Мой мир начинается и заканчивается тобой (СИ) - Шевченко Юлия - Страница 41

— Денис, хоть раз побудь нормальным парнем. — тяжело вздыхает. — а не мудаком, которому на всех наплевать. Найди Рину и поезжайте вместе домой. Здесь. — озирается по сторонам. — не слишком приятная обстановка. К тому же этот Вейл вызывает у меня плохое предчувствие. А Рина так вообще дрожала при виде него.

Сэм Вейл и правда был тем еще подонком. В узких кругах его знали, как любителя применять силу к девушкам. При их явном сопротивлении мог и ударить пару раз. Если и ни избить до полусмерти. А уж какую наркоту он привозил от своих друзей из-за рубежа. Никогда не пробовал эту его дрянь, но то, что она пользовалась огромным спросом, было известно всем. Любой любитель вечеринок, на которой оказывался этот парень знал, сколько стоит его порошок или таблетка. У них у всех всегда наготове были деньги, которые бы помогли словить кайф. Выйти за пределы реальности. Забыть на время обо всем на свете и погрузиться в блаженство, как многие говорили после принятия очередной дозы. Молодой парень был профессиональным наркодилером. Полная противоположность своему старшему брату. С которым мы были знакомы чуть больше трех лет и начинали один очень прибыльный бизнес, когда я еще жил в России и даже не помышлял об Англии. С ним связь поддерживаю до сих пор. Ведь иногда же бывает нужна его помощь при решении некоторых важных вопросов. Младшего же Вейла видел лишь однажды, но наслышан о нем всякого. И как вот, интересно, Рина с ним связалась? Неужели увлеклась наркотиками, подобно своей французской подруге, Моник Видаль? Или их связывает что-то глубоко интимное? От чего непроизвольно сжимаются руки в кулаки, стоит лишь только подумать о них вместе. В одной постели. Или на любой другой поверхности. Идиотские фантазии до такой степени играются со мной, что я как будто слышу крик Рапунцель где-то поблизости. А после и голос самого Сэма.

— Какого, блядь, черта? — спрашиваю сам у себя, когда подхожу к двери светлого цвета, откуда четко раздается мольба о помощи от Догелевой. — Рина! — дергаю за ручку, но она не поддается. Значит закрыта на замок. Хотя это меня не может остановить.

Упираюсь руками по обе стороны косяка, поднимаю правую ногу и со всей силы, на которую способен, ломаю чертову дверь. Деревяшка срывается с петель и улетает в комнату, прямо в белоснежную ванну. Когда же заглядываю внутрь, шок от увиденного резко сменяется бешеной яростью, застлившей мне глаза. На полу, в разорванном на груди платье, практически без сознания лежит моя Рапунцель. Тогда как мудак Вейл уже отодвинул в сторону ее черные трусики и намеревается засунуть в нее свой чертов член.

— СУКА! — ору, словно дикий зверь, в один прыжок оказываясь рядом с ним. Хватаю его за шкирку и, подняв над полом, со всей дури припечатываю его к стене. — Ублюдок! — отшвыриваю его от себя прямо на стеклянный столик, который разбивается от его свалившейся на него туши. Стон боли срывается с его губ. Что становится для меня каким-то катализатором. Подхожу к нему и, занеся руку, со всего размаху бью его по лицу кулаком. Потом еще раз и еще. Пуская в ход ноги. Прямо по его животу, по почкам. Даже в пах попадаю. Надеясь, что его мерзкий член пострадает больше всего. И он больше не сможет его использовать.

Когда же его лицо превращается в одно сплошное кровавое месиво, меня от него кто-то оттаскивает, схватив под локти. Я даже не сопротивляюсь, так как здорово его отделал. Отомстил не только за девушку, которая чуть было от него не пострадала. Но и за всех остальных его жертв.

— Ден, остановись. — в затуманенный яростью мозг врывается голос моего друга Артура. — Иначе ты его убьешь. — вырываюсь из его плена. — Хочешь загреметь во французскую тюрьму?

Ни слова не говоря Парфенову, снимаю с себя рубашку, чтобы прикрыть наготу Рины. Поднимаю ее с пола, крепко держа в своих руках. Рапунцель тут же доверчиво прижимается к моей груди и теряет сознание, что-то до этого пробормотав про сандаловое дерево и свой ум. Во мне же снова поднимается волна ярости, говорящая мне добить мерзавца. Уничтожить эту тварь, посмевшую такое сотворить с моей девушкой. Было совершенно плевать, что я и правда могу загреметь в тюрьму, где…

— Денис? — женский голос останавливает меня около входной двери. Мне даже, кажется, что где-то я его уже слышал. Но очень давно. — Денис, подожди.

