Н 4 (СИ) - Ильин Владимир Леонидович - Страница 119

Экран   сменился   фотографиями   невыразительного,   чуть   сероватого   лица   на левой стороне экрана и увеличенным кадром с похитителем справа. А новый тембр голоса   стал   сухо   вещать   о   судьбе   наследника   рода   Черниговских,   подростком угодившего в переплет в королевстве Таиланд, и на долгие шесть лет оказавшегося в тюрьме (хотя светило ему пожизненное). О судьбе его ничего не было известно,

равно как не отмечено появление на родине. Но если внимательно присмотреться к архивным фото…

Сходство,   действительно,   присутствовало   –   надбровные   дуги,   форма   носа,

подбородок. Для сравнения был приведен облик князя Черниговского – что было вовсе моветоном для прессы, традиционно опасающейся трогать высокородных –

особенно такой величины. Габаритами два человека не походили вовсе, но вот цвет глаз, форма ушей… Очень, очень опасное сравнение – так можно и живьем сгореть вместе с телецентром. Хотя с Долгорукими, по мнению переводчика, так поступать вряд ли станут – но решительную ноту и судебный иск отправят точно, а там как бы до холодной стадии войны не докатилось…

- Вообще, это больше похоже на слухи и домыслы, - переведя все с экрана, все таки   неуверенно   отметил   переводчик.   –   Хотя   ДолТВ   считается   хорошим телеканалом.

Произнес   и   не   услышал   ничего   в   ответ.   За   спиной   была   тишина,   невольно заставившая аккуратно обернуться.

Переводчик слабо разбирался в мимике индейцев Аймара. Можно сказать, не разбирался вовсе – и потому не смог отличить равнодушие от окаменевших масок лиц людей, узнавших в кадрах видеосъемки купленные ими фотографии двора дома,

на   которых   украдкой   была   запечатлена   их   родственница.   Но   более   того,   они прекрасно узнали в движениях, походке, привычке держать голову и манере бега ту девушку, лицо которой было сокрыто золотой маской, равно как загримирован цвет волос. Их Тинтайа – наверняка сбежавшая и чуть было вновь не попавшая в плен.

Если бы не случайная свидетельница, поплатившаяся за свой подвиг свободой.

-   Тот   молодой   человек,   снесший   башню,   совершил   большую   ошибку.   –

Неторопливо произнес Катари.

Потому что снести ее теперь желал он сам.

Брови, нос, форма ушей… Он видел, как изгибалась в начале видео тень под зданием.   Он   видел   душащие   девушку   тени   рук   –   потому   что   знал,   куда   надо смотреть. И, как и положено главе древнего клана, он прекрасно знал проявления

Силы Крови практически всех старейших семей на планете.

А еще освобожденная Тинтайа не обратилась в полицию – и это ложилось еще одним доводом к тому, что расследование, которое удовлетворит клан Аймара, уже закончено.

- Мы попытались взять комментарии у великого князя Черниговского, срочно прибывшего в столицу из служебной командировки, - переводил юноша вслед за диктором.

Картинка на экране вновь сменилась изображением подкопченной Кремлевской стены, вдоль которой в окружении охраны широким шагом шел невысокий мужчина в черном пальто с поднятым воротом, в роговых очках и с непокрытой головой.

Охрана, главным образом, отталкивала протянутые к князю микрофоны и не давала подойти навалившимся журналистам.

- Что за чушь! – Отозвался князь на выпаленные репортером подозрения.

А охранник, вклинившийся в сторону представителя телеканала, решительно оттеснил того в сторону.

-   Мы   проведем   конференцию,   -   успокаивали   голосом   княжеского   порученца разошедшуюся от высказанного жареного факта журналистскую братию. – Реакция клана   и   нашего   ведомства   будет   сообщена   вам   лично   и   в   составе   пресс-релиза!

Завтра же, в восемнадцать часов. Да, в нашем комплексе на Тверской. Верно, мы его продали… Тогда в конференц-холле на Арбате.

Но даже в нервном тоне говорившего не было этого спокойствия. Невозможно быть   спокойным,   шагая   по   руинам   клановой   твердыни   –   некогда   символу несокрушимости и могущества рода. А ныне – просто горы битого кирпича и бетона.

