Очищение (СИ) - Романов Юрий - Страница 32

– Какая у твоей жены прекрасная и нежная кожа. Она практически идеальна! Я уже представляю, как буду её медленно надрезать в разных местах, а затем в один прекрасный момент сниму её целиком. Ей будет очень больно и страшно, но ведь своей красотой надо делиться с другими.

Васильев смотрел, как рыжий подонок измывается над его беззащитной женой. «Это я виноват» – со скорбью подумал Васильев. Это произошло только из-за него! Алексей слишком переоценил себя и подверг смертельной опасности любимого человека. Нужно было раньше думать об этом и заранее сказать всю правду Лене! Она бы обязательно выслушала и поверила в любой бред из уст мужа. А он, идиот, молчал и думал только о деле.

Васильев не знал, за сколько сообщники рыжего доберутся до отцовской дачи в Малино, но за это время нужно успеть максимально ослабить бдительность маньяка, дождаться нужного момента и напасть на него. Если замысел Васильева провалится – случится непоправимая беда и майор, если останется жив, уже никогда не сможет простить себе этой роковой оплошности. Пора действовать!

– Скажи, почему ты это делаешь? – спокойно, без злобы и обиды, спросил майор, рассчитывая отвлечь его внимание от беспомощно сидящей и трясущейся Лены.

Рыжий прервал свою мечтательную и жуткую речь, но продолжил медленно водить ножом по телу Лены. Не поворачиваясь лицом к Васильеву, он без интереса спросил:

– Ты о чем, мент?

– Ты ведь Цербер, верно? – спросил Алексей.

Рыжий, услышав этот вопрос, замер. Он убрал нож от Лены, а затем медленно повернулся к майору. Выражение его лица было слегка удивленным, но при этом оттенок безумия в его глазах сохранился.

– Просто объясни мне, зачем ты причиняешь людям боль и мучение? Что тобой движет? – задал еще пару вопросов Васильев.

Рыжий пристально смотрел на майора еще несколько мгновений, а затем холодно произнес:

– А я смотрю, ты накопал о нас больше, чем мы думали. Даже моё прозвище знаешь.

Цербер, который только что подтвердил своё настоящее имя, начал с заинтересованным видом подходить к Васильеву.

«Подействовало!» – подумал майор. Теперь нужно вести себя осторожно и разными путями стараться поддержать с ним непринужденное общение. Попробуем сыграть на его тщеславии – подобные психи очень любят рассказывать о себе и хвастаться своими кровавыми подвигами перед окружающими.

– Еще бы! – подтвердил Васильев. – Я сложа руки не сидел и изучал ваше осиное гнездо. Ты в своем Нимосторе считаешься настоящей звездой! Чикатило нервно курит в сторонке.

Цербер подошел почти вплотную к майору, держа в поднятой руке нож. Алексей смотрел на него без испуга, с изучающей заинтересованностью.

– А что ты так на меня смотришь, мент? – без улыбки спросил рыжий. – Думаешь, я такой же больной, как и все эти неудачники типа твоего Чикатило? К твоему сведению я их всех вместе взятых уже давно переплюнул несколько раз. И я далеко не такой, как они. Меня не били в детстве, не унижали, не насиловали и женский пол я люблю всем сердцем.

– Тогда что с тобой не так?! – громко и грубо спросил Васильев, – Просто объясни мне! Я не понимаю, откуда появляются такие нелюди, как ты?

– Ах да, как-то мама не купила мне в шесть лет игрушечный трактор, который мне понравился в магазине. Может, поэтому я такой стал, как думаешь? – после этой фразы рыжий вдруг истерично и мерзко засмеялся, оголяя кривые желтые зубы.

Васильев испытал новую мощную порцию отвращения к этому уроду. Почти прекратив смеяться, Цербер увидел гневное лицо Алексея и радостно произнес:

– Да ладно тебе, легавый. Шуток не понимаешь, что ли?

Цербер начал тихонько отходить назад.

«Ну, давай же, повернись спиной!» – думал про себя майор. Но рыжий ни разу не повернулся, он встал посередине комнаты и чуть более серьёзным тоном продолжил свою речь:

– Спрашиваешь, почему я это делаю? Что ж, все равно пока мы ждем ответа от моих друзей, нам заняться нечем, могу и удовлетворить твое любопытство, – Цербер сделал небольшую паузу и, слегка улыбаясь, начал предаваться своим воспоминаниям. – Я рос в хорошей семье, нас было трое, мама, младшая сестра и я. Кстати, жили мы недалеко от тебя, на Россошанской улице. Моя мама очень меня любила и хорошо воспитывала. Когда мне было лет 8, она подарила мне вот такого маааленького рыжего котенка, – рыжий изобразил руками крошечный размер животного. – Я искренне обрадовался и начал охотно ухаживать за новым домашним любимцем. Души в нем не чаял. Но в какой-то момент что-то в моей голове щелкнуло, как будто кто-то вставил в мой мозг ключ и повернул его в другую сторону. Мне вдруг стало безумно интересно, как это милейшее создание природы будет кричать, и мяукать от боли. Если выражаться взрослым грамотным языком, мне тогда захотелось почувствовать, как пересекается грань прекрасного и ужасного. Мне казалось, что если я смогу жестоко нарушить гармонию этого милейшего и невинного существа, то смогу познать мироздание. Так в итоге и вышло… Что? Думаешь, я съел его? Да нее… я же не псих какой. Когда мама с младшей сестрой ушли из дома, я заперся в своей комнате, схватил котенка и начал ему отрезать уши, потом я выколол ему глаза, затем я начал отрезать ему хвост, так все и продолжалось, пока котенок не сдох в мучениях. Он извивался, плакал по-кошачьи, зрелище было жутким, но я сам чувствовал, как получаю искреннее удовольствие от этого процесса. Я, без преувеличения, почувствовал власть над миром, ведь я нарушал общепринятые человеческие ценности, переходил всякую грань морали и здравого смысла. Жестоко убивая этого безобидного котенка, я испытывал неописуемое счастье, чувствовал себя настоящим богом. Это оказалось на самом деле так просто!

