Выбор (СИ) - Черникова Любовь - Страница 80

— Прямо кровососка? — переспросил Пасита.

Благояр пожал плечами. Видно, до конца не был уверен, что определил тварь правильно.

— С виду баба голая. Пофигуристей многих будет, — он снова покосился на Киру. — Волосы черные до самой земли, глаза красным светятся, когти вот-такенные и клыки. Притом все равно красивая, аж дух захватывает! Даром что сартожка.

— Сартожка? — Кира даже вперед подалась: «Уж не та ли — из моего видения?»

— Ага. Нам первым не повезло. Возникла, ведьма, прямо посреди лагеря. Дело-то ночью было. Дежурили трое курсантов. Оторопели парни, даже тревогу поднять не успели, она их мигом в оборот взяла. Одного укусила, остальным — мозги свихнула.

Райхо нахмурился, Пасита ругнулся и спросил:

— Это же как?

— А вот так. Тот, кого укусила, в Пустоши сбежал. Парни с вышки видели, как его твари разорвали. Вроде мелочь набросилась — стая баргестов, голов в пять. Мы их потом всех и постреляли. Да парнишка и не сопротивлялся. Остальные курсанты под замком, ничего не хотят слышать и понимать, только выпустить просят. В глаза им смотришь, а там никого дома нет…

Защитник немного помолчал.

— Это потом мы сообразили. Стали молиться, амулетами обвешались. К нам больше ведьма не являлась, но и других потрепала, хоть весточки и слали. Вызвали вот братьев Керуна из Птичьего терема, до сих пор ждем. То ли не торопятся, то ли что случилось… Значит, собрали мы пока отряд из опытных Защитников. Десять добровольцев вызвалось. Ушли и точно в воду канули… Оно же как? Пол полета стрелы вглубь и все — дурно становится. Нельзя нам в пустоши.

На этом месте Киррана осознала, что до боли сжимает кулаки.

— Излом ночью светится сине-багряным. Красиво, но страшно. Порой, зарево красное встает на полнеба, и тогда звуки жуткие доносятся, будто людей на части рвут заживо. Бывает, что мерещится всякое, но тут обычная молитва помогает. Вроде все.

Повисло молчание. Благояр отошел по делам, пообещав скоро вернуться.

— Кира, — начал было Райхо, взяв ее за руку.

— Мне нужно подготовиться.

Защитница осторожно отняла ладонь, которая горела, все еще чувствуя прикосновение его пальцев. Встала и осмотрелась, а затем направилась к ближайшей дозорной вышке, устроенной на высокой лиственнице. Ловко вскарабкалась по приколоченной к толстому стволу лесенке. Лишь оказавшись наверху, украдкой глянула на Защитников, которые, хмурясь, о чем-то тихо переговаривались. Потеснив буркнувшего невнятное приветствие ратника, сложила руки козырьком и посмотрела вдаль.

«Вон-он Излом-то… Отсюда кажется — рукой подать».

У горизонта клубилось черное марево, справа со стороны степей, насколько хватало глаз, поднимались многочисленные дымы костров — то были сартоги. Собравшиеся в несметную орду. Кира отошла от ограждения и, не обращая внимания на дозорного, уселась прямо на деревянном настиле в позу «цветущего лотоса».

Глава 26

Проводив глазами девчонку, Пасита тин Хорвейг напоролся на не предвещающий ничего хорошего взгляд, от которого к земле пригибало. Пришлось даже встряхнуться, чтобы избавиться от неприятного ощущения.

— Не знаю, как ты это делаешь, тин Рейт, но со мной такие штуки не проходят, — проворчал, понимая, что разговора не избежать.

Бывший друг смотрел непроницаемым взглядом, по его лицу нельзя было понять злится он или нет.

— Ты был с ней?

Вопрос прозвучал ровно, но тин Хорвейга это не обмануло. Не отводя взгляда, он кивнул.

Ассасин нехорошо прищурился:

— Силой взял, пока меня рядом не было?

Пасита недоуменно шевельнул бровью.

— Нет. Ты лучше скажи, что такого Киррана увидела, раз у нее чуть выплеск не случился, и всю руку в кровь изгрызла, пока назад бежала?

— Кира за мной следила? Знал, что тебе нельзя доверять!

— От твоего варева у меня медвежья болезнь едва не приключилась, пришлось срочно отлучиться. Не при барышне же было нужду справлять? — не преминул поддеть его Пасита. — Вернулся — ее уже нет. Пошел искать, гляжу — бежит.

