Гопак для президента (Аполитичный детектив) - Легат Алекс - Страница 102

Все вдруг в одночасье стали и бедными и богатыми одновременно. Как малые дети, оказавшиеся в магазине игрушек, где не стало ни продавцов, ни охранников. Тащи все, что понравилось. И потащили. Казалось, вот оно — счастье, разбогатели; ан нет. Украденные станки, машины, несомненно, являлись богатством, но продать их было нельзя, не потому, что кто-то запрещал, а потому — что некому. Денег, которыми можно было за все это заплатить, ни у кого не было. Не бумажек, а реальных денег. Потому и стали все бедными, зерно меняли на бензин, бензин на кухонные гарнитуры, а те, в свою очередь, на мясо, водку и сигареты.

И еще это ощущение временности и недолговечности происходящего. Казалось, вот-вот придет большой и грозный хозяин, стукнет кулаком по столу и заставит все положить на место, туда, где лежало.

Но время шло, а хозяин не возвращался. Первыми к новым условиям приспособились бывшие комсомольские и партийные работники и, как ни странно, уголовники всех мастей. Бывшим подпольным цеховикам не пришлось переучиваться и приспосабливаться, они просто продолжали делать то, что делали, но уже совершенно открыто, а комсомольские функционеры, люди, как правило, очень неглупые и образованные, быстро возглавили рождающиеся как грибы банки.

Так и получилось, что очень скоро на ключевых постах государства бок о бок стояли люди, которые никогда раньше не смогли бы быть рядом: бывшие преступники и бывшие партийные и комсомольские функционеры. Один из них сейчас стоял по правую руку от президента. Да, две ходки на зону, но ведь не спился там, не стал наркоманом, после второй отсидки сколотил донецких ребят, вошел в авторитет, а потом подмял под себя и магазины, и шахты, и заводы, и банки. А для этого мало иметь наколку на груди, нужен ум, недюжинный талант руководителя и умение разумно сочетать кнут и пряник.

Кучук искоса взглянул на своего премьера. Чивокун, почувствовав взгляд, широко улыбнулся.

— Хорошо ведь, а? И с погодой не подвели, молодцы. Вчера всю ночь тучи долбали, но все получилось. Научились, канальи!

Президент кивнул. Этот сумеет удержать власть, как умеет удержать все, до чего дотягивается. Хозяин. Но и за ним нужен глаз да глаз.

Стране, наследству, нужны были новые хозяева. Кто сможет обвинить, что раздел свершился не по закону, если и закона-то никакого не было? Брали те, кто мог взять. Казаренко получал свое от американцев, немцев, голландцев за то, что разрешал им работать на Украине. Ну, в самом деле, если две компании претендуют на один и тот же регион, какой из них дать зеленый свет, а какой отказать? Кто-то назовет это личной заинтересованностью, кто-то взяткой, но иначе-то было нельзя. Пройдет время, и дети спросят: «Папа, у тебя была возможность, но ты ее не использовал. Ты дал возможность заработать тому, тому и вон тому тоже, а мы как же? Что ты для нас сделал?» Кому помогать, если не своим?

Сейчас у страны есть хозяева, и далеко не самые плохие. Президент окинул взглядом Крещатик. Да, улица принадлежит мэру города и его семье, кому от этого плохо? Новые витрины, огромный подземный торговый центр, не хуже европейских. А на зданиях, окружающих площадь Независимости — реклама банков и крупных компаний. За каждым названием стоит имя хозяина. За углем, металлом, энергоносителями и сельским хозяйством. Страна не может стать богатой и процветающей, если ею правят нищие.

Никакая модель не нужна, ни российская, ни американская, ни европейская. Построилась собственная, основанная на крепких хозяевах. И все будет слава богу. Осталось хорошенько позаботиться о своем будущем, заручиться гарантиями от тех, кто позарится на его, Кучука, добро, как только он оставит власть. Кое-кто уже пытается разевать роток на чужой кусок, но это мы еще посмотрим. Посмотрим.

Парад закончился шествием оркестров. Голова по-прежнему болела. Может быть, потому, что не пролилось дождем расстрелянное по приказу Чивокуна небо.