Рыжий рассказывал свою жуткую историю, меняя в эмоции. То он по-идиотски улыбался и впивался в майора своими безумными, дергающимися глазами, то становился серьёзен и сосредоточен. «Он еще больший псих, чем я думал» – подумал майор.

– Потом я обернул простыней труп животного и выбросил в мусоропровод. Мама спрашивала потом: где котенок? Я отвечал, что он случайно сбежал из квартиры, когда я выносил мусор. Конечно, первые подозрения закрались у моей матери еще тогда, поскольку я еще не умел врать. Прошло около месяца, за это время я тайно замучил и убил на улице еще двух бездомных кошек. Но внезапно мне захотелось чего-то  большего. Животные казались мне пройденным этапом, и это было уже не так интересно. Тогда я и положил глаз на Олю, мою младшую сестру, которой тогда было пять лет. Жажда вновь на короткий период стать богом взяла верх надо мной. Однажды мать снова ушла и оставила нас одних. Я играл с сестрой в комнате, а потом достал спрятанный кухонный нож и вонзил ей в живот. Оля кричала от боли и не могла пошевелиться. За то время, пока она была жива и не умерла от потери крови, я отрезал ей два пальца на руке и затем ножом снял скальп с её головы. Ощущения были еще более острыми. Только что я жестоко запытал до смерти родную сестру. Это было ни с чем несравнимое чувство избранности, я сломал привычный порядок бытия и норм жизни на новом, непостижимом для других уровне! Наблюдать за тем, как твоя младшая сестра кричит от боли и истекает кровью, было сродни ощущению пребывания в другом измерении или под наркотическим кайфом. Разумеется, сестру просто так в мусор не выкинешь, мама пришла домой, в ужасе закричала, а потом начала истерично спрашивать: зачем я это сделал? Я и не пытался оправдываться, был еще под кайфом, сказал ей, что мне этого действительно хотелось. Я

очень

хотел

 увидеть, как любимая сестра будет умирать в муках. После такого мать, естественно, отдала меня в психушку. Я пробыл там пять лет, пока меня лечили, вел себя тихо и незаметно, охотно подчинялся врачам и, в конечном счете, меня признали выздоровевшим. Я был отпущен на свободу, представляешь? Но на самом деле я только делал вид, что теперь здоров. Ничего не изменилось. А всё потому, что я был всё это время вменяемым, а эти идиоты в клинике пытались лечить во мне то, что вылечить невозможно. А именно – человеческие желания! Тебя же не посадят в дурку, к примеру, за то, что ты любишь курить травку, верно? Ну и вот, спустя пять лет я еще больше жаждал прежних ощущений, которые приносили мне удовольствие. Маме я уверенно твердил, что теперь здоров и очень стыжусь того, что сделал с сестрой. Но это было далеко не так. Я начал ходить гулять в Битцевский парк, там искал себе новых жертв. Однажды я там убил и замучил двух первоклассников, прикинувшись, что хочу с ними поиграть в мяч. Потом я выследил еще двух жертв ­­– одиноко прогуливавшихся маму и её семилетнюю дочку. Я подошел к ним, сказал, что заблудился. Женщина согласилась отвести меня к выходу из леса. Когда они оказались впереди, я набросился сзади, перерезал бабе горло, а потом схватил её кричащую дочку, привязал к дереву и начал пытать. В этот момент ко мне и подошел он. Этот человек появился, будто из ниоткуда. Мужик с длинными черными волосами, в странной одежде и с леденящим душу выражением лица. Я сначала испугался, что меня засекли. Но мужик спокойно подошел ко мне и сказал: «Я наблюдал за тобой, мальчик. Вижу, что тебе очень нравиться делать то, что ты сейчас делаешь с этой невинной девочкой». «Ты кто такой?» – недоверчиво спросил я. А он ответил: «Я тот, кто может помочь тебе делать и дальше то, что тебе нравится. Но делать, не таясь и не бояться быть пойманным. Только для этого тебе нужно вступить в наш клуб и поклясться в преданности». Вот так я и познакомился с человеком, для которого мои желания оказались не проявлением бессмысленной жестокости, а полезным качеством. Ты спрашиваешь, зачем я это делаю? Ответ прост: я делаю это, потому что мне это