Противостояние - попаданец против попаданца (СИ) - Шейко Максим Александрович - Страница 24

Отметив еще раз, чтобы оснастить все дивизии мощными средствами связи, вплоть до снятия раций с американских танков, я углубился в расчеты…

Неслышно вошел Поскребышев и прошептал пару слов на ухо Молотову. Тот встал:

— Товарищи, совещание закрывается. Товарищей Берию, Ворошилова и Калинина прошу остаться. Все остальные стали поспешно тянуться к выходу.

— Видимо будет внеочередное совещание Политбюро, — решил я, покидая уже на своей машине Кремль. Взглянул в синее небо. Вверху, сквозь прорехи в брезенте глядели на Москву звезды Кремля…

Не удержавшись, подмигнул им. Живем. Еще поборемся…

Честно говоря, новость о появлении в стане врага приказа, известного мне под неофициальным названием "Ни шагу назад", несколько выбила меня из колеи. Как-то не к месту он возник. То, что номер другой и дата появления слегка отличается — мелочи. В конце концов, раз уж я меняю реальность, то должна быть и какая-то ответная реакция на эти изменения. Странно было другое: приказ появился без видимых внешних причин. Там, в моем прошлом, непосредственным поводом для издания такого драконовского распоряжения послужила быстрая сдача Ростова-на-Дону. Здесь же, моими стараниями, Ростов пока еще находился под контролем советских войск. Немецкие армии, не размениваясь на частные успехи и не виляя по сторонам, рвались к Сталинграду — ключевой точке всей летней кампании. Я рассчитывал на взятие этого стратегически важного пункта уже в августе и надеялся, что именно это событие послужит толчком для издания в Красной армии директив типа "Стоять на смерть" и "Ни шагу назад". Выходит, просчитался. Бывает, но теперь надо понять: почему? Потому что неправильная оценка противника — верный путь к поражению.

За примерами далеко ходить не надо — буквально на днях изучал подробности сражения японского и американского флотов у атолла Мидуэй. Эта битва, ставшая поворотным моментом в войне на Тихом океане, занимала довольно важное место в моих планах по изменению хода истории. Так что я постарался дать японцам максимум пищи для размышлений. Через немецкое военное представительство японский Морской генеральный штаб был проинформирован о том, что американцы уже взломали японский военный шифр и вскрыли план предстоящей операции (общая схема операции прилагалась). Также были развеяны надежды японцев на то, что количество авианосцев янки, поджидающих ударное соединение Нагумо в районе предстоящей операции, не превысит две штуки. Еще косоглазым союзникам прозрачно намекнули, что неплохо бы усилить ПВО своего авианосного соединения, особенно от атак пикирующих бомбардировщиков (тут сильно пригодился пример успешных атак немецких пикировщиков на британские авианосцы в Средиземном море). Словом, я сделал все что мог, чтобы обеспечить японцам победу в этом решающем бою тихоокеанской кампании 42-го года. И что же в итоге? Мои надежды обманули самым наглым образом!

Нет, сказать, что японцы совсем уж проигнорировали предупреждения нельзя. Меры они приняли, но вот результат меня все равно не порадовал. Во-первых, Ямамото слегка перенес время начала операции, во-вторых, увеличил задействованные в ней силы, включив в состав соединения Нагумо 5-й авианосец — "Дзуйкаку", авиагруппу которого спешно пополнили после катастрофических потерь понесенных в Коралловом море. Однако в остальном японцы остались при своем. Так, например, они потратили уйму сил и времени на штурмовку аэродрома Мидуэя, да и разведка у них опять сработала отвратительно. К тому же, американцы, как видно, тоже времени зря не теряли и, пока японцы переваривали мои подсказки, успели закончить ремонт "Саратоги" и довести свою группировку до четырех авианосцев. Словом получилось то, что получилось.

