Клинок мертвеца - Скалл Люк - Страница 45

Мог подойти и Оргрим. Но он теперь был вождем, и хотя он и выразил сожаление о том, что произошло, здоровенный предводитель Восточного предела не стал бы жертвовать долгом перед народом ради долга перед другом.

Или, возможно, это был Магнар. Сын смотрел, как его мать погибала в пламени. Мальчик, которого он растил, чтобы тот стал мужчиной.

Он хотел умереть. Молился об этом. Но Шаман не выполнит его желание, пока не подобреет. Высока была вероятность того, что его сожгут, как Мхайру. Даже его ярость обратилась в пепел. Не осталось ничего. В том числе и сил, чтобы поднять голову.

— Кейн, — проскрежетал голос.

Голос, знакомый ему с давно прошедших лет.

— Джерек? — попытался сказать Кейн.

— Вышло только сипение.

— Я вытащу тебя отсюда. Если Шаману нужен ты, ему придется сначала разобраться со мной.

— Мне конец, — удалось прошептать ему. — Уходи. Не беспокойся обо мне.

— Я дал тебе обещание, Кейн. — Раздались звуки ударов стали по ивовым прутьям. — После того как ты вытащил меня из огня.

— Уходи, — снова сказал Кейн. — Или тоже сгоришь.

— Уже горел однажды. Это меня не прикончило, так ведь?

Кейн промолчал. У него не осталось сил, чтобы говорить. Он слышал, как слева клетка раскололась. Слышал треск, когда грозный воин, которого звали Волк, схватил его тюрьму и стал ее выкручивать.

— Уходи, — удалось ему выдохнуть в последний раз.

Он не хотел еще одной смерти на своих руках. Еще одной потерянной из–за его действий жизни.

С минуту было слышно только тяжелое дыхание и треск ивы. Затем сильная рука схватила его и потянула. Его истерзанное тело вытащили из разрушенной тюрьмы, и взрыв боли оглушил Кейна.

— Я дал тебе слово, — сказал Джерек. — Меня изгнали из Отрекшихся, когда я услышал, что сделал с тобой Шаман. Таков единственный способ покинуть Ледяной Шпиль, за исключением смерти. Но если мужчина о чем–то говорит, он это делает.

Кейн захрипел: его подняли и перекинули через крепкое плечо, как мешок с картошкой.

— Я буду рядом, когда понадоблюсь тебе, — проскрежетал Джерек, — и это, черт его дери, обещание.

Он медленно соскользнул с лошади. Сапоги хрустели по снегу, а дыхание порождало облачка тумана в холодном утреннем воздухе, но внутри у него все горело в лихорадке возбуждения. Сделав вдох, он постарался успокоить колотившееся сердце. Ему не хотелось упасть замертво прежде, чем он доберется до двери.

Он был дома. Он был дома, и Мхайра ждала его.

Все осталось так, как ему запомнилось. Дом выглядел так, как в его снах, место, хранившее одни из лучших воспоминаний его жизни. Одни из худших — тоже, но и их надо было принять, ведь иначе не поймешь, что действительно важно. Пока почти не лишишься этого.

Кейн пошел к двери, отмечая ухоженные поля, аккуратно подстриженные деревья вдоль дорожки. Доказательство того, что жена была здесь, жила под той же крышей, что и последние двадцать лет. А он думал, она мертва. Умерла ужасной смертью, сгорев дотла на костре Шамана три года назад.

Но она была жива, и она ждала его.

Он провел рукой по лицу, внезапно осознав шрамы, месячную щетину, грязь, которая покрывала его с головы до ног. Мхайра всегда жаловалась, что от его щетины ей щекотно, хотя при этих словах в глазах у нее неизменно горел огонек.

Он усмехнулся, представив выражение ее лица, когда она увидит его. Это было единственным, что поддерживало его временами: воспоминание о ее улыбке, которую он видел, просыпаясь утром. И еще — из давнего прошлого: как она укладывала Магнара спать. Не важные события, такие как день их соединения, хотя они имели свою ценность. Простые, повседневные мгновения, не отличавшиеся от тех, что разделяли любые мужчина и женщина повсюду в Высоких Клыках, за исключением того, что Мхайра решила разделить эти мгновения с ним.

