Долина каменных трав (СИ) - Прягин Владимир - Страница 62

— Я не нуждаюсь в нём. Моё отношение к тебе неизменно, как течение реки.

— Не перебивай меня. И прибереги свои сомнительные метафоры. Мне нужно от тебя лишь одно короткое слово — выбери его правильно, если не хочешь, чтобы мы расстались врагами. Итак, повторяю вопрос. Ты идёшь со мной?

— Нет.

Лицо его искажается яростью, он стискивает рукоятку кинжала. Русалка, отступив на шаг, одевается в броню из воды. Гость молчит несколько мгновений, потом бросает:

— Ты сделала выбор — и очень скоро поймёшь, чем он для тебя обернётся. Точнее, для всей канавы, в которой вы обитаете.

От разворачивается и быстро шагает прочь, к небольшому каменному вкраплению посреди травы, которая покрывает покатый берег. Спустя несколько секунд тёмный силуэт гостя странным образом исчезает на фоне светлого камня.

И появляется за много вёрст от реки.

Владения колдуна — серовато-бурый скальный массив, почти лишённый растительности. Скалы эти громоздятся у моря, в западной оконечности острова. Воздух над ними неподвижен и холоден, несмотря на царящее вокруг лето.

Один из утёсов — выше других; он похож на башню. Колдун возникает рядом, будто пририсовывается к пейзажу коротким взмахом незримой кисти. Его приветствуют приближённые. Один из них почтительно спрашивает:

— Вы узнали ответ, хозяин?

— Он меня не устроил.

— Прискорбная новость. Но я уверен — у вас уже есть решение.

— Да. Накажем их, не откладывая. Готовьтесь, мы выдвигаемся.

Приближённые переглядываются. На их лицах — неуверенность, страх.

— Позвольте вопрос, хозяин?

— Я знаю, о чём ты хочешь спросить. Но давай, произнеси это вслух.

— Мы не сомневаемся в вас, однако… Не следует ли нам проявить терпение? Провести подготовку более тщательно? Наши резервы всё ещё ограничены, а русалки очень сильны…

Колдун растягивает губы в усмешке:

— Почему же ты замолк? Продолжай. Как долго, по-твоему, нам нужно ещё готовиться?

— Две-три недели. Месяц…

— А почему тогда не полгода? Не год? Не десяток лет? Впрочем, я рад, что ты не смолчал. Теперь мои подозрения окончательно подтвердились. Ты — жалкий трусливый пёс, прибившийся ко мне для того, чтобы иметь дармовую кость на обед. Стать верным по-настоящему ты так и не смог.

— Хозяин, это неправда! Я — ваш преданнейший слуга…

— Ты обвиняешь меня во лжи?

— Нет! Конечно, нет! Я всего лишь…

Колдун выхватывает кинжал, и тот превращается в боевую секиру; сверкает стальное лезвие. Вассал в панике делает шаг назад, но ему уже не спастись. Удар — и тело рассыпается белой каменной крошкой.

В мертвенной тишине колдун чеканит слова:

— Речные твари сдохнут ещё до захода солнца. Те из вас, кто сомневается в этом, сдохнут прямо сейчас. Кому это непонятно?

Молчание прерывает седой крепыш в кожаном доспехе:

— Мы с вами, хозяин, как и всегда. Вы перебросите нас прямо к реке?

— Нет. Русалки наверняка поставили щит. Седлайте коней.

Покинув своё прибежище в скалах, всадники пересекают равнину. Отряд невелик — две сотни клинков, но ощущение хмурой тяжёлой силы висит над ним подобно грозовой туче; земля гудит под копытами. Колдун скачет во главе, молчаливый и сосредоточенно-злой.

Чары подхлёстывают коней, и те мчатся быстрее птицы.

Скоро отряд достигнет реки.

Русалки чувствуют его приближение.

Река изнутри — совсем не такая, как видят её обычные люди с берега. Черпая колдовские силы из водной толщи, ведьмы перекроили пространство внутри неё, расчистили себе место для жизни.

В светлице с текуче-прозрачным сводом стоит шатенка, отказавшая колдуну. Упрямо насупив брови, она говорит пожилой наставнице:

— Я не могла иначе. Ты же видишь, Старшая, он безумен и полон злобы…

— Да, он терпеть не может наше речное племя — но лично к тебе испытывал интерес. Ты могла бы удержать его у черты.

