Слово и Чистота: Иллюзия (СИ) - Зайцев Александр - Страница 49

До позднего вечера мы “изучали” лаборатории и учебные корпуса. Сопровождающая буквально вбивала в нас знания и понимание планировки университета. И надо признать, каким-то чудом у неё это получалось. Даже я, который прилагал титанические усилия, чтобы не слышать её голос, и то запомнил все важные места на острове.

Поужинав, наша группа выслушала очередную порцию наставлений, и наконец-то Софи отпустила нас. Мол, занимайтесь чем хотите, у вас свободное время. Часы на тот момент показывали половину девятого вечера.

В свой корпус я не пошел. Не потому, что не хотел встречаться с Томом, хотя и не без этого. Но, все же, основная причина в ином. Мне нужно было заранее и сразу формировать привычки. А точнее, видимость привычек. Пусть остальные думают, что я люблю, вот прямо жить не могу без того, чтобы в одиночестве, вдали от чужих глаз прогуляться перед сном часик или полтора. Ключевое тут было, разумеется, “в одиночестве”. Я уже выяснил, что лесная и парковая часть острова не покрыта сетью камер. А мне нужны места, где я могу скрыться с глаз, скользнуть в Излом и пару часов заниматься своими делами. Благо, из-за скорости, доступной проекции, за это время могу и домой наведаться, с падаванами потренироваться, да и вообще многое успеть.

Так и гулял, отмечая подходящие места и зоны. Но, от выхода в Излом пока по-прежнему воздержался. Пока не пойму мотивы Тома, надо вести себя осторожнее и вообще не выделяться из толпы.

В десять подошел к своему корпусу. У входа комендант распекал какого-то новичка, судя по визитке на его шее. Кивнул вежливо и прошел мимо, не мое дело. Хотя лексикон Редтлиффа оценил по достоинству. Это нужно немалый талант иметь, чтобы ругаться столь изощренно, не прибегая к матерным выражениям.

Зашел в комнату, быстро оглядевшись с порога. Сосед был уже здесь и, судя по всему, буквально минут пять как из душа. Скинул обувь и прошел в комнату. Улыбка Тома мне не понравилась. На моей кровати валялось мокрое полотенце.

Моё полотенце.

Мокрое.

Он что? ...

А нет, не пройдет у него этот трюк. Он им не вытирался, только создал вид. Намочил немного, да скомкал. Вот же сволочь, явно провоцирует.

Равнодушно скинул полотенце на пол. Достал из чемодана новое и, мило улыбнувшись соседу, направился в душ. Тот ответил хищным оскалом. Но я то вижу, он явно разочарован моим спокойствием.

Вернувшись из душа, уселся с ногами на кровать и, беспардонно уставившись на соседа, не глядя на свои руки, собирал оригами. Том делал вид, что ему все равно, но ощутимо вздрогнул, когда я кинул себе на тумбочку бумажный нож. Нехитрый трюк, запомнил когда-то в одной из командировок. Сегодня один-ноль в мою пользу.

Спал мало. Сосед то и дело ворочался, просыпался. Все же он не настолько непробиваемый. Когда Том убегал на прогулку, под его глазами отчетливо были видны темные разводы. Еще лучшим для меня симптомом было то, что пока он переодевался, то ни разу даже не взглянул в мою сторону.

Вышел через десять минут после него. Выкинул старое полотенце в мусорку и, пристроившись на одной из лавочек, задремал. Разбудило меня только шумное приветствие Софи.

О! Всевышний, опять она!

Сегодня был первый реально полезный день. Нам читали не нотации, а лекции. Самые натуральные, образовательные. Сопровождающую мы почти не видели. Она только провожала нас из одной аудиторию в другую и не успевала так надоесть, как обычно. Математика, физика, история. Обед. Литература, химия, астрономия, философия. Ужин. У меня под конец дня голова раскалывалась. Но, надо признать, профессура и преподавательский состав в университете просто выше всяких похвал. Причем лекции были по последнему году школьной программы, а не по университетской планке. И все равно, учителей слушать было интересно.

День закончил снова прогулкой в одиночестве. Разве что, зайдя в магазин и купив упаковку лезвий для бритья, ровно в десять был уже у своей комнаты.

