Серп (ЛП) - Шустерман Нил - Страница 51

Я не могу отрицать того, что стала легендой, — не за те обыденные прополки, которыми занимаюсь сейчас, а за дерзновенные дела, которые совершила более ста пятидесяти лет назад. И словно недостаточно того, что я и так бессмертна, мой образ навечно запечатлен на коллекционных карточках. Новейшие из них — предмет мечтаний школьников. За старые карточки рьяные коллекционеры готовы платить баснословные деньги, независимо от их сохранности.

Я легенда. И все же не проходит дня, чтобы я не пожалела об этом.

— Из дневника почтенного серпа Кюри

27

Осенний конклав

Тайное расследование Цитры выявило несколько удивительных фактов, которыми ей не терпелось поделиться с Роуэном на осеннем конклаве. Само собой, о том, чтобы рассказать серпу Кюри, не могло быть и речи. Между ними установились доверительные отношения, и в том, что Цитра втайне воспользовалась онлайн профилем Кюри, наставница усмотрела бы вопиющее злоупотребление доверием.

Жизнь Цитры разворачивалась совсем по-другому, чем у Роуэна. Девушка не бывала на шумных, роскошных вечеринках, не тренировалась на живых объектах. Она помогала готовить тихие ужины для скорбящих родственников и проводила спарринги с андроидом — обладателем черного пояса по бокатору. Она изготовляла настойки из материалов, содержащихся в личной аптеке серпа Кюри, и из растущих в саду ядовитых растений и училась применять их на практике. Она изучила все постыдные деяния как худших, так и лучших серпов в истории.

Лень, предрассудки и недальновидность — вот что, как обнаружила Цитра, в прошлые времена портило серпов. Например, были такие, кто выпалывал слишком много своих соседей, потому что ленился ехать куда-то далеко. А были и такие, кто, несмотря на многочисленные дисциплинарные взыскания, выпалывал людей с определенными этническими чертами. Примеров недальновидности тоже находилось предостаточно. Например, серп Сартр проводил все свои прополки только на родео. В итоге он искоренил этот вид спорта, потому что публика перестала туда ходить.

Конечно, плохие серпы были не только в прошлом. Просто сейчас их стали называть «новаторами» и «провидцами».

Кровавые побоища, устраиваемые Годдардом и его подручными-убийцами, — это тоже «новаторство».

Массовая прополка в Институте магнитных двигателей хоть и не получила освещения в прессе, стала тем не менее сенсацией. Огромное множество приватных видеозаписей, загруженных в Грозовое Облако, демонстрировало миру, как Годдард и его апостолы раздают иммунитет, словно хлебы нищим. И Роуэн был в самом центре всего этого безобразия! Цитра не знала, что и думать.

— У мира просто какой-то талант награждать за дурное поведение! — воскликнула серп Кюри, просмотрев некоторые из загруженных видео.

Потом она впала в задумчивость.

— Кто-кто, а я хорошо знаю, какая это западня для серпа — слава, — призналась она, хотя Цитре это и так было известно. — В первые годы служения я была упряма и глупа. Думала, что, выпалывая нужных людей в нужное время, смогу изменить мир к лучшему. Самонадеянно считала, что вижу дальше и яснее других. А на самом деле была так же ограниченна, как и все прочие. Когда я выполола президента и весь его кабинет, это и правда потрясло мир, вот только он прекрасно потрясался и без моей помощи. Меня называли «Мисс Расправа». Прошло время, и меня стали называть Гранд-дамой Смерти. Я больше ста лет положила, чтобы уйти в безвестность, и все равно меня узнают даже малыши! Я — бука, которым родители пугают непослушных детей: «Веди себя хорошо, не то придет Гранд-дама Смерти и заберет тебя!» — Серп Кюри удрученно покачала головой. — Земная слава в конце концов проходит, но если ты серп, твои подвиги не забываются никогда. Прими мой совет, Цитра: не становись знаменитостью.

— Вы, может быть, и звезда, — возразила Цитра, — но даже в самых плохих своих поступках не опускались до уровня Годдарда.

— К счастью, нет, — подтвердила серп Кюри. — Я никогда не относилась к жизни как спорту. Видишь ли, люди стремятся к известности по разным причинам: одни — чтобы изменить мир, другие — чтобы его поработить. Годдард из последних.

