Дивьи люди (СИ) - Ударцева Людмила Владиславовна - Страница 28

- Не-а, я даже преподавателям в универе на слово не верил. С чего бы тебе доверять?

- Тогда я обязан взять с тебя клятву. Приступай! – Велел он второму.

Мне сказали подойти к столу, назвать своё полное имя и фамилию и вытянуть руку.

- Ну что за варварство! - Возмущаясь, я протянул руку, чтобы мне порезали палец и, положив левую руку на развёрнутый манускрипт в центр орнаментального рисунка окруженного строчками написанных чернилами закорючек, стал ждать.

- Повторяй за мной, - услышал я приказ и трижды повторил слова похожие на клятву, но лишь отдалённо они напоминали русские.

Я всматривался в письмена и узоры, ожидая, когда они поплывут, складываясь в одобрение или зримое разрешение посвятить меня в тайну, но ничего не произошло, даже когда моя кровь заляпала добрую часть бумажной клятвы. Сверток убрали, только тогда Микушин распорядился огласить мне обещанные доказательства. Я словно не дождавшись «Деда Мороза», скорчил гримасу разочарования. - «А где же чудо? Быстро же я стал охочь до паранормальных явлений!»

- Слушай, - призвал внимание староста, - факты, которые у нас есть, записаны рунами. Поверишь ли ты, если писарь тебе их прочтёт?

- А можно я их посмотрю? – Я не удержал своё любопытство, - «Надо же настоящие руны! Я о них только на уроках по древнейшей истории слышал, и вот теперь они в моих руках! Витька-историк от зависти бы позеленел», - я вертел в руках зарисованные прорезанными значками, тонкие беряные досточки и не представлял, как о таком рассказать своему другу, доценту исторического факультета. – «Только начну, он психушку вызовет». Если бы я не берёг батарею на сотовом, я бы накопил сегодня редкостных снимков.

- Почему рунами? Я у Сведищевых видел книги написанные чернилами на бумаге, из суда повестка тоже, и написана буквами, а не рунами.

- Чернила легко портятся от сырости, государственные документу должны храниться в Храмовой Пещере Памяти и окаменев, стать доступными для внуков даже после седьмого колена.

- Согласен, смысл в этом есть. - Если у нас случиться какой-нибудь катаклизм и наши потомки возьмуться за топоры, добывая дичь, утратим всё что хранится на цифровых носителях.

Мне прочитали несколько докладов, два распоряжения и указ. Видимо из-за моего недоверия на краткий пересказ документов мне рассчитывать не приходилось и после прочтения документы ложились передо мной для личного ознакомления. Я их только что потрогать и мог, читать руны оказалось для меня делом невозможным. Но до сути я всё же докопался.

- То есть у него эти способности, или особенности проявились ещё в подростковом возрасте?

- Слушай, шо он читает, - велел мне воевода, разгневанный очередным моим уточняющим вопросом с непонятными ему словами.

Мне повторили строчку из доклада, я понял, что в одной из деревень мальчик созрел раньше времени и «попортил» за год небывалое число девушек, за что его и прогнали, как только открылся Путь. Доклады один за другим повторяли преступления Такрина, так звали мальчика-акселерата. С годами число «пострадавших» девиц приблизилось к нулю, так как он перешел на замужних дам. Меняя в год по городу он прожил вдали от семьи больше десяти лет пока однажды не остался в Царь Граде.

- А дети? – Услышав суть последнего преступления, я понял почему распутнику вынесен такой жёсткий приговор. Из опасения вызвать ещё большее раздражение у воеводы или того хуже, нарушить «пунктик из клятвенной писанины», словом во мне проснулась осторожность, я осмелился спросить только о возможных проблемах связанных с престолонаследием.

- Вероятно, подлец лишен такой возможности от природы, иначе было бы известно о столь нежелательных последствиях его преступлений.

- Непонятно почему его не вызвали в суд Лады?