Нагумо опять проспал появление американских авианосцев и опять за это поплатился. Правда, мои старания все же не прошли даром — полного разгрома, как в моей истории, удалось избежать. Японцы потеряли два авианосца — "Акаги" и "Кага" и около двух сотен самолетов. Ответным ударом они смогли отправить на дно "Йорктаун" (на сей раз все случилось быстрее, и сoup de grаce в виде двух торпед от случившейся поблизости субмарины не понадобился) и серьезно повредили "Саратогу". Так, что к концу сражения трем японским противостояли три американских авианосца, один из которых, правда, был поврежден. По самолетам счет был в пользу азиатов — янки в своих нескоординированных атаках потеряли много палубников, в том числе практически все свои торпедоносцы, и большую часть авиации морской пехоты с Мидуэя — всего около 250 машин. Но для японцев их потери были намного тяжелее из-за исчезающе малого количества пилотов с таким уровнем подготовки.

В итоге, Мидуэй японцы так и не взяли, но хоть смогли избежать полного разгрома своего ударного соединения, так что я рассчитывал, что борьба за Соломоновы острова будет куда более жаркой, чем в известной мне реальности. Тоже неплохо, в принципе — глядишь, американцы будут уделять несколько больше внимания Тихоокеанскому театру и несколько меньше Европейскому, что в преддверии грядущей эвакуации из Африки совсем не лишне. Так что можно сказать, что своей цели я достиг, хоть и не в полной мере.

Так, к чему это я? Ах да, недооценка противника. Японцы дважды (в моей истории и сейчас) проиграли у Мидуэя именно из-за явной недооценки способности американцев к сопротивлению — возгордились сильно, самураи хреновы. То же самое, на моей памяти, не раз совершали и немцы, но мне более всего интересен их занос во время операции "Блау". Тогда, помнится, германцы после первых успехов решили, что дело уже сделано и погнались за всеми целями сразу, роковым образом недооценив возможности советских войск к дальнейшему сопротивлению.

Я сделал очень многое, чтобы такой сценарий не повторился. Теперь боевые действия ведутся куда более расчетливо и целеустремленно, ресурсы расходуются экономней, а работа по восполнению потерь и наращиванию военных усилий начата куда раньше и ведется с большим размахом. Но все же оказалось, что мои усилия не всегда дают тот результат, на который я рассчитывал. Иногда подводят исполнители, как это случилось у Мидуэя, а иногда противник преподносит сюрприз, как вот с этим самым приказом, который "Ни шагу назад". Такой приказ наверняка повысит упорство советских войск в обороне, что в преддверии боев за Сталинград совсем некстати. Понять бы теперь еще: что послужило причиной его появления? Ответа у меня нет, одни только версии. Где-то я своими регулярными вмешательствами в историю все же спугнул оппонентов из советского военного руководства и сподвиг их ускорить внедрение драконовских мер по поддержанию дисциплины и стойкости РККА.

Что ж, выполнение основной задачи на лето это хоть и осложняет, но никак не отменяет — Сталинград должен быть взят не позднее конца августа. Тогда у группы армий "А" еще будет достаточно времени, чтобы выйти к Каспию и Главному Кавказскому хребту и встретить неизбежное, как наступление зимы, контрнаступление Красной армии во всеоружии. Это было необходимым условием успеха. Советы уже раскрутили на полную катушку свою мобилизационную машину, пачками формируя все новые и новые части и соединения. Перемолоть этот непрекращающийся поток пополнений, идущий на фронт с востока, немецкие части могли только в одном случае — если будут принимать бой на своих условиях, под свою диктовку. Права на ошибку у командования Вермахта уже не было — весь лимит допустимых погрешностей был выбран еще в 41-м году.

Глава 8. Мечты, мечты…

Стратегический расклад к концу июля стал более-менее понятен. Лекарство: усиление южных фронтов, укрепление обороны Сталинграда и перевалов Кавказа, выписано. Когда-то эти меры должны были сказаться. Либо немцы сами остановятся из-за расширения фронта и удлинения путей подвоза.

Но когда? Спешные меры Ставки и Генштаба, предпринимаемые войсками отчаянные усилия, брошенные в ад сражения на Дону резервы и ресурсы, пока не давали результата. Оставалось искать решение на оперативном и тактическом уровне.