Исповедь проститутки (СИ) - Николаева Татьяна Михайловна - Страница 132

– Давай, выкладывай, что у тебя случилось. Я же вижу, как тебя подмывает мне что-то рассказать.

– Да, у меня ерунда, ничего особенного, – скромно ответила Томка. – Давай лучше о тебе ещё поговорим.

– О, тут действительно что-то серьёзное, раз ты так непривычно скромничаешь, – улыбнулась я. – На тебя это совсем не похоже. Давай, рассказывай.

– Да нечего особо рассказывать, – ответила Томка. – У меня роман с моим начальником и, кажется, я беременна.

– Ну и ну! – присвистнула я. – Вот это новость, так новость! Ты бы хоть как-то подготовила меня, что ли. А то взяла и бухнула с плеча. Как это тебя угораздило связаться с начальником?

– Ну, как-то так и угораздило, – Томка виновато улыбнулась. – Нашло что-то.

– Любовь, наверное? – спросила я.

– Наверное.

– Ой, подруга, что-то ты мне не нравишься, – сказала я. – Уж не слишком ли ты увлеклась? Как бы потом не шмякнуться больно с такой-то высоты. Ты уж прости, что так тебя остужаю, да только знаю я всё это, проходила уже: и вздохи, и ночи напролёт, и обещания. А потом приходит какая-нибудь Карина и говорит: «Всё, хватит, полюбезничали немного, погуляли под луной, и будет с тебя. Возвращай его мне и вали куда подальше».

– Ну, не могут же все быть одинаковыми, Софико, – возразила Тома.

– Ошибаешься, абсолютно все! – отрезала я. – Никогда не упустят возможности встрять куда-нибудь, выставляя дурами и жён своих законных, и любовниц.

– Даже твой Виктор? – спросила Тома.

– Даже он, – ответила я, – такой же, как и все.

– И, тем не менее, ты продолжаешь думать о нём.

– Да, продолжаю, – я вздохнула. – И ничего не могу с собой поделать. Даже после всего, через что мне пришлось пройти. Продолжаю думать, мечтать о нём. Эти мысли, эти мечты согревают и озаряют мою жизнь, пусть даже издалека, из несбыточных далей. И ты знаешь, Томка, что самое ужасное? Я боюсь, что мои мечты так и останутся мечтами! Я какая-то бракованная получилась. Моё счастье убегает от меня, едва показавшись на горизонте. Да, так было уже несколько раз. И в последнюю нашу встречу, неделю назад, так же.

– Не говори глупостей, Софико, – сказала Томка, – ты обязательно будешь счастлива, я знаю. Вот увидишь.

– Ладно, опять мы всё обо мне, – отвлеклась я. – О себе рассказывай. Ты своему милому сказала уже?

– Нет ещё. Не была уверена. А вчера сделала тест – две полоски. Теперь уже скажу.

– Ну-ну, порадуй папашу.

Наш разговор на время прервался. Приехала Натали. Она вся сияла от счастья. Красавица Натали, длинноногая, стройная, как всегда, с гордо поднятой головой и затаённой улыбкой в глубине карих глаз. Каждый раз при виде Натали сразу же вспоминаю наш клуб «Игуану», и Ксюшу. Бедная Ксюша, наша милая кошечка Ксюша. Как жаль, что так всё случилось, что так трагично оборвалась твоя короткая жизнь, что тебя нет рядом с нами.

– Он, кстати, не звал тебя ещё замуж? – спросила Натали, узнав радостную новость.

– Ещё нет, – неуверенно сказала Тома.

– Теперь просто обязан, – заключила Натали.

– Но я не хочу, чтобы он женился на мне только из-за ребёнка, – возразила Тома.

– Глупо, – ответила Натали. – Любовь любовью, а мужчине иногда нужен серьёзный мотив, толчок, чтобы решиться. Если любит, если ты ему нужна, то всё прекрасно, он примет правильное решение.

– Короче, я волнуюсь, – сказала Томка.

– Короче, нечего бояться и волноваться, – ответила Натали. – Завтра же, или когда там вы увидитесь, и сообщи ему новость.

Через два дня после нашей встречи позвонила Томка и попросила опять с ней встретиться. По её голосу я поняла, что что-то не так. Я поспешила к ней на встречу. Наше кафе вновь приютило нас, а две чашки густого чёрного шоколада согрели от январского мороза.

Увидев подругу, я встревожилась. Вид у неё был подавленный и растерянный. Я никогда раньше её такой не видела.

– Ты представляешь, Софико, – сказала она, – оказалось, он не хочет ребёнка. И жениться на мне он тоже не собирается. Оказалось, что у этого козла уже есть семья. А я, получается, всего лишь интрижка на работе, средство от скуки.