- Сами удивляемся, но как видишь тема щепетильная. Ход и результаты слушания толмач объявляет на городской или сельской площади, где проживает осуждаемый. Семьям пострадавших молчание судей только на руку. Не то открытое клеймо на всю жизнь! А так, у некоторых всё же судьба сложилась. Замужних, тем более не стоило трогать. Ну а последнее... - он вздохнул, недоговаривая о бесчестье дивьей царицы, - Честь рода и всё такое… - заметно, что обсуждать подобное ему не приятно и после того, как с перечислением фактов было покончено, он поспешил закончить: - Как выясняется, не в себе женщины были и раскаянием искупить грех готовы.

- Ты меня спрашивал, как в Яви дела обстоят. Так вот, по первому случаю, я тебе не советчик. У нас люди сёлами не пропадали, а вот относительно второго скажу, что несколько соблазнителей в историю вписаны, Джакомо Казанова например. И знаешь, его не приговаривали к смерти, он жил свободно и описывал свои «подвиги» в мемуарах. Стал легендой в конце концов, а вы своего «Казанову» спалить собираетесь.

- И шо предлагаешь?

- Да ничего. Только шкура сгорит, назад не пришьёшь. Подумай хорошенько, соизмерим ли его проступок с наказанием. Я сам сегодня видел - баб от него таращит, как от наркоты и он для этого пальцем не пошевелил.

Микушин ударил кулаком по столу, шелуха подсолнуха разлетелась в стороны, рассыпалась на полу,

- Шоб тебя с твоими мудрёными словами!

- У вас на каждом собрании принято семечки щелкать? – перевёл я его мысли в другое русло, - «Ещё день и я, кажется, всю жизнь шокать и гхакать буду!»

- А шо?

- Не культурно как-то, один говорит, остальные скорлупки сплёвывают.

- Да? А ты пробовал две сотни мужиков без драки в комнате по нескольку часов удержать и шоб все разом не лезли говорить?

- Правила установи.

- И каждый год тратить день на заучивание этих правил? Ведь старосты избираются каждый год. – Он принял задумчивый вид, постоял, потирая бритый подбородок, потом сказал: - Слушай…а если я предложу тебе услугу за услугу.

- Выкладывай уже, не интригуй. У тебя это «изящно», как у медведя получается.

Микушин не торопился. Ему нравилась роль мудрого полководца, тем более представилась для него возможность редкостная показывать свою значимость перед чужестранцем. Он улыбнулся, заговорщически, прищурил глаза и предложил:

- Ты поможешь нам с расследованием пропавших людей, а я отпущу Такрина с тобой в Явь.

- Ух, ты! Вот уж услужил?!

Микушин, не понимая моей неоднозначной реакции, завопил:

- Шо не так? Я ведь идеальное решение проблем предлагаю?

- Конечно! Двух твоих проблем - моими руками. Мне-то какая польза?

Он потёр затылок.

- А мы о твоей помощи в летописи напишем. Ты у нас не хуже Казанова легендой станешь, - поставил ударение на второй слог.

- Казано'вы, - поправил я. - А мне оно надо?

- Да не уж то не хочешь стать героем?

- Не хочу. Мне бы домой вернуться, матери сказать что жив - здоров.

- Ладно, лукавил я малость, - мои речи о доме пробили его на искренность. - Отпираться не стану. Моя выгода. Ну, а я может, шо за твою помощь в благодарность сделаю?

«Тут лучше бы подумать, чем отказываться, - прикинул я что к чему. - Может он в случае невыгодного для меня решения на суде посодействовать способен, не последний, всё-таки человек в государственном аппарате. А если меня не отпустят и навечно оставят в Чуди?»

- Я не знаю, как мне увести твоего распутника в Явь. Не уверен, что и сам туда вернусь. Вдруг судьи меня за неуважение к стражам наказать вздумают.

- Накажут, но не строго. А вот за то, что ты жену не принял – сполна спросят. Но я могу, сегодня же, отправить им послание с просьбой учесть, как ты нам в общем деле полезен и наказание минимальное попросить. Согласен?

- То есть я помогаю тебе найти след пропавших людей, а ты гарантируешь, что мы с вашим Казановой покинем ваш мир живыми?

- Так точно! - Потом, словно одумался, - Сделаю, всё, шо могу.

- И если мой вклад в разгадку тайны окажется меньше, чем ты ожидаешь?

Он непонимающе уставился на меня, начал хмуриться. Его раздражали слова, которые он не мог понять. Я быстро исправился, не дав ему взорваться криком,