– У меня наушники сломались, я взял твои. – Почти доброй улыбкой встречает меня сосед. – Но они немного запутались. – Он протягивает мне клубок из проводов, явно спутанный специально, причем так, что на распутывание уйдет уйма времени, если вообще получится… – Ты же не в обиде? Говорят, соседям надо помогать.

Молча беру наушники и кидаю их в ящик тумбочки. Сажусь на кровать. Бумажный нож он не тронул, странно, его-то порвать было проще простого. Ну и ладно. Продолжим нашу “игру” в гляделки.

В половине двенадцатого, когда Том начал переодеваться ко сну, достал упаковку лезвий. Вскрыл её и демонстративно, заговорчески ухмыляясь, начал вкладывать одно лезвие за другим в бумажный нож. Немного прорезал так, чтобы образовалось своеобразное зубчатое лезвие из бритв. Сосед делает вид, что занят своими делами, но я то вижу, как он непроизвольно ложится чуть дальше к стене, чем обычно.

Собрав полностью конструкцию, громко цокнул языком, будто выражал удовлетворение. Затем неторопливо вытащив лезвия, сложил их обратно в коробочку. Разумеется, даже с бритвами бумажный нож – не оружие, я это прекрасно понимаю. Мне нужна была демонстрация, и она удалась на все сто. Сосед уснул только к трем часам ночи. Все ворочался и иногда, думая, что я сплю, злобно косился в мою сторону из-под одеяла.

Утром, собираясь на пробежку, Том не улыбался, вот совсем. Пятна под его глазами превратились в мешки. Мне-то что, сиди сопи на лекциях, а у него нагрузки, тесты, тренировки. Покажешь себя плохо, мигом лишишься спортивной стипендии. Даже любопытно, он свои результаты удержит с таким недосыпом?

То, что он на стипендии, это я уже узнал благодаря болтливой Софи. Точнее не от неё, она подсказала, где искать. Пара вопросов фанатам регбилинга, и я уже знал о своем соседе то, что он подающий надежды стипендиат и вообще чемпион каких-то школьных соревнований. Родом из какого-то захолустья, в сравнении с которым Труюсс – столица мира.

Четвертый день прошел все также в лекциях. С одним отличием, в этот раз нам давали более продвинутый вариант. Было интересно, но я с этой войной с соседом все же и сам вымотался. Поэтому, на последних четырех занятиях спал с открытыми глазами, не слушая. Наша небольшая группа поделилась на две кучки. Четыре ботана и я с “фермером”, который и правда оказался деревенским пареньком по имени Николас. Он, кстати, в отличие от всех остальных из группы, поступил на бесплатное, у него оказались поистине золотые руки. Собрал какую-то штуковину, прислал в университет, и его приняли без экзаменов.

Любопытный юноша с очень необычным взглядом на мир. Мне с ним было интересно, вообще не чувствовал разницу в возрасте. Темы, которые мы обсуждали, разумеется роботов – в них он понимал больше моего. Ник, а он отзывался и на сокращенное имя, мечтал собрать марсоход. С учетом того, что в этом мире всего одна автоматическая станция долетела до красной планеты, – нетривиальная задача. Николас болел космосом и роботами.

Весь ужин мы с ним проболтали взахлеб, вообще игнорируя Софи, отчего та, похоже, немного обиделась. Несколько раз едва не проговорился, мои даже поверхностные знания о астрофизике были бы откровением для местных научных светил. После ужина было желание поболтать с Николасом, но все же отказал ему, сославшись на то, что хочу вечером побыть один и обдумать произошедшее за день в тишине. На удивление юноша не обиделся, а даже понял. Точнее подумал, что понял. Разумеется, я сказал ровно такую часть правды, на которую Слово не прореагировало.

Как обычно, без пяти десять подошел к своему общежитию. На одной из лавочек у самого входа сидел мистер Редтлифф и читал спортивную газету. Кивнул ему и прошел мимо. Мне очень не понравился взгляд, которым он меня проводил. Нет, не раздраженный и не злобный, наоборот очень спокойный, оценивающий. Мурашки от такого по спине пробежали.

Поднялся на свой этаж, вошел в комнату. Сосед явно был не в настроении. Его кроссовки валяются где попало. Спортивный костюм не сложен аккуратно, как обычно, а висит кульком на спинке кровати. Музыка из магнитофона более громкая, чем обычно. Он просто лежит на спине, уставившись в потолок.