Н 4 (СИ) - Ильин Владимир Леонидович - Страница 99

В   таких   местах   сложно   наткнуться   на   семейные   реликвии   или   на   что-то действительно стоящее – но даже одна серьезная находка могла оказаться дороже,

чем   весь   рынок целиком.   Владелец  не  получит  полной   цены   –  да   и  невозможно определить точно, сколько в стоимости шедевра таланта и мастерства, а сколько –

от найденной заготовки. Равно как тяжело сравнить кусок мрамора и скульптуру –

хотя   опытный   резчик   тоже   предъявит   немалые   требования   к   целостности   и структуре камня. Но там, где нам продавали находки, были довольны своим доходом

– так как кроме шести семей во всей Империи никто все равно не мог определить их истинную ценность.

Так   что   цену,   снимая   нитку   бус   с   руки   замерзшего   на   холодном   и   влажном воздухе продавца, называл сам Федор – и с ним соглашались всегда, забирая деньги и спешно собирая остальной товар, чтобы уйти. А иногда – и бросая все остальное,

выложенное на лотке.

Однако на этом рынке было совершенно иначе. Пусть я и не участвовал активно в   процессе   поиска,   но   отметить,   что   ни   на   одном   лотке   нет   даже   претензии   на продажу украшений, мог легко. Вообще, откровенно говоря, продажа драгоценных металлов и камней – сугубо лицензируемая деятельность. Никто не станет хватать за руку одинокого продавца, продающего перстни с пальцев – равно как и тот не доищется правды, ежели те перстни будут изъяты в пользу государства. То же самое относится и к скупщикам золотых цепочек и старинных монет, а так же их клиентам

–  все   на  тонкой   грани   легальности   между   частной   сделкой   и  бизнесом.   Но   пока соблюдаются приличия, а оборот до смешного мал – городовые закроют глаза и вспоминать о криминале под носом станут только во времена рейдов и спущенных сверху приказов «навести порядок».

Тут же складывалось ощущение, что такой рейд завершился буквально парой минут раньше – кроме бижутерии, подходящей школьницам и уже неприемлемой даже студенткам, ничего не было. Хотя сам рынок не казался взбудораженным, а в темах для бесед не было и намека на действия властей. Странно это все.

Прямые же вопросы Федора, подсказать как пройти к нужным лоткам, получали прямые же ответы – такого тут не продается.

- Но так же не бывает, – задумчиво произносил брат.

И мчался дальше по рядам. .

- «…а я ему и говорю – переставляй забор обратно, пока куму не пожаловалась!

Кум-то мой не абы где, а в государевых людях ходит…»

-   Максим,   я   придумал!   –   Тронул   за   руку   Федор,   отвлекая   от   очередной подслушанной истории.

Я невольно дрогнул и посмотрел в лицо чем-то взбудораженного брата.

- Только нужны деньги, - тут же уточнил он.

Вот   уж   с   чем   пока   проблем   пока   не   было.   Хотя   с   деньгами   бывают   разные проблемы – вон, у Еремеевых вчера оказалась просто серьезнейшая проблема с тем,

куда их деть. Как подсмотрели средства наблюдения (я одолжил у Артема со склада беспилотник   года   четыре   назад   и   регулярно   подновлял   расписку),   замучившись махать лопатами, к одиннадцати часам дня они все-таки вспомнили, что у них есть трактор. А к пятнадцати осознали, что прятать деньги в крошечный гостевой домик

– не самая лучшая идея, так как с улицы в окнах все равно видно номинал купюр, да и куда теперь размещать гостей?

В   итоге,   они   выкопали   рядом  с   деньгами   яму,   застелили   пленкой   и   ковшом столкнули все оставшееся туда, закопав сверху земляным холмом. Вокруг ходил и сокрушался   князь   Давыдов,   что   телефон   по-прежнему   не   работает,   и   ему   опять никто не поверит. А князь Панкратов меланхолично уточнял, знает ли невеста, что никакого дерева сверху не вырастет.

- Максим, нет денег?

-  Прости,   опять   задумался.   –  Повинился   я,   доставая   из  внутреннего  кармана ветровки стопку крупных купюр.