— Я домой, — сказал президент премьеру, — ты уж сам с гостями разберись. Что-то мне нездоровится.

Но поехал президент не домой. Он прошел за спинами стоящих на трибуне людей, которые слушали рассказывающего анекдот Чивокуна, спустился по ступенькам, отрицательно мотнул головой начальнику охраны и подошел не к бронированному «членовозу», в котором по городу можно было передвигаться только в сопровождении машин с мигалками и охраной, а к неприметному «мерседесу» с городскими номерами, каких по столице разъезжает не один десяток.

Усаживаясь на заднее сиденье, подумал, что с гораздо большим удовольствием прошел бы эти несколько кварталов пешком, подставляя лицо солнцу и разглядывая прохожих, но это развлечение, как и многие другие, было ему недоступно. Оборотная сторона известности и власти, проклятие звезд эстрады и политиков.

По крутым тенистым улочкам «мерседес» подъехал с тыльной стороны к зданию администрации президента и через открывшиеся ворота въехал в подземный гараж. Спустя несколько минут у «мерседеса» будут уже другие номера.

Водитель выскочил из машины, распахнул заднюю дверь, помогая президенту выйти.

— Минут сорок у тебя есть, — сказал ему Кучук, направляясь к одному из лифтов, воспользоваться которым можно было только с помощью лежащей в кармане пиджака президента магнитной карточки.

Лифт спустил его в небольшое круглой формы помещение с несколькими проемами сходящихся тут коридоров. Дежурный майор выскочил из-за своей конторки и вытянулся по стойке «смирно», отдавая честь. Президент на ходу кивнул, сворачивая в правый от конторки проем. Другие тоннели, причудливо пересекаясь и разветвляясь, сложной сетью пронизывали весь холм, на котором стояло здание администрации, и вели во временный командный центр, Национальный банк, спускались к метро, а также в другие, зачастую неожиданные места. Часть тоннелей была прорыта еще в советские времена, некоторые — совсем недавно.

Кучука сейчас интересовал только освещенный мертвым искусственным светом тоннель под площадью, который привел его в такое же помещение, располагавшееся под недавно отреставрированным Домом с химерами, предназначенным для официальных приемов.

Дежурство нес капитан. Увидев приближающегося президента на одном из многочисленных экранов, он заранее встал со своего места и стоял навытяжку, пока неожиданный посетитель не прошел мимо и не скрылся за бронированной дверью комнаты, по аналогии с комнатой в Белом доме называющейся Ситуационной. После этого капитан, в соответствии с инструкцией, блокировал вход в тоннель, а в журнале отметил время прихода президента.

Комната со светло-серыми стенами и льющимся с потолка мягким светом, в которой оказался президент, длинным столом с придвинутыми к нему креслами напоминала зал заседаний, а многочисленными экранами и телефонными аппаратами — командный пункт.

Президент Кучук сел в свое кресло во главе стола, нажал несколько кнопок на клавиатуре, и через несколько секунд на экране перед ним возникло лицо Петра Сергеевича Казаренко, приветствовавшего собеседника своей кошачьей ухмылкой.

— Что у тебя с документами «Прозрачности»? — без предисловий спросил президент ворчливым тоном. — Сколько можно возиться? Чивокун прет как танк, а команда Ляшенко вовсю разрабатывает план экзит-пула, чтобы в случае чего опротестовать результаты выборов.

— Ну, во-первых, с Днем независимости, — успокаивающе произнес Казаренко, а когда Кучук досадливо отмахнулся, продолжал: — А, во-вторых, у меня хорошие новости: документы найдены.

Президент подался вперед:

— Они у тебя?

— Это вопрос нескольких дней, если не часов. Кстати, они сейчас на Украине, и дело несколько осложняется тем, что под ногами путаются громилы твоего Чивокуна.

— Он такой же мой, как и твой. У кого сейчас документы?

— Его зовут Гребски. Денис Гребски, он журналист.

Кучук наморщил лоб, вспоминая, не это ли имя называла утром жена, рассказывая о нескольких убийствах в городе.

— Не тот ли это Гребски, который переколошматил кучу народа и сегодня ночью устроил побоище в Белой Церкви?