Исповедь проститутки (СИ) - Николаева Татьяна Михайловна - Страница 79

Вот уже заканчиваются ступени эскалатора, вот и платформа. Ещё несколько десятков шагов – и я на месте. Вот уже объявляют прибытие электропоезда. Я ускорила шаг, пробираясь через толпу людей.

– Разрешите. Пропустите, – говорю я направо и налево, протискиваясь между людьми. Почему их так много?!

Уже слышен грохот колёс стремительно приближающегося поезда. Я могу не успеть!

– Разрешите, мне нужно пройти, отойдите, – прошу я дрожащим голосом.

Люди расступаются неохотно. Наоборот, они плотнее подвигаются к краю платформы в ожидании прибывающего поезда.

Вот показался просвет, последний ряд людей. Я уже руками и локтями расталкиваю окружающих. Ещё один шаг, и…

Оглушительно взревел гудок машиниста, и в следующую секунду кто-то схватил меня за плечо и грубо оттолкнул назад, крикнув мне прямо в лицо:

– Чего лезешь?! Больше других, что ли, надо? Стой на месте и жди своей очереди!

В этот момент мимо со свистом промчался первый вагон, громко тормозя, и следом потянулись остальные, замедляя ход.

Я опустила плечи. Момент был упущен. Я с досадой посмотрела на мелькающие окна вагонов, затем на грубого пассажира, толкнувшего меня назад. Вряд ли я отважусь на это ещё раз.

Я хотела повернуть обратно, но поток людей унёс меня следом за собой внутрь вагона.

Выйдя на следующей станции, я поднялась на поверхность и вышла на улицу. Морозный воздух ударил мне в лицо, остудил мысли. И теперь минутная слабость, которой я готова была поддаться десять минут назад, показалась мне безумием и самой большой глупостью.

– Господи, какая дура! – сказала я вслух. – А если бы тот человек не остановил меня? Что, если бы я всё же…?

Меня охватил ужас… и стыд. Мне стало стыдно за собственное малодушие.

– Как я могла даже помыслить такое? Кому бы от этого стало легче? Только мне. А если бы я осталась жива, но покалечена? Если бы чугунные колёса лишь исковеркали моё тело? Что тогда? Впереди ждали бы годы мучений, боли и унижения. А ещё жалости… и презрения. О нет.

Я достала телефон и набрала номер Таисии.

– Слушаю, – ответила она.

– Таисия, добрый вечер, это Марго.

– Да, Марго. Что-то случилось?

– Да, – сказала я решительно. – Я возвращаюсь.

– Когда? – спокойно спросила Таисия.

– Сегодня.

– Хорошо, я предупрежу администраторов.

Таисия повесила трубку. Я спрятала телефон, подошла к проезжей части и остановила такси.

– На Бессарабку, – сказала я и назвала адрес.

Вскоре я уже выходила в знакомой местности. Я вернулась на прежнее место, на шестую базу, откуда всего два дня назад уходила под стягом победителя, гордо подняв голову, полная надежд и окрылённая любовью. И вот прошло всего два дня, и я возвращаюсь сюда с поражением, после крушения всех надежд и наивных мечтаний. На душе было погано, пусто, словно открыли её и впустили все ветра и ураганы, которые высушили её, превратили в пустыню и теперь уныло завывали там над растрескавшейся поверхностью.

На следующий день позвонил Виктор.

– Соня, нам надо встретиться, – сказал он.

– Нет, не надо, – ответила я. – Ты говорил со своей женой?

– Да, говорил, – казал он.

– Тогда тем более не вижу смысла, – ответила я.

– Соня, я прошу тебя, нам надо увидеться, – говорил он. – Дай мне возможность всё тебе объяснить. Прошу тебя, в последний раз.

– Ладно, в последний раз. Но только, если ты обещаешь после этого оставить меня в покое.

Через час мы встретились на набережной.

– Говори, что хотел, – сказала я, – у меня всего несколько минут.

– Соня, прошу, выслушай меня.

Виктор был взволнован. Таким я его ещё никогда не видела.

– Я только обрёл тебя, и не хочу терять, – начал он. – Прошу тебя, вернись.

– Куда, Витя? – удивилась я. – Куда ты предлагаешь мне вернуться? В вашу с Кариной квартиру? В вашу семью? Ты что-то не то говоришь.

– Нет никакой нашей семьи! – резко сказал он.

– Да, но она ждёт от тебя ребёнка, – возразила я.

– Это ничего не меняет, – сказал Виктор. – Я всё равно разведусь с ней.