Приближаясь к двери, он замедлил шаг. На ней не было свадебного венка, который висел там всегда. Мхайра иногда вносила его внутрь, если становилось слишком холодно, хотя благословение духов означало, что на нем не скажется ни смена лета на осень, ни время вообще. Пока остается искренней их любовь.

Поколебавшись, он постучал в дверь дважды, все его тело дрожало от предвкушения, к глазам подступили слезы. Он печально покачал головой. В последнее время было слишком много слез. Ему не хотелось, чтобы Мхайра подумала, что он размяк.

Он обождал, затем обождал еще. Ответа не последовало. Нахмурившись в замешательстве, постучал снова. По–прежнему ничего. Подергав ручку, он обнаружил, что дверь не заперта. Быть может, Мхайра спала. По правде говоря, она не молодела, хотя ему казалось, что она не менялась, несмотря на проходившие годы. Она всегда была так же прекрасна, как в тот день, когда он на ней женился.

Он вошел в дом, увидел дыру в стене, которую зачинил годы назад, заметил, как все вокруг чисто и опрятно. Прошел на цыпочках к их спальне и тихо открыл дверь, ожидая увидеть ее крепко спящей. Постель оказалась пустой, хотя ее одежда по–прежнему была в комнате. Кейн заметил шарф, который подарил ей на именины, и поднес его к носу. Шарф все еще пах ею.

Он прошелся по дому в поисках жены. В комнатах, похоже, недавно жили, хотя еды в кладовой не нашлось. Бродар выглянул наружу, уверенный, что найдет Мхайру работающей в саду, но там тоже никого не было. Пусть и покрытый снегом, сад не казался заросшим. Кто–то ухаживал за ним не так давно.

— Мэй? — позвал он, начиная беспокоиться.

Оставив дом, он пересек поле в направлении соседнего, где жили двоюродная сестра Мхайры, Наталия, и ее муж, до того, как Гаред умер. Когда ему оставалось несколько футов до двери, она распахнулась. Оттуда, прихрамывая, вышла пожилая женщина, опираясь на палку. Она прищурилась, вглядываясь в Кейна.

— Ты здесь, чтобы помочь мне отправиться на юг, вместе с остальными? Я ожидала кого–нибудь помоложе.

Остановившись, Бродар уставился на иссохшую старуху.

— Кто ты?

Бабка постучала палкой о снег.

— Меня зовут Габз. Король Магнар послал меня сюда несколько месяцев назад.

— Да? — спросил озадаченный Кейн. — Зачем?

Габз покачала головой.

— Хозяйка дома была нездорова. Молодой король послал меня, чтобы ухаживать за ней. Бедняжка к концу с трудом могла вставать с постели.

«К концу».

— Где она? — спросил Кейн, его голос внезапно так задрожал, что он с трудом выдавил из себя эти слова. — Где Мхайра?

Старуха печально покачала головой, и Бродар наконец понял. Все вокруг, казалось, посерело.

— Она скончалась на прошлой неделе. Это все из–за болезни в легких. Я похоронила ее у скамьи в саду, как она просила. Ты ее знал?

Кейн почти не слышал ее. Он повернулся, земля под ногами качалась, сердце в груди налилось свинцовой тяжестью. Он зашагал назад к дому в полуобморочном состоянии, ноги ощущались как чужие.

— Эй, что ты делаешь? — крикнула Габз у него за спиной.

Не обратив на нее внимания, он пересек поле и вернулся в дом. Вышел по коридору в сад. И тогда увидел невысокий холмик у скамейки. Он был покрыт снегом.

— Мэй, — судорожно прошептал он, рухнув на колени и сметая снег голыми руками, не чувствуя холода, не чувствуя ничего, кроме пустоты, столь глубокой, что мог бы потонуть в ней и никогда не найти пути назад.

Его пальцы что–то нащупали. Их свадебный венок. Он нежно встряхнул его дрожащими руками, и, когда прилипший снег опал с венка, Бродар увидел, что листья зеленели так же, как в день их свадьбы, а переплетавшиеся ветви, которые символизировали их соединение, были крепкими, как всегда.

Он стоял там на коленях, глядя вверх в серое небо. На лицо стали падать снежинки, над головой собиралась очередная буря. Кейн опустил глаза на венок, всхлипнул, и по щекам покатились горячие слезы. Боль захлестнула его и вырвалась наружу.