Ад-184
(Советские военнопленные, бывшие узники вяземских «дулагов», вспоминают) - Иванова Евгения - Страница 118

И когда в 2014 году Российским военно-историческим обществом во главе с В. Р. Мединским и Р. И. Мединским было принято решение и воздвигнут на политой кровью земле грандиозный мемориал, по своей концепции не имеющий аналогов на планете, — вот это был ПОСТУПОК!!! Хотя до этого момента родным солдат, поисковикам столько пришлось пройти витиеватых дорог-путей, но нигде нам не ответили, ни одни двери, в которые мы стучали, так и не открылись.

Потом была поездка на открытие мемориала. И в момент его открытия пошел дождь, как будто небеса пролились слезами солдатиков, так долго ждавших, что их вспомнят, поймут, помянут… Они это заслужили, ведь отдали за свою страну, свой народ, своих детей, жен, матерей самое дорогое, что у них было, — свою жизнь! Дочери, сыновья, ставшие уже вдвое старше своих родителей, припадали к их барельефам и подолгу стояли, не отрываясь от бронзовых РОДНЫХ ЛИЦ изваяний: недолюбил, недоласкал их папка… Но через пропасть времени — они ВМЕСТЕ!!! Слезы душили! Непередаваемые ощущения!

Огромное спасибо, поклон до земли!!!

Нельзя останавливаться на достигнутом. Необходимо дальнейшее увековечение памяти павших в Вязьме. Это наша история, и мы должны ее очень хорошо знать и всегда помнить! А как знать и помнить, если нет в Вязьме музея, посвященного нацистским лагерям?! А их там было немало!! Во многих местах еще не обозначены мемориальные зоны с захоронениями павших. Не подозревая того, местные жители ходят по могилам, потому как власти даже не имеют желания обозначить мемориальные зоны (кощунственно и недальновидно!). Зато там прорастают мощные лопухи и буйствует зелень: еще бы — такая «благоприятная» органика!!! Хочется думать, что все вместе мы сможем пробить эту стену чиновничьего непонимания и наконец-то воздать бойцам и командирам, когда-то защитившим нас и давшим нам светлое будущее ценой своих мук и ценой своих жизней, достойное упокоение. Да будет так!!!

Ирина Яркова, поисковик, г. Тюмень.

Четыре года работала над списками военнопленных из лазаретов Вязьмы, решала ребусы намеренных и непреднамеренных искажений в записях. Теперь выверенные списки ждут своего часа — когда у местной власти найдутся силы и средства для увековечения имен.

Хотелось бы пожелать найденным родственникам погибших активнее проявлять себя: напоминать о долге вяземским чиновникам и подключаться к поиску родственников военнопленных в своих регионах. Потомки в неоплатном долгу перед погибшими на той страшной войне.

Ольга Смольянинова, поисковик, г. Липецк.

С возрастом каждый из нас начинает оценивать события по-другому, уже с точки зрения нового житейского опыта и сознания. Что для меня, москвича, в молодости значила Вязьма — да ничего, провинциальный город, ничего особенного. Говорили о Вязьме во время Великой Отечественной войны — но как-то вскользь, неглубоко. Побед особых там не было, а о потерях предпочитали помалкивать. Прошедшие поездки в Вязьму перевернули мое представление об этом месте — открылась страшная и суровая правда той войны, которую выиграли солдаты 41-го года, остановившие и перемоловшие танковые клинья, рвавшиеся к Москве. Но какой страшной ценой это далось. Казалось бы, нет такой силы, которая бы противостояла вермахту. Начавшаяся 30.09.1941 наступательная операция «Тайфун» вырвала 500-километровый участок нашего фронта, и лучшие войска и ополчение оказались в кольце окружения. Западнее Вязьмы в ловушке оказались четыре армии в составе 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийского полка РГК. Потери Красной армии убитыми и ранеными превысили 380 тысяч человек; в плен попало под Вязьмой и Брянском по некоторым данным свыше 600 тыс. человек. Но наши солдаты и командиры продолжали выполнять свой воинский долг и в неблагоприятных условиях, не давали врагу двигаться к Москве. В октябре 1941 г. Вязьма стала местом, куда фашисты начали свозить наших захваченных в плен бойцов. Изнуренных от голода, часто раненых и контуженых, их гнали в сортировочные лагеря, чтобы дальше отправить в тыл. О кормежке и лечении практически не заботились — нашим раненым помогали взятые в плен советские врачи. Лекарства — только те, что были в окружении. Наш солдаты гибли сотнями в день — в первых числах октября лег снег, а многие были еще без зимнего обмундирования. Вяземский «Дулаг-184» стал местом, через которое прошли десятки тысяч наших бойцов, многие и многие тысячи навечно остались во рвах рядом с недостроенным авиационным заводом, в стенах которого размещался концлагерь. А в Вязьме и окрестностях было еще много таких лагерей.

