Долина каменных трав (СИ) - Прягин Владимир - Страница 59

— Да-да, конечно, очень рад встрече…

— Ваше музицирование весьма меня впечатлило. Тем более что вы сами признались — способности прорезались не столь уж давно. Ведь так?

— Совершенно верно…

— А когда именно, не припомните? С какого момента ваш дар усилился?

Студент, несколько деморализованный её напором, промямлил:

— Ну, в начале осени я консультировался с экспертом по чарам воздуха…

— С магистром Деевым. Я его знаю, он мой учитель.

— Ну вот, я с ним поговорил, и он заставил меня поверить, что я не бездарь… К несчастью, он потом заболел, мы больше не виделись… Мой дар оставался на прежнем уровне, но я чувствовал — всё изменится, нужен только импульс, толчок… А зимой был тот пожар, горел кран… Совершенно жуткое зрелище, но при этом — завораживающее, вы помните… Буквально веяло силой… Я ощутил незнакомые доселе эмоции — и вдруг понял, как их правильно выразить…

— Я так и думала.

— Простите?

— Мне кажется, ваш рассказ — один из тех недостающих штрихов, которые я ищу.

Наблюдая за Елизаветой, я отмечал, что она снова кажется совсем взрослой. Уверенные движения, хищно-азартный взгляд — будто молодая пантера выскочила из клетки и накинулась на подвернувшегося барашка.

— Вы уже знаете, — сказала она, — что заговорщики вас использовали в качестве инструмента. Барон Кистяев и ещё кое-кто…

— Я не верю, что барон участвовал в заговоре! Он честнейший человек, друг нашей семьи! Я так и заявил дознавателю, когда тот меня допрашивал…

— Это сейчас неважно. Главное, что сквозь вас прошли ледяные чары… Не перебивайте меня, пожалуйста, дайте закончить. Я расскажу вам сказку — очень короткую, но от этого не менее страшную. Есть могущественный колдун, которого называют человеком-осколком. Его периодически пытаются уничтожить, но он возвращается раз за разом. Прорастает в новом теле, назовём это так. Предыдущим носителем был бандит по прозвищу Кречет. Его убили зимой, как раз во время пожара. А вы в тот же день получили новые силы. Странное совпадение, вам не кажется?

— Это полная чушь и глупость! Сударыня, вы переходите все границы!

— Да? А по-моему, всё логично. Вы — идеальная заготовка. Ледяные чары уже помещены в вас, осталось их заново активировать. И теперь это происходит — исподволь, пока ещё без вашего ведома. Или, может, вы всё прекрасно осознаёте, просто отказываетесь признать?

Этот поток обвинений стал полной неожиданностью не только для Виктуара, но и для меня — я стоял, отвесив от удивления челюсть. С Елизаветой же явно происходило что-то неправильное — голос её уже буквально звенел, а в волосах блеснул серебристый иней.

— Лиза! — опомнился я. — Вам надо успокоиться…

— Помолчите, Всеволод! Я хочу получить ответы от этого господина. И проверить его реакцию…

Она выхватила из мешочка стынь-каплю и сунула её Виктуару. Тот рефлекторно отдёрнул руку, словно опасался обжечься. Я ощутил дыхание морозного ветра — казалось, зима, пробудившись где-то в своей берлоге, вернулась в город и заглянула в сад. Стол, кресла, ступеньки покрыла изморозь, в чашках застыл недопитый чай. Хрусткая стужа сковала ветки стоящего рядом дерева, и лепестки, превращаясь в льдинки, со звоном посыпались на затвердевшую землю.

Потом замёрзло и само время. Студент с девчонкой стояли лицом к лицу, глаза их стеклянно заиндевели, и это было так жутко, что я мысленно заорал, швырнул в ледяное пространство вопль, зовущий весну обратно…

Послышался треск, как на реке, охваченное ледоходом.

Виктуар конвульсивно дёрнулся, отпрыгнул назад и, развернувшись, бросился прочь с веранды. Лиза покачнулась и начала оседать на пол — я подхватил её и усадил в ближайшее кресло. Иней вокруг стремительно таял, превращаясь в лужицы на столе и на половицах; холод отступал, тепло возвращалось.

— Что тут произошло?!

Светлана с Эдгаром подбежали к дому из сада, за ними одышливо семенил толстячок Панкрат. Я сказал:

— Лизе стало дурно.