— Так она недолго отсутствовала?

— Недолго. Но и этого хватило, чтобы…

— Чтобы искать у тебя утешения?

— Знать, и у тебя совесть нечиста, раз девчонке утешение потребовалось. — съехидничал тин Хорвейг. — Наверное, сам знаешь: когда это происходит, сопротивляться невозможно, — Пасита постарался, чтобы сказанное прозвучало издевательски: — Но я бы и не стал. И так слишком долго крепился. А если что-то не нравится, можешь изобразить оскорбленное самолюбие и удалиться в закат. Всем только легче станет. Уж я-то найду, как сделать ее счастливой.

— Ублюдок! — прорычал Райхо поднимаясь.

Защитнику удалось-таки вывести бывшего друга из себя. Мелькнула мысль, что сейчас будут убивать, долго и со вкусом, но кровь только заиграла, в предвкушении доброй драки. Кулаки сжались, Пасита, точно зверь, шумно втянул ноздрями воздух, разве что не оскалился. На них обратили внимание. Мужики вокруг посматривали с неподдельным интересом, тихо переговариваясь и строя предположения.

— А ну разойдись! — негромко рыкнули над ухом. — Вроде уже давно выросли, а все как юнцы безусые! Опять из-за юбки готовы друг другу глотки грызть? — подошедший Благояр многозначительно покосился на смотровую вышку.

— Ничего-то от тебя, Благояр, не скроешь! — со злым весельем и смехом на устах ответил тин Хорвейг, демонстративно разминая шею. Он держал голову высоко и не отводил от ассасина взгляд.

— Мужи, не время для распрей. Чую дело плохо, аж волосы на загривке дыбом стоят. — Усатый Защитник покосился на садящееся за горизонт солнце. — Знаете, тут чутье сильно обостряется. Так что погодите пока друг дружке рыла чистить. Еще успеется…

Не закончил он толком мысль, как вдали что-то оглушительно треснуло, а следом раздался не то вой, не то рев. Заржали перепуганные лошади, псы подняли скулеж. Пронзительно закричали в клети, где сидели под замком сбрендившие курсанты.

Кира распахнула глаза.

Из глубокой медитации вырвал оглушительный звук. Сердце, бившееся медленно-медленно, ускорилось так резко, что стало даже немного больно. На глаза первым попался присевший у ограждения ратник — мужичок неприметной внешности с такими же блеклыми, достающими до плеч волосами. Сорвав шапку, он прижал ее к груди и истово молился всем богам одновременно, не в силах отвести взгляда, от происходящего в пустошах. Резко стемнело, а на фоне багрового зарева, что могло сравниться с чудовищным рассветом, шевелилась земля — то полчища тварей вырвались на волю. Дерево, на котором был устроен наблюдательный пункт вздрогнуло от мощного толчка, зашелестело чахлой полуоблезлой кроной.

И еще раз.

И еще.

Кто-то большой, просто громадный всеми силами стремился вырваться наружу.

«Керун, Киалана! Я должна успеть! Если запечатать трещину прямо сейчас, Хыынг-Нуур не сможет выбраться. Только вот беда, до Излома день пешего ходу. И как быть?».

Отогнав ненужные мысли, Киррана прислушалась к себе, ощутив, что готова, насколько это, вообще, возможно. Создав в мгновение ока длинную горку толщиной в волосок и шириной в две пяди, ведущую от смотровой площадки по-над внушительной засечной полосой. В этот же миг ее принялись звать снизу. Не обращая внимания на оклики, она вскочила на заграждение. Глаза сияли белым, когда заорала: «Кер-ра!» — и лихо скатилась, стоя на ногах, как бывало в детстве с ледяной горки.

Тин Хорвейг чуть-чуть не успел. Кира выскользнула прямо из-под носа, выбрав восхитительно самоубийственный способ. Ее фигурка, окруженная едва заметным сиянием, стремительно неслась навстречу несметному полчищу тварей. Защитник невольно залюбовался представшей глазам величественной и пугающей до мокрых порток картиной.

— Хайшшат-вассор! Чего встал?!

Отпихнув Паситу в сторону, на борт вспрыгнул Райлег, и, балансируя руками, понесся следом. То ли тин Рейт поторопился, то ли ассасина сбивала с толку прозрачность и мнимая непрочность «горки», но выходило не так ловко, как у девчонки. Дважды он едва не потерял равновесие, рискуя свалиться в спрятанную среди подрубленных деревьев волчью яму.