Наши экспедиции в Город воинской славы начались, когда о воинских захоронениях в Вязьме практически не говорилось и ничего не было известно. Тема была непопулярной, но за почти десять лет наших поездок в Вязьму с родственниками погибших начало приходить понимание значимости подвига наших солдат, бывшие поля сражений стали мемориалами в память павших, на месте скромного обелиска, на месте рвов был открыт редкий по выразительности памятник, где на нас смотрят лица не вернувшихся с войны солдат, где за колючей проволокой изображены непокоренные воины, до конца выполнившие свой долг и вынужденные пройти все круги ада на земле.

Благодаря работе поисковиков многие, ныне живущие в разных концах нашей страны, обрели своих погибших родственников. Слишком мало документов сохранилось с того времени, но то, что нашлось, в том числе дневники врачей и списки, составленные ими, позволили проследить судьбы сотен и сотен солдат. И теперь эти солдаты обрели вторую жизнь.

Война опалила и мою семью. Два деда не вернулись с войны. Один, кадровый командир, служил на границе в Латвии, попал в плен, дважды бежал, был пойман и погиб в гестапо. Место захоронения неизвестно. Второй дед, отец 8 детей, пропал без вести в марте 43-го, но через 65 лет с помощью руководителя Луганского поискового объединения Владимира Снежко удалось найти место, где он захоронен, это под нынешним Луганском. Сам Владимир Снежко — боевой офицер, прошел весь Афган, имеет награды, но погиб он на родной луганской земле при артиллерийском обстреле… Те, кто помогает нам отыскать наших погибших родственников, — святые люди, они возвращают их из небытия, эти знания передаются в следующие поколение, и наши родственники остаются жить в нашей памяти.

Я брал фотоаппарат в каждую поездку, и теперь мы с вами можем наблюдать, как раз за разом менялся облик захоронений, как приезжали в Вязьму ныне живущие родственники погибших солдат, как благоустраивалась территория вокруг памятников. Но сделано еще недостаточно, и нам предстоит много работы, чтобы поднять имена погибших героев и сделать еще больше для увековечения их памяти.

Виктор Зателепин, педагог, поисковик, г. Москва.

Как только в интернете появились списки погибших в «Дулаге-184», началась кропотливая работа поисковиков по каждой области РФ и республик бывшего СССР, откуда призывались бойцы на войну. Выявляли фамилии, имена, отчества солдат, находили сведения о них в ОВД «Мемориал». Определяли места их проживания. Ходили в свои краеведческие музеи, в местные архивы, разыскивали информацию в интернете с целью выявления административно-территориального деления областей. Было так, что боец был рожден в Рязанской области, а его село три раза переходило в Липецкую область.

Затем началась работа поисковиков по поиску родственников военнослужащих: писались запросы главам областей, главам местных поселений, в областные и районные архивы, краеведческие музеи, ветеранские организации, в местные средства массовой информации.

Большинство людей, к которым я обращался с просьбой помочь в поиске, меня очень сильно поддерживали. Хочется особо отметить Владимирскую и Кировскую области, где были вовлечены в поиск абсолютно все: от губернаторов до глав местных поселений, старожилов сел и деревень и простых школьников.