Хищник цвета ночи (СИ) - Серганова Татьяна - Страница 58

- Знаешь, в чём ваша ошибка? - продолжил мужчина как не в чем не бывало. - Твоя, отца, Н’Ери и К’Аури? Вы сразу списали меня со счетов, не восприняли всерьёз. Дурачок и дурачок. Решили, что Морозов-младший только и годится девок мять и у отца на побегушках бегать? Но вы ошиблись. Все ошиблись. Ты ведь не знаешь последние новости, да, бейба?

Я покачала головой.

- Я теперь главный! Я! Круто? - радостно сообщил он мне и почесал дулом пистолета небритую щеку. - Я главный. И К’Аури следующие на очереди, а там до твоего блохастого доберусь. Я власть и сила. Я!! Ну что, Измайлова, не передумала? Подстилка для хищника или шлюха криминального авторитета? Я могу быть очень ласковым и добрым. Отсосёшь и жизнь твоя наладится, оставлю в живых.

- Что ты сделал с отцом? - спросила я, стараясь побыстрее сменить тему.

- Ничего. Просто показал кто из нас круче, у кого яйца крепче. Сдал папочка, утратил власть, когда прогнулся под хищниками. А это многим не понравился. Равновесие, дружба - полная хрень. Город снова будет нашим, а этих двуликих на кол. Утопим улицы в их крови… Но ты мне зубы не заговаривай, Викуля. Раздевайся.

Статуэтку я поставила на столик. Осторожно, боясь, что она от любого моего движения может упасть и разбиться. Затем медленно потянулась к молнии на куртке, расстёгивая замок.

- Давай, детка. Медленно, чувственно. А я посмотрю. Даже музончик тебе врублю. Потряси попкой.

Морозов сел на кровать, продолжая сжимать в руке пистолет. Другой рукой достал из кармана телефон и, не глядя, включил мелодию. Что-то громкое, стихийное, металлическое и бренчащее, когда солист не поёт, а тупо орёт в микрофон.

- Другого нет, - бросая мобильник рядом с собой, произнёс мужчина. - Но сойдет и так. Ты уж постарайся, Вика. Мне должно понравиться. Или будет больно, - голос угрожающе снизился.

- Выстрелишь? - равнодушно спросила у него.

Молния всё-таки расстегнулась, и я повела плечами, давая пуховику сползти с плеч и пытаясь хоть немного вильнуть бедром.

«Господи, какая мерзость!»

Унизительно, страшно и безумно.

«Может, мне всё это снится? Жуткий кошмар, после которого я проснусь?»

- Могу выстрелить, - не стал отрицать мужчина. - Могу и пальчики сломать. Один за одним. Как тебе такая идея? А могу быть и очень щедрым. Хочешь шубу? Колье с брюлликами? Что еще такие шлюхи берут? Мерс? Алый кабриолет? Что дарил тебе Н’Ери?

- Ничего.

Пальцы не слушались. Всё никак не получалось расстегнуть ремень и танцевать перед этим уродом я не могла.

Руки безвольно опустились вниз, признавая поражение.

- Не надо. Не могу… не надо, - прошептала я, уже не в силах сдерживаться.

- Не зли меня, Вика. Я сказал, раздевайся!

Я опустила голову и покачала головой.

- Не могу.

- Сука! - рыкнул он и выстрелил.

Я покачала головой.

- Я теперь главный! Я! Круто? - радостно сообщил он мне и почесал дулом пистолета небритую щеку. - Я главный. И К’Аури следующие на очереди, а там до твоего блохастого доберусь. Я власть и сила. Я!! Ну что, Измайлова, не передумала? Подстилка для хищника или шлюха криминального авторитета? Я могу быть очень ласковым и добрым. Отсосёшь и жизнь твоя наладится, оставлю в живых.

- Что ты сделал с отцом? - спросила я, стараясь побыстрее сменить тему.

- Ничего. Просто показал кто из нас круче, у кого яйца крепче. Сдал папочка, утратил власть, когда прогнулся под хищниками. А это многим не понравился. Равновесие, дружба - полная хрень. Город снова будет нашим, а этих двуликих на кол. Утопим улицы в их крови… Но ты мне зубы не заговаривай, Викуля. Раздевайся.

Статуэтку я поставила на столик. Осторожно, боясь, что она от любого моего движения может упасть и разбиться. Затем медленно потянулась к молнии на куртке, расстёгивая замок.

- Давай, детка. Медленно, чувственно. А я посмотрю. Даже музончик тебе врублю. Потряси попкой.

