Угроза А-класса (СИ) - Сугралинов Данияр Саматович - Страница 55

— Придется подождать, — констатировал его дед Гарольд. — Включи чайник, попьём пока чаю.

— Долго ждать?

— Кто знает, — пожал плечами старик. — Как убьют, так и освободится. Что у тебя с руками? Порезался? Достань с полки санитайзер, обработай. У нас здесь можно заразиться чем угодно. Давеча один от столбняка умер…

Пластиковый флакон со спиртовым гелем я нашел среди груды клейкой ленты, проволоки, шурупов и купонов на скидки.

— Это?

— Оно самое, — прищурившись, подтвердил Фуртадо. — Плесни на ладони и разотри.

Я выдавил пару капель и сделал, как сказал старик, еле сдержавшись от вскрика: руки обожгло в местах порезов. Гарольд одобрительно хмыкнул.

Потом я по наставлениям старика налил воды из огромной канистры в чайник, подключил его к розетке и долго искал нужную кнопку, чтобы активировать кипячение. Голосовых команд он не слушался, никаких дополнительных режимов очистки и обеззараживания не имел, и меня это смутило. Мало ли, откуда эта вода в канистре…

Пока я разбирался с допотопным устройством, дед кому-то позвонил:

— Да, он у нас. Заходи на чай, познакомишься.

Я насторожился, но Фуртадо успокаивающе поднял руку:

— Всё нормально. Это друг.

— Друг? — Да он меня вообще не успокоил! — Какой друг?

— Увидишь, — старик равнодушно прокатился мимо и устроился за небольшим откидным столиком. — Тащи свои пончики.

— Вот, — я положил коробки на потертую и изрезанную скатерть. — Есть, в чем разогреть? Они остыли.

— Сойдет и так, — махнул рукой дед.

Встречаться с неведомым «другом» мне не хотелось, более того, Трикси мог что-то сболтнуть, и тогда был шанс, что всё это плохо для меня закончится.

— Пожалуй, мне пора, мистер Фуртадо. Флаер ждет. Передавайте привет Трикси.

— Как знаешь, — он засыпал что-то в маленький облезлый фарфоровый чайник с отбитым носиком и залил кипятком. — Дорогу наверх найдешь?

— Э… Прямо, налево, прямо, направо?

— Вот о чем я и толкую. Так ты никогда не выберешься из блока. А мне мотаться туда-сюда непросто. Так что дождись, пока Трикс вылезет из своего гроба, или Хэнк подгребет. Кто-то из них проводит.

— Что? Вы сказали «Хэнк»? — мне это имя ничего не говорило, и я насторожился ещё больше.

— Ну да, кому ты тут ещё сдался. Ну, кроме моего парнишки. Не пойму, зачем ты ему, но стоило Трикси тебя упомянуть, как он прям-таки загорелся с тобой пообщаться,— проворчал старик. Он приподнял крышечку чайника и принюхался. — Ох, хорошо! Хороший заварочный чай нынче днем с огнем не сыщешь. А то, что продается, можно купить, если только всё тело продать на органы. А ваш порошковый «чай», — сказал, как выплюнул, — пейте сами. Ладно, не стой, присаживайся. Даю голову на отсечение, что ты такого в жизни не пробовал!

— Я пил чай!

— Пил он! — возмущенно прошамкал Фуртадо. — Чай надо не пить, это тебе не вода. Им надо наслаждаться, смаковать, прихлебывая меленькими глоточками! Желательно, вприкуску. Жаль, сахара нет, но и пончики твои сгодятся. О, с посыпкой! — он протянул мне чашку с коричневатыми разводами по краям. — Держи и пей по чуть-чуть.

От двери раздался резкий пронзительный сигнал. Вздрогнув, я пролил несколько капель на стол. Если это тот самый Хэнк, то ничего хорошего можно не ждать.

— Вот же пугливый пацан какой! — в сердцах Фуртадо откатился от стола. — Попили чаю! Чего шугаешься? Это дверной звонок, кто-то пришел. Иди открывай дверь!

Дедушка стал меня подбешивать. Чего он раскомандовался? Мне даже родители, когда что-то просят, говорят «пожалуйста». В конце концов, я в гости за полконтинента приехал, гостинцы им привез, а он?

Вслух я этого не сказал и, поднявшись с хлипкой табуретки, направился к двери — благо всего-то четыре шага. Ну ладно, семь. Уважение к его возрасту и инвалидности заставило меня сдержаться и сделать то, что он сказал. Хотя легко мог бы послать — кто он такой? Негражданин — считай, что и не человек.

