалось прогуливаться среди гостей, развлекать их разговорами, и быть постоянно в поле зрения. Запрещалось в чём-либо отказывать гостям, что бы они ни потребовали. Форма одежды соответствующая, иными словами, почти полное её отсутствие: у парней набедренная повязка, как у туземцев, у девушек тонкие стринги, лишь слегка прикрывающие лобок, и открытый бюстгальтер, лучше прозрачный.

В завершение такой вечеринки гости, как правило, расходились по апартаментам, прихватив с собой двух-трёх «моделей». Иногда это был смешанный «коктейль» из парней и девушек, и тогда в одной из спален устраивалась оргия, в продолжение которой клиента трахали по очереди то девушки, то парни.

Несмотря на строгий запрет разглашения имён и обсуждения клиентов, естественно, все мы обо всех всё знали. Довольно часто бывали новые лица, но, как правило, основной контингент был неизменным.

Через пару месяцев после моего приезда на виллу меня уже знали многие клиенты. Меня начали заказывать на выезд, а не только уводить в койку с закрытой вечеринки, т. е. я «окунулась» непосредственно в сам эскорт. Я сопровождала клиента на приём или раут, или в какую-нибудь поездку, с предоставлением полного перечня сексуальных услуг, по требованию клиента, в любое время и в любом количестве: никаких отказов или запретов, никаких капризов.

Меня покупали на день или два, иногда даже на неделю, если речь шла о загранпоездке. Я изображала молодую счастливую спутницу, зачастую, престарелых мужей, деятелей различных сфер жизни. Но иногда случались клиенты и помоложе, лет до пятидесяти. Чего я только не насмотрелась за эти полгода, чего со мной только не вытворяли. Казалось, что фантазия человеческая просто не способна на подобные подвиги. Но, как оказалось, она не имеет границ, равно как не имеет границ изощрённость и развращённость этих представителей человечества, именующих себя мужчинами, особенно если это мужчины состоятельные и влиятельные, пресыщенные вниманием и ласками, мужчины, которые могут себе позволить в этой жизни всё.

Секс давно уже утратил для меня смысл и прелесть. Я разучилась возбуждаться от прикосновений и поцелуев, поскольку вижу вокруг себя лишь похотливые взгляды, оскалившиеся слюнявые рты и тянущиеся ко мне мерзкие руки, нахально и бесцеремонно лапающие меня где ни попадя. Я давно перестала быть женщиной. Секс-машина – вот более подходящее для меня определение.

Но, как говорится, нет худа без добра. За это время я совершенно забыла о Викторе. Его образ практически стёрся из моей памяти. Мы не виделись уже больше двух лет, и у меня даже не возникало желания встретиться с ним. Порой мне даже казалось, что вся моя прежняя жизнь, включая Виктора и всё, что с ним было связано, мне просто приснилось. Я больше не чувствовала боли и обиды, и лишь иногда обрывки воспоминаний бередили мою душу и нарушали покой, но, к счастью, ненадолго. Так бывает после особенно эмоционального сна: ты ходишь полдня под впечатлением ночного сновидения, но потом снова наступает ночь, и приходит новый день, и память стирает остатки вчерашних переживаний.

Я не хотела любви. Я боялась любви. Поэтому больше не стремилась её найти.

Стремления и желания мои были тщеславны и амбициозны. Я, как никогда раньше, хотела стать известной, успешной моделью, попасть в мир высокой моды, на обложки модных журналов, попасть в высший свет.

– А почему бы и нет? – говорила я себе. – Другим ведь можно. А я чем хуже?

Работа в эскорте, я это понимала, могла сослужить мне добрую службу. Я могла очаровать какого-нибудь престарелого клиента, пойти к нему в содержанки с условием, что он устроит мою карьеру – и тогда мой взлёт стал бы вопросом каких-то недель. Но этот вариант не слишком меня прельщал, и даже отпугивал. Я знала, что бывало в тех случаях, когда богатенькие дяденьки покупали карьеру своим молодым содержанкам или жёнам: те целиком и полностью тогда зависели от своих благодетелей. И в случае неповиновения или расставания карьера, и вообще вся благополучная жизнь этих бедных дурочек рушилась так же быстро и легко, как и дарилась прежде. Нет, мне не надо было так. Я не хотела зависеть от воли и настроения какого-нибудь избалованного старика-параноика, или молодого деспота.

Я выбрала для себя иной вариант: я буду присматриваться к своим клиентам, заводить с ними добрые отношения, и просить мелкие услуги в обмен на мою «благосклонность», так, чтобы в целом я не зависела от какого-то одного человека.

С первых же своих выходов «в свет» я стала претворять в жизнь свой план, и результат не заставил себя долго ждать – очень скоро мне повезло. Я завела знакомства в мире моды, у меня появились там высокие покровители, разумеется, из моих клиентов, которые легко, одним щелчком двух пальцев, решили мою судьбу. Просто однажды я проснулась моделью одного известного мужского журнала.

– «Девушка с обложки» будет чуть позже, – сказал мне Дэн, хозяин издания, – а пока ты будешь на центральном развороте октябрьского номера. О'кей?

Я притворно надула губы, как будто не вполне довольная результатом, хотя внутри ликовала от счастья. Ведь это была победа. Я – на центральном развороте журнала, миновав все школы моделей, кастинги, интриги. Всего несколько правильных шагов – и я на развороте мужского журнала. Да, через постель, да, за интимные услуги. Зато быстро и легко. До того легко, что до сих пор не могу поверить, что всё это происходит со мной на самом деле.

Я не могла дождаться выхода октябрьского номера, чтобы поскорее купить себе. И, когда журнал, наконец, оказался в моих руках, я с замиранием сердца раскрыла его на середине. Там красовалась моя фотография – я абсолютно голая, в соблазнительной позе, лежу на меховой накидке: моя рука закинута за голову, рот чувственно приоткрыт, все изгибы моего тела приковывают взгляд. Я осталась довольна: часы изнурительной фотосъёмки – ничто в сравнении с тем, что получилось в результате.

– Вот и сбылась твоя мечта, Софико, – сказала Томка, когда мы встретились после почти двухмесячной разлуки, – выходит, всё было не напрасно.

– Что именно? – спросила я.

– Ну, все твои старания, унижения, все эти бордели, «шестёрки», «восьмёрки», «девятки».

– Не знаю, подруга, – ответила я. – Наверное, да. Если бы я пошла тогда прямым путём, возможно, сейчас я тоже добилась бы уже чего-то? А сколько мне для этого пришлось бы пройти унижений и чужих постелей?! И то ещё неизвестно, помогло бы это или нет.

– Не факт, – сказала Томка. – Была бы где-нибудь на рекламе телефона или ещё какой-нибудь ерунды. А так ты успешная, хоть и начинающая модель, ты уже звезда! Тебя хотят, тебе завидуют, на тебя онанируют подростки в туалетах, и не только подростки. Я думаю… нет, я уверена, тебя хотят все мужики, которые покупают этот журнал.

Я ещё раз глянула на разворот. Да, тут не поспоришь. Вышла я чертовски здорово!

– Интересно, увидит ли это фото Виктор? – осторожно спросила Томка.

– Не знаю, – я пожала плечами. – Наверное, увидит. Он же читает мужские журналы. Этот – один из самых популярных. Так что, всё возможно.

– Ну… и? – Томка приподняла брови.

– Что «ну и»? – переспросила я.

– Тебя это никак не волнует?

– Почему это должно меня волновать? – удивилась я.