Павшее Королевство (ЛП) - Мэй Элизабет - Страница 27

"Теперь позволь мне войти, упрямая задница".

Двери замка открываются с эхом, которое, должно быть, можно услышать через море.

Я улыбаюсь.

"Попался, Киаран Маккей."

Глава 16

Если с утесов замок казался кошмарным, то вблизи он выглядел еще более ужасающим. Под моими ботинками хрустит сухая, потрескавшаяся земля, когда я вхожу в ворота. С обеих сторон возвышаются массивные двери, высеченные из черного камня, которые ведут в темные глубины замка.

Ледяной ветерок растрепал мои волосы, и я подавляю волну дрожи. Это место выбивает из колеи. Нет ничего, что напоминало бы то, что осталось от прежнего дома Деррика — города пикси, который был переполнен жизнью. Этот замок был возведен прямо на обломках.

Ничего не осталось от того города. Словно, его никогда не существовало.

Внутри он пустой, как пещера. Вестибюль широкий с огромными арочными колоннами, ведущими к потолку, и освещенный мерцающими огоньками, зависшими в воздухе. Каждый сантиметр черных каменных стен покрывают символы фейри. Помещение освещено, странное мерцание энергии, которое возникает от каменных арочных проходов, похоже на то, как солнечный свет отражается в воде под определенным углом.

Стены дышат, как будто бы живые, как если бы все это место живое, спящее создание. Оно нервирующее и прекрасное, ужасающее и мрачно чудесное. Миллион различных противоречий. Как и все фейри.

— Маккей?

Никакого ответа.

"Ты пригласил меня внутрь, и теперь застрял со мной, Киаран Маккей. Тебе придется поговорить, если хочешь, чтобы я ушла"

Я пересекаю вестибюль и направляюсь к огромной деревянной двери, которая соединяет огромный холл с еще одной комнатой, такой же обширной и пустынной. В дальнем конце есть возвышение, указывающее на то, что это тронный зал. Но тут нет трона, никакого намека на то, что кто-то управляет дворцом вообще. По коже проносятся мурашки, когда я прохожу мимо свободного помоста.

Клянусь, я могу чувствовать возраст этого места, как будто он записан на стенах, гобелен власти, на котором изображены взлеты и падения первоначального дворца, откуда появился кристалл. Тогда это, должно быть, продолжение Старого Королевства. Не замененный дворец, а дом Морриган, возрождённый заново.

Вздрагиваю, когда эхо моих шагов разносится по залу. Очень громко: единственный звук в этом пустом помещении. Несмотря на свечи, парящие под потолком, воздух холодный. Как в руинах старого собора, заброшенном и наполненном давно забытыми воспоминаниями. Старое павшее королевство поднялось из обломков и разрушило другое.

— Маккей, — снова зову я, но по-прежнему никакого ответа.

— Отлично, если ты не хочешь говорить, то буду говорить я: это я убила твоих солдат в лесу. Твоя сестра не делала этого.

Ничего. Даже никаких шагов.

— Извинилась бы, но мне не жаль.

Вздыхаю от раздражения, когда опять не слышу ответа. "Черт побери, Маккей."

"Отлично. Если он не хочет говорить со мной, буду вести себя как у гостеприимных хозяев. Буду озвучивать раздражающие вопросы стенам, если придется".

Пересекаю тронный зал и вхожу в другую дверь, останавливаясь прямо у порога. Эта выглядит более обжитой. Уединенное место, обставленное мебелью. В дальнем конце комнаты окно, которое простирается от пола до потолка. Прямо перед ним — одинокое черное кожаное кресло. Практически улыбаюсь от воспоминания квартиры Киарана в Эдинбурге, которая кажется сейчас такой очень и очень далекой. Единственная мебель, что была у него в том месте — кресло, стол и кровать с теплыми шерстяными одеялами. Практично и немного комфорта, нежели роскоши.

Эйтинне права, он — создание привычки.

Подхожу к окну. Отсюда видны утесы материка, прямо то место, где волны обрушиваются на скалы, которые чуть ниже дворца. Скольжу кончиками пальцев по спинке кресла. Так легко могу представить его здесь, сидящим, слушающим, как море бушует внизу. Киаран всегда находил утешение в размеренности; мы оба находили. Это одна из причин, почему нам так хорошо было тренироваться вместе.

Слева от себя замечаю кровать. Кровать. Точно такая же кровать, какая была в моем сне, вплоть до резьбы в изголовье. Как такое возможно?

Слова Эйтинне возникают у меня в голове: "Сила Кайлих узнает свою собственную. И это еще проще, потому что он твой любовник".

Когда мои воспоминания нахлынули обратно, это, должно быть, помогло нашей связи. Кончики пальцев тянутся к шее. Несмотря на гладкую, непомеченную кожу, давление его зубов не пропало. Так же как мое воспоминание об этой комнате. Тогда получается, что это был совсем не сон. Каким-то образом, моя сила соединилась с силой Киарана, и я увидела эту комнату еще до того, как моя нога ступила сюда.

Единственное различие — огромный стол, сделанный из тяжелого дуба, установлен прямо перед большим камином в дальнем конце комнаты. Отсюда можно рассмотреть расставленные на нем предметы.

Медленно подхожу к столу.

На нем лежит карта, сделанная из чего-то, похожего на дубленую кожу, а на ней расставлены старые шахматные фигуры, вырезанные из слоновой кости. Провожу по линиям на карте и узнаю изгиб залива за замком, лес, через который проходила вместе с Дерриком, что простирается с восточной стороны острова. Каждая фигура сознательно расставлена по карте.

Пешка. Пешка. Пешка. Три фигуры лежат, как деревья в лесу.

Тяжело сглатываю, когда осознаю, что они отмечают разные лагеря на территории Эйтинне. Те, что он планирует атаковать первыми. Прямо в центре — Королева.

И ее корона отколота.

Тяжелая деревянная дверь позади меня закрывается, и я замираю. Чувствую его, стоящего там, так уверенно, словно он прикасается ко мне. Задерживаю дыхание и поворачиваюсь.

Киаран.

Глава 17

Киаран, еще более необыкновенный, чем я помню, каждым сантиметром ощущается Королем фейри, кем он и рожден быть. Его светящаяся бледная кожа контрастирует с мерцающими черными волосами. Свечение окружает его ореолом красного и золотого, создавая сбивающий с толку эффект ангельского присутствия. Но ангел никогда не смог бы выглядеть настолько опасным, по-зверски прекрасным. Ангел никогда не посмотрел бы на вас так, будто разрывается между желанием и жестокостью, между тоской и чем-то еще. Чем-то первобытным. Чем-то темным.

Замираю, когда наши взгляды встречаются. Его, когда-то яркие лиловые глаза, теперь холодные и окольцованы черным, словно по цветочным лепесткам разбрызгали чернила.

Не могу вспомнить, когда в последний раз была так не уверена в нем, чтобы разрываться между тем, чтобы сражаться с ним, бежать от него или хотеть его. Всплыли внезапные воспоминания его губ на мне. Сейчас отлично помню это: страстный поцелуй и дрожащие руки, скользящие вниз по моим предплечьям, спине, бедрам. Звуки, которые он издавал, шепот его заверений у моей кожи.