КГБ: приказано ликвидировать
(Спецоперации советских спецслужб 1918-1941) - Прохоров Дмитрий - Страница 85

Тов. Радецкий эту командировку разрешил, не поставив об этом в известность аппарат 3-го отдела ББЛага, который вследствие этого не мог обеспечить Солоневичей должным наблюдением на время их командировки.

Солоневичи под видом проведения указанной работы 27 июля с.г. совершили побег и ушли за кордон.

Для сведения ИНО ГУГБ сообщаю, что данные о бегстве из Свирских лагерей НКВД заключенного Солоневича Б.Л. также подтвердились.

Солоневич Б.Л. (осужденный по ст. 58/6, 10 и 59/10 УК на 8 лет) также в конце июля с.г., несмотря на возражение 3-го отдела, был послан администрацией лагерного пункта в командировку, откуда и совершил побег за кордон.

Нами дано распоряжение о привлечении к судебной ответственности всех виновных в допущении побега и несвоевременном объявлении розыска Солоневичей за исключением т. Радецкого, ныне работающего в Главном Управлении Пожарной охраны НКВД.

Начальник ГУЛАГ и трудпоселений НКВД Берман»[223].

Что касается Солоневичей, то они в первое время обосновались в Гельсингфорсе (Хельсинки). Чтобы пережить зиму 1934-35 годов, они устроились на работу грузчиками в порту, так как получить визы в какую-либо европейскую страну им не удалось. Более того, по русской колонии в Финляндии начали циркулировать упорные слухи о том, что побег Солоневичей был организован НКВД, дабы затеять новый «Трест». Слухи эти были следствием операции по компрометации братьев, разработанной в конце 1934 года при непосредственном участии заместителя начальника ИНО НКВД Б. Бермана. Реализация операции была поручена Управлению НКВД по Ленинградской области. Для этого использовали агента-двойника в Гельсингфорсе: в разговоре с ним сотрудник НКВД как бы невзначай посетовал на плохую организацию «мнимого побега» Солоневичей.

Возможно, Солоневичи надолго застряли бы в Финляндии, если бы не бывший однокашник Бориса по 2-й Вильненской гимназии капитан К.А. Фосс, возглавлявший в Болгарии так называемую «внутреннюю линию» РОВС. Узнав из эмигрантских газет о побеге Солоневичей, Фосс в феврале 1935 года написал Борису письмо, а потом попросил встретиться с беглецами из Советской России одного из лидеров Февральской революции, бывшего военного министра Временного правительства А. Гучкова. Иван Солоневич произвел на Гучкова самое благоприятное впечатление, и он предпринял попытку перевезти братьев из Финляндии в Западную Европу, где они, «энергичные и целеустремленные люди, могли бы развернуть антибольшевистскую пропаганду и встряхнуть эмиграцию». Вскоре Гучков оформил для братьев краткосрочную визу во Францию, и они направляются в Париж. Там Ивану, наконец, удалось встретиться с женой, которую не отправили из Берлина в СССР лишь потому, что она вступила в фиктивный брак с немцем — профсоюзным работником. Находясь во Франции, Ивану Солоневичу при помощи редактора газеты «Последние новости» П. Милюкова удалось опубликовать сокращенный вариант своей книги «Россия в концлагере» и рассказ «Деревня». Но остаться во Франции братьям не удалось, и в начале мая 1936. года они прибыли в Софию.

Именно в Болгарии сбылась заветная мечта Ивана Солоневича — он начал издавать свою газету, которая со временем сыграла решающую роль в его выдвижении в идейные лидеры той части эмиграции, которая ориентировалась на восстановление монархии. Это новое издание, получившее название «Голос России», начало выходить 20 июня 1936 года и очень скоро завоевало огромную популярность. Читателей газеты привлекала не только критика большевизма, но и идейная направленность публицистики Ивана Солоневича. «Главной целью моей деятельности, — писал он, — является борьба за возрождение России, создание идеи, понятной и могущей быть противопоставленной идее коммунизма. Идеи, которая носиться в воздухе там, в России, но не может получить конкретных форм под игом ГПУ… Эта идея проста и понятна — национальная православная народная монархия». Число сторонников «Голоса России» быстро росло, особенно среди рядового офицерства и людей, не связанных с лидерами эмиграции. Вскоре на базе кружков друзей газеты, которые возникли во многих странах, начало складываться так называемое «штабс-капитанское движение», которое Иван Солоневич охарактеризовал так: «„Штабс-капитаны“ это представители того служилого люда России, которые вместе с мужиком должны составить основу будущей народной монархии»[224].

