Земля Лишних. Беги, хомячок, беги (СИ) - Платковский Алексей Сергеевич - Страница 62

Поговорили немного об экономике. Всё как на старой земле, Европа и Штаты живут за счёт “печатного станка”, в роли которого выступают вливания от бизнесов с Земли, да производят хай-тек (а иногда и “хай так”) продукцию, единичную. Процентов на 50% экономика у них из услуг состоит, ещё столько же - сельское хозяйство, и крохи промышленности. Правда, не без исключения, отдельные города или провинции пытаются и металлы добывать, и что-то производить. Но рынок сбыта мелкий, сложно развернуться, производственные цепочки с нуля создавать надо, и куча других проблем.

Единственные, кто с этим справляется - Союз. Ребята перед переселением составили что-то вроде сталинских пятилеток, и сейчас воплощают их в жизнь ударными темпами. Если так дальше будет, то через четверть века получится, что местный союз выйдет на уровень технологий шестидесятых-семидесятых годов двадцатого века, в то время как остальные будут ещё с паровиками возиться. Для технологического и индустриального рывка лучше тоталитаризма ничего не придумано.

Я глянул в зеркало заднего вида, на Хелен. Девушка крутила головой вправо-влево, высматривая достойные снимка сцены или пейзажи. В ушах затычки, от которых сбегают к смартфону пара тонких проводов. Предпочла музыку нашему скучном разговору. Я и сам, если честно, от политинформации уже немного устал. Всё таки голая теория, да ещё краткая, поверхностная, точной картины не даёт, так, по вершкам. Тут в техасских закидонах бы разобраться, что нам та Индия или Халифат.

- Здесь остановимся, перекусим, - пикап Маршалла вполз на пологий подъём очередного холма и принял вправо.

Я свернул за фермерами.

Оказалось, на взгорке была небольшая площадка, где-то десять на десять, как раз на пару машин. Хорошее место, удобное, трава вокруг низкая, деревьев и кустов поблизости нет, видимость - километра полтора-два в любую сторону, так что крупный хищник или бандиты не подкрадутся, засаду не устроят.

Хлопнула задняя дверца, Хелен бочком-бочком пошла к краю холма.

- Куда? - строго спросил Маршалл.

- Мне это… - замялась девушка, не зная, как сообщить, что хочет в туалет.

- Под ноги только смотри! - понял её “проблему” фермер. - Опасно тут.

- Змеи?! - Хелен аж отпрыгнула от края.

- Если бы, - усмехнулся фермер. - Мины. Биологические.

Француженка непонимающе уставилась на Маршалла. Потом до неё дошло. Краска залила лицо.

Ну да. Девочки не какают. Поэтому и остальные - тоже. Тем более, в голом поле.

Так, пунцовая, и пошла искать кустики поукромней.

- Далеко не ходи! - крикнул ей в спину Маршалл. - Тут, под горкой присядь. Мы всё одно не увидим. А гулять тут всё таки тебе одной не надо. Мало ли.

Девушка ничего не ответила, лишь зашуршала осыпающимися под босоножками камешками вниз по склону. Но недалеко.

На краю поляны сложенное из булыжников кострище, над ним - металлическая тренога с крюком. Дрова, правда, поблизости не наблюдаются, но Маршалл это предусмотрел, жестом фокусника, достающего кролика из шляпы, извлёк из багажника вязанку колотых полешек.

Сходили к подножию, с противоположной от Хелен стороны. Там среди гладких булыжников бежала тонкая синяя лента ручья.

- Через месяц тут воды вообще не будет, - Маршалл обмакнул платок в ручье и приложил к шее. - Как и везде почти, имейте это ввиду, господа, если соберётесь куда ехать.

Антон поблагодарил - возле Сан Антонио, конечно, водоёмы тоже усыхали к концу лета, но чтобы совсем исчезать до мокрого сезона, это было редкостью.

- Мы сейчас на плато Мясника, подъём незаметный, но он есть, - пояснил Маршалл. - Поэтому и воды тут меньше, и жарит больше.

В две ходки принесли воды - ополоснуться, пополнить запасы и на готовку.

Антон развёл огонь, поставил котелок. Когда закипело, высыпал туда пачку спагетти и открыл банку тушёнки.

- Эх, сейчас бы бобов! - мечтательно произнёс Энтони, глядя, как кулинарит наёмник. - Но, боюсь, по такой жаре это слишком взрывоопасно!

И сам же первым заржал. Маршалл лишь обозначил улыбку, видно, шутка дежурная, не раз произнесённая. Мы тоже поулыбались из приличия, даже Хелен, у которой на лбу было написано непонимание смысла юмора. Ну да, девочки не пукают. А какают строго радугой.

- Есть байка, что русские матросы, впервый раз попробовавшие макароны по-флотски, чуть бунт не подняли, мол, нам мясо с червями дают, - Антон закинул тушёнку в котелок и сейчас тщательно размешивал блюдо. - Потому что никогда до этого макароны не видели.

- Врут. Бунт был потому, что им, как раз, вместо макарон, кашу подсунули, - поправляю наёмника. - У моряков макарон в рационе в царские времена не было, это правда. Но была традиция, после какой-то сложной работы или задачи, экипаж поощряли чем-то вкусным и питательным. Обычно это и были макароны. И вот однажды на линкоре “Гангут” грузили уголь. Дело это муторное, грузили корзинами по полсотни кило… сто фунтов, Маршалл, - видя непонимание на лице техасца, поясняю. - Кроме того, угольная пыль мелкая, всё забивает. Нос, уши, поры, на зубах скрипит. Адская работёнка. И матросы ожидали, что их после этой погрузки поощрят макаронами. А им дали кашу. Вот они бунт и подняли. А не потому, что их накормили макаронами, которые они за червей приняли.

- Макароны в виде поощрения? - удивился Маршалл. - Они что, так бедно жили?

- Ты не поверишь, Маршалл, но двое из пяти бойцов русской армии в Первую Мировую войну мясо впервые в жизни пробовали в армии. У нас крестьяне жили впроголодь, людей было много, а земли - мало.

- Как так? - глаза у Маршалла расширились, челюсть вот-вот упадёт. - Вы же самая большая страна в мире!

- Вот так, - развожу руками. - Страна большая, а пахотных земель не так уж чтобы и много. Это первое. А второе, у нас крестьяне при царе были безграмотными. Считать-писать не умели, дальше соседней деревни не выбирались. Поэтому и жили веками на одном месте, никуда не переезжали. Сибирь пустая стояла, а никто ехать не хотел. При коммунистах более-менее заселили, а теперь снова все к Москве тянутся.

- У нас каждый клочок возделывается, там, на старой Земле. Куда не поедешь, везде поля. Захочешь, с голоду не умрёшь, - похвалился техасец.

- Ну да. Поэтому у вас во время Великой Депрессии продукты сжигали, а миллионы голодали, - парировал я.

- Любой, кто работает, ест, - не согласился Маршалл.

Я промолчал, нет смысла дальше спорить. Это у нас принято последнюю рубашку ближнему отдавать, а на Западе другая мораль: кто не работает, тот не ест. А то, что работу банально не найти, так это твои проблемы. Другие же как-то устроились? Значит, дело в тебе, а не в системе.

- Кушать подано, садитесь жрать, - Антон снял котелок с треноги и повесил на его место другой, всего на литр, кипятить воду для чая.