А затем Кюри сказала нечто такое, отчего у Цитры на много ночей пропал сон.

— На твоем месте я бы больше не доверяла твоему другу Роуэну. Годдард разъедает душу, как кислота. Самое лучшее, что ты можешь сделать — это выиграть кольцо на зимнем конклаве и, не теряя времени, выполоть парнишку, пока кислота не сожрала его окончательно.

Цитра была рада, что до зимнего конклава еще несколько месяцев. Сейчас следует беспокоиться об осеннем. Поначалу Цитра с нетерпением ожидала сентября, но чем ближе подходило время конклава, тем сильнее ее охватывал ужас. Девушка боялась не экзамена — она чувствовала, что хорошо подготовлена к любому испытанию. Она опасалась увидеться с Роуэном, потому что не имела понятия, что Годдард успел сотворить из него за прошедшие месяцы. «Выиграй кольцо и быстренько выполи своего друга», — посоветовала серп Кюри. Ладно, сейчас не стоит зацикливаться на этом. До момента принятия решения еще четыре месяца.

Но ведь часы-то тикают, неуклонно отсчитывая время до гибели одного из них.

Осенний конклав проходил в ясный, хоть и ветреный сентябрьский день. Во время предыдущего конклава ненастье удержало многих зевак дома, но сегодня на улице перед Капитолием города Фулькрума собралась огромная толпа. На поддержание порядка было отряжено еще больше охранников, чем раньше. Некоторые серпы — по большей части представители старой школы — шли пешком, предпочтя скромную прогулку прибытию под гром фанфар. Другие подъезжали на роскошных автомобилях, решив выжать максимум из своего звездного статуса. Новостные бригады нацеливали свои камеры, но вперед особо не лезли. В конце концов, это же не красная ковровая дорожка. Никаких вопросов, никаких интервью, но, конечно, игры на публику и хватало и здесь. Серпы приветственно махали в объективы камер, расправляли плечи и вытягивались во весь рост — так они лучше выглядели в кадре.

Серп Годдард и его команда приехали на лимузине королевского синего цвета с фальшивыми бриллиантами — на случай, если у кого-нибудь возникнет вопрос, кто же это там внутри. Толпа сопровождала их появление охами и ахами. Ослепительное сверкание команды Годдарда могло посоперничать с праздничным фейерверком.

— Вот он!

— Это он!

— Какой же он красавец!

— Какой же он устрашающий!

— Какой же он холеный!

Годдард не торопился. Он повернулся к толпе и по-королевски плавно взмахнул кистью. Затем выхватил из толпы взглядом какую-то девушку, пристально посмотрел ей в глаза, наставил на нее палец… а затем двинулся вверх по ступенькам, так ничего и не сказав.

— Какой он необычный!

— Какой он таинственный!

— Какой он обаятельный!

Что же до девушки, то она застыла от восторга и ужаса, не зная, как расценить этот внезапный знак внимания. Именно такого эффекта и добивался Годдард.

Толпа была поглощена Годдардом и его разноцветной свитой, всходящими по лестнице, и никто не обратил особого внимания на следующего позади Роуэна.

Команда Годдарда была не единственной, устроившей шоу из своего прибытия. Серп Кьеркегор украсил себя арбалетом через плечо. Вряд ли он собирался использовать его сегодня; арбалет был лишь частью костюма. Тем не менее, серп Кьеркегор мог бы направить его на любого зрителя и положить его или ее жизни конец. Толпа понимала это, что лишь подстегивало ее воодушевление. Никто и никогда не бывал выполот на ступенях Капитолия перед открытием конклава, но это не значит, что подобное вообще не может случиться.

В то время как большинство серпов прибывали в Капитолий по главной улице, серп Кюри и Цитра шли по боковой, чтобы не привлекать внимания публики как можно дольше. Когда же они принялись прокладывать себе дорогу сквозь толпу, зрители, узнавшие величественную фигуру серпа Кюри, зашумели и начали тянуться к ее шелковой мантии цвета лаванды. Она терпела это — а куда деваться? — но один мужчина и правда ухватился за ткань, и тогда она шлепнула его по руке.