– Вот сука! – вырвалось у меня.

«А ведь именно об этом я пыталась сказать два дня назад», – подумала я.

– А какие слова говорил, как ухаживал, добивался, прям как в книжном романе, – с досадой говорила Томка. – Так всё красиво было, так романтично. Ровно до вчерашнего дня, пока я не сказала о беременности. И тут его словно подменили. Сразу включил задний ход, мол, зачем тебе это надо, ещё молодая, не нагулялась, а тут ребёнок. Да и он не готов стать отцом, и вообще, у него уже есть семья, хоть он и не живёт с ними. «Короче, извини, говорит, Томочка, что всё так вышло. Ты мне очень дорога, и я хочу продолжать с тобой отношения. Только без ребёнка». Нет, ты представляешь?

– Что, так прямо и сказал? – ужаснулась я.

– Так прямо и сказал, Иуда!

– Ну, а ты что?

– А что я? Залепила ему такую смачную пощёчину, что ещё полдня потом ладонь горела, – гордо сказала Томка. – Сказала, что видеть его не хочу, а с ребёнком сама решу, что делать. Развернулась и ушла. Чувствую себя теперь полной дурой.

– Почему же дурой? – возразила я. – По-моему, ты всё правильно сделала. За такие слова и за то, как он с тобой поступил, ему не только затрещину надо было влепить. Яйца ему оторвать и на стену повесить за такое!

– Это всё верно, – хмыкнула Томка, – вот только не знаю, как теперь на работе появляться после всего случившегося. Видеться с ним нет никакого желания.

– Уходи оттуда совсем, – предложила я.

– Придётся, – грустно ответила Томка. – Жаль, хорошая работа была, перспектива неплохая, и платили прилично.

– Да, но скоро всё равно пришлось бы уйти, – сказала я. – Или ты передумала оставлять ребёнка?

– Даже не знаю, – неуверенно сказала Томка. – Я в растерянности. С одной стороны,…

– Я тебе дам «с одной стороны»! – я повысила голос. – И с другой стороны тоже. Даже не вздумай! Из-за какого-то козла жизнь себе ломать, лишать себя такого счастья?! Ты чего?! Таких, как он, ещё десяток будет, сотня, миллион. И что же, каждого слушать и каждому из них в рот заглядывать: женится-не женится?! Мужики приходят и уходят, а ребёнок останется с тобой. Томка, ведь это же так здорово – у тебя будет малыш! Ты будешь мамой. Представляешь, в этом огромном мире будет маленький человечек, который будет всегда любить тебя, будет называть тебя мамой.

– Да, Софико, это здорово, – улыбнулась Томка. – А что я буду делать одна с этим «счастьем»? Как я смогу обеспечить своему ребёнку достойную жизнь? Одна, без мужа, без работы?

– Ой, такую ерунду ты говоришь, – опять возразила я. – Разве ты одна? У тебя есть я, есть Натали. Я никогда тебя не оставлю. Ты мне как сестра, роднее родной. Вместе поднимем твоего богатыря.

– Почему ты решила, что будет мальчик? – удивилась Тома.

– Не знаю, просто так подумалось, – я пожала плечами. – А муж, работа, карьера – это дело наживное. Сегодня нет, а завтра будет.

– Может, ты и права.

– В общем, я не собираюсь тебя уговаривать и убеждать, – сказала я. – Ты взрослая девочка и сама должна принять решение. И, каким бы оно ни было, оно будет твоё.

Неделю после нашего последнего разговора Томка не звонила и не появлялась. Я беспокоилась, боялась, что она может наделать глупостей. Но сама не звонила, не хотела давить на неё. В любом случае, если она решит всё же избавиться от ребёнка, я не смогу ей помешать. Да и зачем? Чтобы она потом упрекала меня, что я влезла не в своё дело и сломала ей жизнь? Нет, пусть сама решает, как ей поступать.

Наконец, на восьмой день молчания Томка объявилась, радостная такая. Я с дуру подумала, что она вновь сошлась со своим многожёнцем.

– Софико, родная, у меня будет ребёнок! – радостно прокричала она в трубку. – Я долго думала, боялась, колебалась, даже поехала в больницу на эту ужасную процедуру. А по дороге вдруг осознала, что я собираюсь сделать. И вдруг так стыдно стало, так обидно и страшно. Страшно от того, что могла такое сделать со своим ребёнком. Я вдруг так ясно увидела себя в будущем с малышом, как будто это уже настало. Сонечка, ты умница, я тебя обожаю! Это ты помогла мне принять правильное решение, твоя поддержка и нужные слова, сказанные вовремя. Ты не просто подруга и сестра мне, ты будешь крёстной моему ребёнку. Ты согласна?