Морозов сел на кровать, продолжая сжимать в руке пистолет. Другой рукой достал из кармана телефон и, не глядя, включил мелодию. Что-то громкое, стихийное, металлическое и бренчащее, когда солист не поёт, а тупо орёт в микрофон.

- Другого нет, - бросая мобильник рядом с собой, произнёс мужчина. - Но сойдет и так. Ты уж постарайся, Вика. Мне должно понравиться. Или будет больно, - голос угрожающе снизился.

- Выстрелишь? - равнодушно спросила у него.

Молния всё-таки расстегнулась, и я повела плечами, давая пуховику сползти с плеч и пытаясь хоть немного вильнуть бедром.

«Господи, какая мерзость!»

Унизительно, страшно и безумно.

«Может, мне всё это снится? Жуткий кошмар, после которого я проснусь?»

- Могу выстрелить, - не стал отрицать мужчина. - Могу и пальчики сломать. Один за одним. Как тебе такая идея? А могу быть и очень щедрым. Хочешь шубу? Колье с брюлликами? Что еще такие шлюхи берут? Мерс? Алый кабриолет? Что дарил тебе Н’Ери?

- Ничего.

Пальцы не слушались. Всё никак не получалось расстегнуть ремень и танцевать перед этим уродом я не могла.

Руки безвольно опустились вниз, признавая поражение.

- Не надо. Не могу… не надо, - прошептала я, уже не в силах сдерживаться.

- Не зли меня, Вика. Я сказал, раздевайся!

Я опустила голову и покачала головой.

- Не могу.

- Сука! - рыкнул он и выстрелил.

Пуля попала прямо в ковёр под моими ногами. Оглушая, заставив подскочить на месте и с жалобным криком прижать руки к ушам. Слёзы сдерживать не получалось. Смысла просто не было: я одна, неизвестно где и играть в сильную женщину бесполезно.

Неуверенная, слабая, беспомощная. И противопоставить вооруженному отморозку мне было нечего.

- Ты будешь делать, как я сказал, поняла, тварь?

Мужская ладонь, не давая опомниться и прийти в себя, больно схватила за волосы, задирая голову и обнажая беззащитную шею, по которой он с нажимом провел дулом пистолета, прижал его к подбородку, надавливая и впечатывая в кожу.

- Нет, я не буду тебя убивать. Будешь жить, сучка. Долго будешь жить. Выделю тебе отдельную комнатку и цепочку на шею. Будешь как собака сидеть на цепи и ждать своего хозяина. Голая. Как тебе такая перспектива?

Я зажмурилась еще сильнее, не в силах даже дёрнуться, так сильно он схватил меня за волосы.

- Что молчишь, сука? - он дёрнул рукой, с корнем вырывая короткие пряди.

- Ненавижу, - всхлипнула едва слышно и поплатилась за это.

Лицо вспыхнуло от боли, в голове зазвенело, а перед глазами будто пелена появилась. Рыкнув, Морозов ударил наотмашь. С тихим вскриком упала на пол, чтобы вновь задохнуться от боли, когда тупой нос ботинка со всей силы ударил в живот. Потом еще раз и еще.

- Я научу тебя уважать. Научу! - кричал он в перерывах между ударами.

Я пыталась укрыться, свернуться калачиком, но ублюдок всё равно находил уязвимые места.

Боль была такой силы, что в какой-то момент сознание просто отключилось. Но ненадолго.

Всё было так, как обещал Морозов: кровать, тяжелое тело на мне, не дающие пошевелиться руки, лихорадочно сдирающие одежду, и зловонное дыхание.

- Нет, нет… нет.

Еще не придя до конца в себя, я отчаянно пыталась оттолкнуть его, отпихнуть, вывернуться. Кусалась, царапалась и пиналась. За что получила еще один удар по лицу.

- Да, давай, сопротивляйся. Меня это так заводит, - шептал он, разрывая на мне водолазку, сжимая до боли грудь.

«Не получается».

От мысли о том, что я никак не могу помешать этому ублюдку, внутри что-то оборвалось и все эмоции просто исчезли. Абсолютно все. Ни слёз, ни истерик. Руки безвольно упали вниз, а я замерла, широко раскрытыми глазами смотря в потолок, признавая поражение и мечтая только о смерти.

Это состояние до такой степени завладело сознанием, что я не сразу заметила изменения. Только Морозов лежал сверху, покусывая грудь, бюстик с которой успел рывком снять, как вдруг стало легко дышать и свободно. Исчезла давящая тяжесть.

Но пришла я в себя не от этого.