– Как ты можешь так говорить? – ужаснулась я. – Хотя… чему я удивляюсь?

– Нет, не говори так, – сказал Виктор, схватив меня за плечи. – Я не знаю, как, но я что-нибудь придумаю, слышишь! Я сниму для тебя квартиру, ты будешь моей…

– Кем? – усмехнулась я. – Твоей любовницей? И как долго ты думаешь держать меня возле себя? Год, два? Или пока не надоем тебе?

– София, перестань. – Он продолжал крепко держать меня за плечи, чтобы я не могла вырваться. – Чего ты сейчас от меня требуешь? Что я могу сейчас ещё сделать? Я сам не ожидал такого поворота.

– Отпусти, мне больно! – крикнула я и рванулась из его рук. – Не надо ничего больше решать. Ты постоянно только делаешь мне больно. Я устала. Я хочу поскорее всё забыть. Оставь меня в покое!

Я развернулась и хотела уйти от него. Но Витя догнал меня и крепко прижал к себе.

– Нет, перестань! Отпусти! – кричала я и вырывалась. – Возвращайся к жене. Отстань от меня. Зачем ты постоянно причиняешь мне боль? За что? Что тебе вообще от меня надо?!

Я снова вырвалась и оттолкнула его.

– Соня, я прошу тебя, не уходи, – хрипло сказал он. – Я обязательно что-то придумаю. Прошу тебя, не отталкивай меня. Ведь мы с тобой…

Я отрицательно покачала головой.

– Нет нас с тобой, Витя, и никогда не было. Я всего лишь очередной всплеск в твоей жизни, очередной роман без продолжения. Через время ты даже не вспомнишь обо мне и ещё посмеёшься над собой, что уговаривал стриптизёршу-проститутку остаться с тобой. Так не бывает в жизни, чтобы вдруг взять и перечеркнуть всё, перевернуть страницу и начать заново, с чистого листа. Я лучше уйду сейчас и унесу с собой свою любовь, которая со временем угаснет, я надеюсь…

– Соня, ты сама не понимаешь, что говоришь, – сказал Витя и попытался опять удержать меня за руку.

Я вырвала свою руку и крикнула в ответ:

– Отпусти меня, слышишь! Не звони и не ищи меня больше! Я не вернусь к тебе.

– Соня, – Витя всё ещё пытался меня вразумить.

Он сделал шаг мне навстречу, но я крикнула:

– Не ходи за мной! Оставь меня в покое!

Я развернулась и побежала по направлению к проспекту.

– Соня, вернись! – звал Витя. – Соня!

Оглянувшись на бегу, я увидела, как он в бессильной ярости сбил ногой сугроб. Я отвернулась и побежала дальше, уже не оборачиваясь.

«Так будет лучше, – твердила я себе, – так будет лучше. Для всех, и в первую очередь для меня. Я должна всё забыть. Я смогу его забыть. Работа поможет, время излечит. Я смогу».

Но труднее было сделать, чем пообещать себе. Растревоженная рана болела сильнее, чем прежде, кровоточила и не хотела затягиваться. Первые дни было особенно тяжело. Временами охватывало такое сильное отчаяние, что хотелось выть, кричать, лезть на стену, бежать куда-нибудь без оглядки. Помогала моя работа, моё ремесло.

Вскоре я отметила, что меняюсь. Тоска по несбывшейся любви ожесточила меня. Вернулось желание причинять боль. И теперь вместо изысканных ласк я дарила своим клиентам новые ощущения: то в порыве ярости кусала, то с размаху шлёпала по ягодице, то сжимала рукой грудные мышцы или мошонку до боли; наступала коленом в область паха или сжимала бёдрами бока клиента, что у того аж дыхание перехватывало. Мои движения были резки, мои ласки были беспощадны.

Новая Марго нравилась клиентам ещё больше прежней. Они стонали подо мной, целиком отдаваясь в мою власть. Им нравилась моя агрессия, моя жестокость. И мне это тоже нравилось. Наконец-то я могла выплеснуть весь свой гнев и обиду, выместить свою боль на других.

В последующие две недели клиентов у меня прибавилось чуть ли не вдвое. Таисия была довольна мной, и опять заговорила о скором переводе на более дорогую базу.

– Осенью мы открыли ещё одну дешёвую базу, – сказала она, – а в следующем месяце открываем элитную девятую. В помещении сейчас заканчивают ремонт. Кстати, это недалеко отсюда, здесь же, на Бессарабке. Я планирую тебя переводить сразу туда. Могу, если хочешь, отправить тебя на этот месяц на восьмёрку. Или уже здесь доработаешь?