Но в связи с тем, что Солоневич остро критиковал русскую либеральную интеллигенцию, Милюкова, Гучкова и других инициаторов отречения Николая II, а также лидеров практически всех эмигрантских организаций, он нажил себе много врагов, особенно среди членов РОВС. Поэтому вновь появились слухи о том, что Солоневичи являются агентами НКВД. Так, начальник РОВС в Финляндии генерал С. Добровольский 20 декабря 1936 года писал в Париж генералу Миллеру:

«Еще и в последний раз я прошу обратить внимание на „знаменитых братьев“, работа которых вам кажется полезной. В Гельсингфорсе я был с визитом у весьма компетентного в этом деле лица, которое, со слов директора дружеской фирмы (начальника финской военной разведки — авт.), имеет серьезные подозрения, считая, что мы имеем дело с опытными провокаторами, преследующими цель захвата эмигрантской активности, задачу, с которой они справляются блестяще»[225].

По заданию начальника РОВС в Болгарии генерала Ф. Абрамова и уже упоминавшегося Фосса за Солоневичами было установлено наблюдение, которое зафиксировало «встречу» Б. Солоневича со связником из Москвы. Эта встреча была подстроена резидентом ИНО НКВД в Болгарии В. Яковлевым, действовавшим под прикрытием должности работника советского консульства в Софии. После этого устранение Солоневичей стало для Фосса делом чести.

В начале ноября 1936 года два боевика РОВС направились к расположенной в пяти километрах от Софии в дачной местности Овча Купель вилле «Спокойствие», где проживали Солоневичи. Однако они не знали, что накануне там произошел вооруженный грабеж, во время которого погиб случайный прохожий и был убит полицейский. Поэтому полицейский патруль был особенно внимателен и задержал боевиков.

При обыске у них были обнаружены револьверы и удостоверения РОВС, подписанные бывшим белым офицером, а в тот момент заместителем начальника софийской полиции А. Браунером, в которых говорилось, что задержанные — негласные сотрудники полиции. Узнав о провале покушения, генерал Абрамов в ярости заявил Фоссу и Браунеру: «Если вы не можете организовать дело как следует, то сидите тихо, как зайцы, иначе работа РОВСа в Болгарии полетит ко всем чертям!..» После этого Фоссу и Браунеру ничего не оставалось делать, как только продолжать следить за Солоневичами.

Не оставлял своим вниманием Ивана Солоневича и НКВД, особенно после того, как его антисоветская деятельность достигла апогея, а книга «Россия в концлагере» была переведена на 17 языков. Поэтому не стоит удивляться тому, что на одном из донесений из Софии относительно Ивана Солоневича заместитель начальника ИНО НКВД Шпигельглаз в январе 1937 года наложил следующую резолюцию: «Не пора ли обезвредить?»

После этого в ИНО приступили к разработке ликвидации Ивана Солоневича. Было решено подбросить ему домой взрывное устройство, изготовление которого поручили отделу оперативной техники НКВД Украины, занимавшемуся экспериментами со взрывчаткой. А вся подготовка покушения заняла около года.

Утром 3 февраля 1938 года в редакцию газеты «Голос России» вошел молодой человек в коричневом пальто и мягкой шляпе, говоривший по-болгарски с легким русским акцентом. В руках у него был пакет, похожий на связку книг. Он передал его прислуге и немедленно удалился. В 10 часов утра секретарь Солоневича студент Н. Михайлов попытался вскрыть пакет. В этот момент раздался мощный взрыв. Михайлов погиб мгновенно — его практически разорвало на куски. Жена Ивана Солоневича, Тамара Владимировна, находившаяся рядом с Михайловым, была смертельно ранена и после страшных мучений скончалась в больнице. Ивана Солоневича и его сына Юрия, находившихся в соседней комнате, спасло чудо. Накануне они долго работали и легли спать очень поздно. Взрывом дверь в комнату, где они спали, вырвало из косяка, и она врезалась в стену в нескольких сантиметрах от головы Ивана Солоневича.