— Бедная девочка! — испугалась хозяйка. — Сейчас я принесу нашатырь…

— Не надо… — Елизавета пошевелилась. — Мне уже лучше. Минутная слабость, не стоит так волноваться…

— Вам нужно прилечь, я провожу вас в комнату…

— Нет-нет, это совершенно излишне. Я лучше пойду домой.

Она поднялась, и Светлана, охнув, обратилась ко мне:

— Всеволод, тогда я вас попрошу — проводите Лизу. Глаз с неё не спускайте! Этот неожиданный обморок…

— Провожу, — согласился я.

Мы вышли из дома и побрели по улице. Тягостное молчание висело между нами незримым пологом; Лиза ёжилась, будто мороз никак не желал её отпускать. Когда мы поравнялись с крошечным сквером, она предложила:

— Давайте присядем, Всеволод. Я отдохну, а вы меня поругаете — я же вижу, вам очень хочется…

Мы заняли скамейку под липой, и я сказал:

— Лиза, я пытаюсь переварить увиденное…

— Понимаю, со стороны всё это выглядело несколько…

— Диковато, если сформулировать мягко.

— Я должна была его спровоцировать, чтобы он показал своё истинное лицо! А за мои слова мне не стыдно! Я говорила именно то, что думаю!

— Вы действительно верите, что этот студент — будущий человек-осколок?

— Вы же сами видели лёд! И чувствовали мороз!

— Я не знаю, как к этому относиться… Мороз появился вообще-то после того, как вы достали стынь-каплю… Может, народ не зря называет её ледышкой? Что мы о ней знаем, в конце концов?

— Насчёт стынь-капли — согласна, с ней надо бы ещё разобраться… Но ледяному колдуну в любом случае нужно новое тело, новый резервуар! Это известно точно! А студент, у которого загодя покопались в мозгах, подходит лучше всего…

— Виктуар-резервуар… — пробормотал я. — Простите, это тоже от нервов… Лиза, я просто хочу напомнить — парень до разговора с вами вёл себя совершенно нормально… Как все обычные люди…

— Кречет тоже превратился не сразу! Прорастание идёт постепенно, в течение многих месяцев! Может, на ранних стадиях человек и сам ничего не подозревает! И обычной проверкой тоже ничего не докажешь! Не увидит даже опытный дознаватель! А вот стынь-капля сразу почуяла…

Мы опять замолчали. Светило солнце, тёплый ветер гулял по скверу, а я подбирал слова, чтобы не обидеть девчонку. В итоге, однако, решил — лучше говорить прямо, иначе получится ещё хуже:

— Лиза, я соглашусь, что некоторые обстоятельства в истории с Виктуаром можно истолковать как косвенные улики… Но вы замечаете только их, а все аргументы против безжалостно отметаете… Простите, но это слишком напоминает навязчивую идею…

Она ответила после паузы:

— Вот вы, значит, как это видите… Впрочем, ничего удивительного… Вы не обязаны помогать мне — мы всего третий день знакомы… Что ж, ладно, разберусь как-нибудь сама — мне не привыкать…

Встав, она хотела сделать шаг прочь. Я осторожно поймал её за запястье:

— Постойте, Лиза, не надо так реагировать…

— Оставьте меня в покое.

Елизавета вырвалась; быстро, почти бегом удалилась в сторону перекрёстка. Я смотрел ей вслед, но она ни разу не обернулась. Тоненькая фигурка скрылась за поворотом; птицы из зарослей что-то кричали мне укоризненно.

ГЛАВА 6

Я медленно шёл по улице, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Мне было жалко Елизавету, на долю которой за последние месяцы выпало столько душевных переживаний; чисто по-человечески я вполне понимал её нынешний эмоциональных порыв, её отчаянную атаку. Потом я, однако, ставил себя на место студента — и вынужден был признать, что тоже вряд ли стерпел бы нападки со стороны сопливой девчонки…

А ещё я чувствовал — вся эта история уже затянула меня в свои мистические тенёта; теперь мне никак не вырваться, пока сюжет не получит свою развязку. И чем ближе к сердцу я принимаю происходящее, чем сильнее барахтаюсь, тем явственнее и резче будут последствия…

Мои опасения подтвердились буквально через пару минут.

Я подошёл к университету — величественное, но несколько замшелое здание с массивными контрфорсами и рядами арочных окон показалось из-за деревьев. На соседней улице виднелся трактир — излюбленное место студенческих посиделок.