-   Давай   все,   -   перехватил   брат   и,   оглянувшись,   запихал   их   кое-как   в   свой кошелек, а затем поместил его в карман джинсов. – Теперь пойдем к продуктовым рядам. Там мы еще не примелькались. Так, а вы двое, - строго обратился он к своей свите. – Держите дистанцию в два десятка метров и не вмешивайтесь без крайней необходимости.

Те даже не кивнули, но пожелание выполнили.

Хотя какой риск в том, чтобы покупать продукты? Оказывается, он есть, если на глазах у продавщицы и привлеченных оживленным торгом зевак вынуть кошелек и расплатиться за пакет мандаринов одной красной купюрой из стопки таких же, а затем засунуть кошелек в задний карман.

Я наблюдал за этим с отдаления, потому отчетливо увидел, как организованная группа   чумазых   мальчишек,   изображая   нечто   среднее   между   какой-то   игрой   и догонялками, врезалась в спокойно идущего Федора и не извинившись побежала дальше.

-   Кошелек   украли,   -   вернувшись   и   ощупав   карман,   довольным   тоном констатировал брат.

-   Поздравляю,   у   тебя   теперь   ни   документов,   ни   семейных   фото.   –   Слегка отстраненно прокомментировал я.

-   Это   ненадолго,   -   задумчиво   посмотрел   он   в   ту   сторону,   куда   убежали мальчишки. – Подождем.

- Господин, нам вернуть утерянное? – Неслышно подошел один из свиты.

- Подождем, - настойчиво произнес Федор и сложил руки на груди.

Хоть я и отнесся к этому предложению скептически, но, к удивлению, ждать пришлось недолго. Хотя я и не связал с нами сразу представительную группу из четырех   людей,   больше   походящую   на   собиравшую   здешнюю   аренду «администрацию»,   но   за   сотню   шагов   отметил   направленное   внимание   и торопливые шаги в нашу сторону. Были они немолоды, но возраст не так сильно довлел над ними – спортивное прошлое сохраняло плечи и спины прямыми, а в движении   оставалась   та   взрывная   энергия,   что   некогда   наверняка   приносила победы на ринге в свои годы. Невысокие, за пятым или шестым десятком лет, с небольшой небритостью и короткими бородами, азиатским прищуром в глазах и честной европейской прямотой – они сочетали в себе совокупный портрет с доски «их   разыскивает»   возле   любого   околотка,   но   были   столь   дорого   и   стильно упакованы   в   кожу   и   Гуччи,   что   не   всякий   городовой   взялся   бы   проверить   их документы.

В   руках   идущего   впереди   остальных   человека   –   невысокого   и   жилистого,

выбритого   наголо   мужчины,   пытающегося   улыбаться,   был   кошелек   Федора,

раздувавшийся от содержимого как бы не в два раза сильнее, чем до кражи.

-   Молодые   люди,   нам   в   бюро   находок   только   что   принесли.   Возможно,   вы потеряли, - старался быть он вежливым, но с сипловатым голосом это удавалось плохо.

А опасливо перебегающий на свиту брата взгляд то и дело мрачнел, и человеку приходилось возвращать улыбку на лицо.

Федор же молчал и смотрел. Я тоже молчал и смотрел. Двое из свиты вообще ничего не умели, кроме как молчать, смотреть и держать наш попкорн.

-   Вы   проверьте,   все   ли   на   месте,   -   напряженно   произнес   мужчина,   уже   не пытаясь изображать радушие, и протянул кошелек нам.

Оживленная же толпа людей, сновавшая рядом, как-то сама собой рассосалась,

оставив вокруг нас пустой пятачок.

-   Берите   деньги,   -   подал   голос   стоящий   позади   него   бородач.   -   Разойдемся миром.

- Молчи. – Раздраженно прервал его первый. – Мы признаем ошибку. Нас никто не предупредил, что вы здесь. Не будем же винить детей, что у них нет глаз?

- Хочу купить на эти деньги. – Качнул подбородком Федор.

- Все бесплатно для тебя, - повел рукой тот. – Выбирай и бери, что хочешь.

-   Брать   не   хочу.   –   Настаивал   брат.   –   Купить   хочу.   Камни,   драгоценные.

Украшения. Щедро заплачу.

- Нет камней. – Стал нечитаемым голос в ответ. – Магазин есть за две улицы от рынка. Покажи, что нравится - подарю. Или вот, - словно вспомнив, показал он на золотые перстни на левой руке. – Какое нравится?