- Юноша, - задумчиво произнес Олланта. – А вот этот «Арбат» - это историческая часть города?

- Именно так. Самый центр, - с готовностью уточнил он, переводя дух.

-   Мы   намечаем   план   экскурсии,   -   переглянувшись   с   сыном,   обаятельно улыбнулся патриарх клана.

Глава 26

Еле   слышно   дребезжал   компрессором   морозильный   ларь   у   витрины   кафе придорожного   мотеля.   Хлопала   входная   дверь,   впуская   холод   и   водителей   –   в основном   дальнобойщиков,   фурами   которых   была   заставлена   парковка   вдоль магистрали. Хотя их было не то, чтобы сильно много – половина столиков пустовала.

Световой день продолжался, и большие машины старались преодолеть как можно больше   километров,   чтобы  с  темнотой   замереть  у  аналогичного   заведения,  коих множество возле всякой трассы.

Под   левой   ладонью   проминался   пластик   одноразового   стаканчика,

заполненного горячим кофе из пакетика. В другой руке было мороженое, которое задумчиво вкушалось время от времени, пока изучались материалы и фотографии,

разложенные   на   столе.   Когда   одна   рука   замерзала,   кофе   и   мороженое   менялись местами.

За тысячу семьсот километров, отделявших Москву от Екатеринбурга, это уже было шестое по счету кафе. И шестой раз я смотрел на изображение аккуратного эркера усадьбы из белого кирпича, затерянной где-то под городом-миллионником.

Некогда служившее загородным домом оборотистому купцу первой гильдии Зотову,

приземистое   двухэтажное   сооружение,   окруженное   аллеями   из   разросшегося кустарника,   было   слишком   далеко   от   границ   мегаполиса,   чтобы   оказаться включенным в архитектурные реестры и особо охраняемые постройки. Тем более,

что   и   земля,   и   строение   ныне   продолжали   быть   частными   –   место   проживания нынешнего   владельца   вело   на   юг   страны,   никак   не   ассоциируясь   ни   с

Черниговскими, ни с негласной тюрьмой для одаренных.

Сложно   с   гарантией   сказать,   когда   там   появился   блокиратор,   а   подвалы обзавелись тюрьмами, пыточными и холодными ямами для несговорчивого люда.

Время постройки относилось к концу восемнадцатого века – эпохе, когда новости доходили до столицы со скоростью почтовой кареты (если до того в содержимом почтового   короба   кто-нибудь   не   покопается   и   не   изымет   письмо).   То   есть,   все скандалы и происшествия оставались достоянием дальних городов, расследовались местными властями и практически никогда не становились темами для обсуждения властных лиц в Москве.

Богатейшие   земли   Уральских   гор   были   в   личной   собственности   государя,

обрабатывающие производства – в ведении доверенных купцов, охрана и контроль над поставками и сбором налогов – возложены на генерал-губернаторов. Но как это бывает на практике, в красивой внешне системе почти сразу же образовалась некая дисгармония, не учтенная столичными организаторами. Попросту – денег и доходов у купцов было слишком много. Настолько, что можно не только отправлять в Москву больше запрашиваемого, получая великокняжеское одобрение и благосклонность,

но   и   скупить   всю   местную   власть   –   вплоть   до   самих   генерал-губернаторов.   Им,

знаете   ли,   тоже   было   гораздо   интереснее   заработать   на   безбедную   старость   и поместье на юго-востоке Франции, чем мерзнуть девять месяцев в году, гоняясь за ватагами разбойников, браконьеров и беглыми с шахт, чтобы выслужить очередную медальку к памятной дате.

Вскоре   власть   и   деньги   оказались   в   одних   руках   –   вовсе   не   благородных,

лишенных Силы и герба, но достаточно наглых, чтобы этого вовсе не стесняться.

Часть из них даже начала самостоятельно печатать золотую и серебряную монету –

сырье было на собственных производствах, клише для прессовки запросто делали умельцы,   и   полноводная   река   денег,   которые   не   были   учтены   в   казначейских записях, тихонечко менялась на службу одаренных наемников и артефакты – даже такие   редкие,   как   блокираторы.   Самое   дело,   чтобы   бесследно   пропасть недоброжелателям и завистникам – а то и особо честным столичным проверяющим,