— Неужели ты сама в это веришь? В лучшем случае, я стала бы для него красивой игрушкой. А натешившись, он всё равно попытался бы сделать меня орудием для укрепления своей власти — вот что его интересует по-настоящему…

— В любом случае, гадать поздно. Его нелюбовь к нам теперь превратилась в ненависть. Он снова идёт сюда — и уже не в качестве гостя.

— Я знаю, ты считаешь меня бессовестной эгоисткой. Наверное, я и правда плохая, избалованная, испорченная… Но я не чувствую раскаяния, понимаешь?! Я просто не могу представить себя рядом с этим монстром! Пойди я с ним — и через день-другой полезла бы в петлю… Ах, Старшая, ты мудрее всех нас — так объясни же мне, почему всё настолько сложно и муторно?

Молодая русалка почти кричит; наставница с тяжким вздохом опускается в кресло. Солнечные лучи преломляются сквозь спокойно-мягкие волны, рассеиваясь по комнате.

— Всё сложно из-за того, — произносит Старшая, — что мы, несмотря на наше могущество, по-прежнему остаёмся людьми. Да, девочка, людьми — будь мы хоть трижды речные ведьмы. В этом состоит наша слабость, но и наше спасение тоже…

— Я тебя не понимаю, прости…

— И ненавидящий нас колдун — тоже лишь человек. Беда в том, что избыток силы губит его, вымораживает разум и чувства… У нас такое тоже бывает — пока что, к счастью, в менее уродливых формах… Вообще, я всё чаще думаю, что колдовство в этом мире разлито чересчур щедро, мы оказались попросту не готовы к таким подаркам… Равновесие между водой и льдом, между страстью и камнем перестаёт работать, если основывается только на силе… Чтобы удержаться на краю пропасти, нужно нечто совсем иное…

Голос её слабеет, слова даются с трудом. Шатенка спрашивает испуганно:

— Что с тобой? Тебе плохо?

— Он совсем близко… Тяжесть давит, я не могу её выносить… Впрочем, это неважно — всё равно от меня ничего уже не зависит, я стара и почти бессильна… Мне надо отдохнуть… А ты ступай, тебя ждут…

Глаза наставницы закрываются. Шатенка покидает светлицу и выходит в обширный зал, где собрались другие русалки. Спрашивает:

— Сколько осталось времени?

— Несколько минут, — отвечает высокая, хищно-грациозная ведьма. — Мы готовы — устроим ему достойный приём. Не знаю, на что он вообще рассчитывает с этим своим набегом. Здесь — наши владения, а он — чужак…

Появляется с докладом разведчица:

— Госпожа, враг действует странно. Он направляется не прямо сюда, а в другую точку на берегу. За излучиной, выше по течению.

— Так… — шатенка на миг задумывается. — Там самый каменистый участок…

— Верно, — соглашается высокая ведьма. — Но это ничего не меняет. Возле реки его не спасут никакие камни.

— И всё-таки мне это не нравится… Этот безумец грозил последствиями не только мне лично, но и «всей канаве»… Так он сказал…

— Мы не дадим ему даже плюнуть в воду, юная госпожа. Остановим ещё на подступах.

— Да, ты права. Выходим ему навстречу.

Берег в том месте, где ведьмы появляются из воды, выглядит неприветливо и чем-то напоминает владения колдуна. Трава растёт не сплошным ковром, а куцыми островками; виднеются каменные проплешины.

Над берегом бродит ветер; птичьи крики звучат тревожно.

Конный отряд появляется в поле зрения. Русалки в своих текучих доспехах преграждают ему дорогу.

— Заблудился, колдун?

Шатенка, задавая вопрос, не повышает голос, но её слышат все, кто собрался на берегу. Враг отвечает:

— Я прибыл, куда мне нужно.

— Даже не пытайся лезть в драку. Здесь, у воды, любая из нас стоит десятерых твоих всадников.

— Да, — подтверждает колдун спокойно, — мои люди не смогут дать настоящий бой. Они послужат мне иным способом.

За его спиной поднимается лёгкий ропот. Всадники переглядываются с хмурым недоумением. Колдун неторопливо спешивается и оборачивается к ним:

— Вы сохранили верность, я буду это помнить. Но по отдельности вы слишком слабы, и у меня не остаётся выбора. Ваша служба окончена.

Держа древко секиры вертикально, как посох, он с размаху вгоняет в землю остриё стального лезвия-полумесяца. Короткая дрожь сотрясает берег. Люди, верные колдуну, и кони под ними застывают как вкопанные; их взгляды гаснут, тела пропитываются безжизненно-твёрдой тяжестью.