Павшее Королевство (ЛП) - Мэй Элизабет - Страница 6

Я качаю головой и хватаю одного из мертвых фейри, ворча, пока тяну его по земле. Со всеми доспехами фейри тяжелее, чем выглядит.

— Есть ли причина, по которой мы их прячем? Почему мы не можем оставить их?

— Потому что, мой забывчивый друг, в отличие от остальных sìthichean, daoine sìth не разлагаются. Мы находимся посреди напряженного соглашения между Королевой Благих и Королем Неблагих, и как только он обнаружит тела своих мертвых солдат, все обречено превратиться в ужас очень и очень быстро.

Деррик говорит это спокойно, но есть какое-то беспокойство в его словах. Неотложность.

— Король может предположить, что Эйтинне объявила войну. Похоронив его разведчиков, мы выигрываем достаточно времени, чтобы предупредить ее.

Я только что вернулась из мертвых, и уже начала войну между двумя монархами. Блестяще.

— Я не хотела …

— Нечего извиняться, — коротко говорит он. — Один из них должен убить другого, и они откладывают это в надежде на то, что представится другой выход. Но его нет. Это неизбежно.

Неудивительно, что другие фейри говорили о территориях и о Королеве, которая посылает кого-то убить за нее; мы должно быть на земле Короля. Это грызет меня на задворках памяти, что-то важное, что я не могу вспомнить.

Это связано с монархами. Король. Я не помню его имени, но эмоции, которые я испытываю, когда думаю о нем, сильны. Он был мне не безразличен. Достаточно сильно, чтобы слова Деррика наполнили меня страхом.

«Спроси что-нибудь еще».

— Должны?

— У них нет выбора, — говорит он.

— Тогда мне нужно поговорить с королем, — нужно, чтобы он знал, что я жива. — Я скажу ему, что это была я. Это не должно быть неизбежным, — я знаю, что не должно. Должно быть что-то ещё…

— Нет, — говорит Деррик.

— Деррик…

— Это ничего не изменит, — резко отвечает он. — У нас мало времени. — Земля гремит, его сила отбрасывает грязь с такой силой, что та попадает в соседнее дерево. — Мы должны принять то, что один из них умрет, а она — лучше, добрее в роли монарха. Она должна быть той, кому нужно выжить.

Во время перетаскивания третьего тела в яму я замираю от его слов: «Она должна быть той, кому нужно выжить. У нас мало времени»

Он видит мое выражение и замедляется.

— Черт, — бормочет он. — Прости. Я не должен был этого говорить.

Я не отвечаю. Размытые воспоминания поднимаются на поверхность. Они ударяют в меня изображениями и словами, ни одно из них не четко, кроме неотложности, которая бросает меня в дрожь. Отчаянное чувство, что еще не слишком поздно, что мы можем спасти их обоих. Но когда я пытаюсь прояснить каким образом, боль так сильно ударяет мне в виски, что в глазах начинают сверкать звезды. Я прикусываю язык, чтобы не закричать.

— Время на исходе? — спрашиваю хриплым голосом. Я качаю головой от разочарования. Какой смысл было возвращаться, если я ничего не могу вспомнить?

— Увидишь. Земля разрушилась прямо за лесом, — Деррик снова продолжает быстро копать, только на этот раз его движения более обеспокоенные. Теперь глубина ямы не менее шести футов, но фейри могут почувствовать запах их мертвых тел пройдя мимо. Он продолжает рыть. — Наш мир разваливается, потому что они отказываются убивать друг друга. Если один из них не умрет, умрём все мы.

«Наш мир»

Ну, вот опять; голос в моих воспоминаниях шепчет что-то про проклятия и силу. Когда я давлю на воспоминание сильней, моя голова снова начинает раскалываться. Вздрагиваю и прижимаю кончики пальцев к своим вискам.

Когда смотрю на Деррика, он отводит взгляд. Но я не я, если не настою. Я хочу знать, кто такой этот Король Неблагих. Почему мои чувства так сильны.

— Если ты считаешь, что он должен умереть, — тихо говорю я, — разве мне не стоит поговорить с ним прежде, чем все закончится?

Губы Деррика сжимаются в тончайшую линию.

— Тебя не было здесь, чтобы видеть, что он сделал, — спокойно говорит он. — Он зашёл слишком далеко, ему может быть плевать на тебя.

Я бледнею от этих слов, сморгнув слёзы, которые внезапно скопились у меня на глазах. Я не знаю, что ответить; нет ничего в моих воспоминаниях, чтобы настаивать на том, что Деррик ошибается. Только то, что я чувствую. И я не знаю, могу ли доверять этому.

Поэтому скидываю трупы в яму и помогаю Деррику засыпать их землей.

Глава 4

Деррик подгоняет меня через лес, требуя бежать быстрее. Если я замедляюсь, он подталкивает меня идти быстрее.

— Чем дальше мы уйдём от этих тел до наступления темноты, тем лучше, — говорит он. — Мне нужно предупредить людей.

Я почти спотыкаюсь о корень дерева. Мне так тяжело дышать, что сначала я просто ничего не могу сказать. Наконец, я собираюсь с силами.

— Может, полетишь вперёд?

Губы Деррика сжимаются в тонкую линию.

— Нет.

— Но…

— Я не оставлю тебя, — его крылья взволнованно трепещут. — Не тогда, когда я наполовину убежден в том, что ты являешься либо результатом какой-то безумной фантазии или моего сверх-активного воображения. И я только что получил назад свое место на твоем плече. А теперь шевели своей задницей.

Я ускоряю свой темп, бегу, пока мои мышцы не начинают гореть. Ни один из нас так и не заговорил даже спустя несколько часов, когда мы нашли заброшенную хижину глубоко в лесу. Деррик решил, что мы достаточно далеко от мертвого леса, чтобы остаться тут переночевать.

И это весьма своевременно, потому что я вот-вот свалюсь с ног.

Соломенная крыша достаточно прочная, чтобы не пропускать большую часть дождя. Воздух внутри затхлый. Единственное отверстие в углу каменной кладки пропускает дождь достаточно для того, чтобы вода и мох распространились по стенам.

У меня болят ноги. Я осторожно опускаю больное тело на холодный каменный пол и сижу, пока Деррик роется в сундуке в дальнем конце комнаты. Одеяла, которые он находит внутри, грязные и съедены молью, старая шерсть просеяна дырками. С довольным вздохом он вытаскивает иглу и нитку из кармана своего пальто и начинает сшивать ткань.

— Деррик, — я проверяю вес его имени на своем языке, надеясь воспользоваться им, чтобы вызвать воспоминания. Чувство домашнего уюта возвращается, комфорт, но никаких воспоминаний. Нет картинок из моей прежней жизни.

— Айлиэн, — я пробую собственное имя, направляясь к мрачным уголкам моего разума. Я должна знать, почему вернулась. Как вернулась. Я шепчу свое имя снова и снова, пока оно не становится дыханием на моих губах. Пока что это не больше, чем звук. Чувство огромного бремени снова возрастает, и я стараюсь выдержать его. Я позволяю шторму сформироваться и посмотреть, куда он меня приведет, но за его пределами все так же ничего нет.