— Проверни замок три раза, потом сдвинь щеколду, но цепочку не снимай. Посмотри сначала, кто пришел.

Всё, что он сказал, прозвучало как непонятная тарабарщина. Но почему-то уточнять я не стал, видимо, не хотелось выглядеть в глазах сумасброда тупицей. Чисто интуитивно я покрутил все, что можно было покрутить, щелкнул замком, сдвинул металлическую пластину в сторону и потянул за ручку.

— Добрый день, — поздоровался стоящий за порогом человек. — Алекс-Скиф, я так полагаю?

— Он самый. А вы Хэнк?

— Ага. Хэнк, мать его, Алмейда. Пропустишь?

— Пусть зайдет, пацан! — крикнул старик. — Он свой.

Сложно было определить, сколько лет гостю. Выглядел он молодо, но вокруг глаз виднелись паутинки морщин. Сухощавый, жилистый, с четко оформленными плечами. Спортивные штаны, кроссовки и черная майка были не первой свежести, впрочем, как и всё в Калийском дне.

Хэнк пододвинул тумбочку к столу и сел между мной и дедом Фуртадо. По-хозяйски дотянувшись до чайника, плеснул себе в чашку и, не спрашивая разрешения, вытащил из коробки пончик. Судя по отсутствию какой-либо реакции старика, Хэнк действительно был здесь своим.

— Приятно познакомиться, Алекс, — сказал гость.

— Чего ты от него хотел, Хэнк? Я уже устал догадки строить, — сказал дед.

— Напрямую не могу говорить, — Хэнк повел крупным носом с горбинкой и втянул аромат пончика, но кусать не стал — аккуратно вернул в коробку. — Что за запах! Я пару лет назад безумно захотел попробовать яблочный пирог. Не тот, что подают в Дисе, а настоящий — из теста и с яблоками. Помню, бабушка такой готовила…

— Ох, не напоминай, — вздохнул Фуртадо.

— Без этого никак, Гарольд, но я попробую, — сказал Хэнк. — Мне прям снился вкус этого пирога! В общем, я не выдержал. Психанул! Собрал все, что накопил, и полетел в центр за мукой и яблоками. Бродил там с тележкой по супермаркету и давился слюной! Настоящая еда! Ветчина! Мясо! Макароны! Живые, только с грядки, овощи! А запахи! Бездна, как сейчас помню… — у него отчётливо забурчало в животе. — Пардон. Магазин, кстати, назывался «Феракс»… Знаешь такой, Алекс?

Феракс? Так вот к чему всё это… Если Хэнк управлял финальным боссом в Тюрьме Тристада, то он всё видел! Бездна!

Я коротко кивнул, дав ему понять, что уяснил намек, и он продолжил:

— В общем, бродил я там, бродил… Искал муку подешевле и яичный порошок. Сначала думал взять настоящих яиц, но цены там… не на мой кошелек. Понимаешь?

— Да, — я сглотнул, решив, что меня сейчас начнут шантажировать, и хорошо, если так, а не просто сдадут «превентивам».

— И такая злоба меня взяла! — Он пригубил чаю, посмаковал. — Почему нам так мало платят? Почему нет работы? Я всё умею этими вот руками! — Хэнк показал ладони. — Так почему я — здоровый и вроде неглупый мужик — должен зарабатывать деньги в нарисованном мире?

— Злоба на кого?

— Да на всех! — в сердцах стукнул он по столу, и дед Трикси неодобрительно скривился. — Почему моя семья ест синтетические смеси? Эти чертовы УПСы уже поперек горла! Блевать от них тянет! Кажется, резина — и та вкуснее! И мы это жрем. Вся моя семья! Мои родители, я сам, моя жена и ребенок, мой брат и его семья — да мы все! И все наши, кроме детей, сутками лежат в этих гробах, добывая нарисованные ресурсы за жалкие полфеникса в день!

— Так вы сделали пирог?

— Да, сделал, — устало произнес Хэнк. — И клянусь жизнью, оно того стоило! Видел бы ты глаза Кейси, моей малышки Кейси! Животиком потом маялась, не привык её желудок к твердой пище. Но с тех пор каждый божий день она вспоминает тот пирог и спрашивает, когда мы снова его приготовим. И я всегда думаю, что ей ответить? Что нам с матерью потом придется вообще из капсул не вылезать? А кто за малышкой присмотрит?

— Может, вы возьмете для маленькой Кейси пару этих пончиков? — предложил я. — Думаю, Трикси и мистер Фуртадо будут не против.

— Гарольд? — поднял голову гость.

— Конечно, Хэнк, — кивнул старик. — Забирай одну коробку, передашь брату половину.