— Простите. — мимолетно взглянул на нее через плечо. Даже и не запомнив, как она выглядела. — Но мне не до разговоров с незнакомой мне женщиной.

— Денис, но я… — не слышу, что она кричит мне вслед, так как уже подхожу к подъехавшей к порогу машине.

Смешанные чувства

— А ты уверен, что там достаточно порошка? С ней точно ничего плохого не будет? Потому как труп на вечеринке мне совершенно не нужен.

— Ой! Да расслабься ты. Поймает кайф, оторвется по полной, а после и не вспомнит ничего из того, что творила. Танцевала, пила или трахалась напропалую со всеми, кто на нее взглянет. Безобидная и очень клевая вещь. Помогает раскрепостить девушек.

— Тогда ладно. Насыпь ей в напиток и приготовь камеру. Нужно все это запечатлеть. На память.

Какие-то голоса, вроде бы мне знакомые. Но я никак не могу вспомнить, где слышала их раньше. Не могу понять, мужские они или женские. Стараюсь изо всех сил, но не могу. Даже подглядеть не получается. Что-то останавливает меня. Блокирует мою память. Не показывает мне всей картины, что разыгрывается прямо передо мной. Которая вдруг резко меняется. Теперь я все вижу отчетливо. Все ощущаю и испытываю прямо на себе. Так как это происходит именно со мной. Чувствую, как дыхание перехватывает, будто кто-то схватился за мою шею и душит меня изо всех сил, на которые способен. По коже пробегает холодок, словно я стою где-то совершенно голая. Без единого предмета одежды. Пытаюсь освободиться из какого-то плена. Что у меня никак не выходит. Только слышится сквозь туман в моей голове мужской голос, называющий меня «принцесса». Заставляющий меня громко вскрикнуть. И подняться с кровати.

Сон! Это был всего лишь чертов сон! Такой непонятный, реальный, каких у меня в принципе никогда не было. Да сновидения были яркие, насыщенные. С положительными эмоциями в конце концов. Но этот сильно отличается от того, что я видела раньше. Словно это какое-то воспоминание, что я забыла. Не по своей собственной воле, а по чьей-то прихоти. И теперь вдруг снова вернулась во время, когда это все со мной происходило. Что именно, я не знала. Откуда в голову мне это пришло, понятия не имела. Но вот конец этого дикого сна заставил меня не то что поежиться, а задрожать от страха. От того, что случилось со мной ночью. Ведь по яркому солнцу из окна понятно, что уже наступил день. По часам на столе, что уже полдень.

Я нахожусь в лофте. В Париже. В своей собственной комнате. Лежу в одном нижнем белье, укрытая теплым одеялом. Будто мне бывает холодно по ночам. Какой, интересно, умник до такого додумался? Летом спать именно так? Может кто-то так и делает, но только не я. Снимая с себя одежду, я ложусь лишь… Взгляд приковывает платье, валяющееся на полу. Бретелек нет, а декольте разорвано чуть ли не до самого подола. И все ведь дело рук одного подонка, что попытался… попытался…

— НЕТ!!! — кричу на всю комнату нечеловеческим голосом, резко вскакивая с кровати, словно обнаружила на ней ядовитую змею. Врезаюсь в стоящий рядом стул, из-за чего не только больно ударяюсь об него бедром, но и падаю на бежевый пушистый ковер, который не дает мне еще больше ушибиться и что-нибудь себе разбить. Только мне на все это вскоре становится все равно, так как меня сковывает страх. Дрожь бежит по всему телу. В голове какой-то шум. Один и тот же голос, повторяющий мое имя. РИНА. РИНА. РИНА. А перед глазами снова вижу Сэма. Как он склоняется надо мной. Приставляет нож к горлу. Разрывает платье на груди. И приспустив свои шорты, готовится изнасиловать меня.

Эмбрион. Поза эмбриона. Вдруг такой образ всплывает в моей голове, что я в принципе и делаю. Сворачиваюсь в клубок, прижав к себе ноги. Будто это мне поможет избавиться от того ужаса, что я успела пережить.