Дом Эмбер (ЛП) - Мур Келли - Страница 57

— Вот мы здесь, — сказал он. — Вернулись туда, где всё началось.

Он повесил платье на руку Персефоны и присел на край бассейна, похлопав по плите рядом с ним.

— Присаживайся, Парсонс.

— Слушаюсь, сэр, — сказала я с притворным послушанием и села.

— Я знаю, что ещё рано, — он вытащил что-то из своего кармана, — но я хотел отдать это тебе до того, как тебя завалят горой подарков.

Мое внимание разделилось между двумя вещами: фразой «гора подарков» — неужели каждый из гостей собирался мне что-нибудь подарить? — и замечательно упакованной маленькой коробочкой, которую Ричард протягивал мне.

— Боже, Хэтэуэй, — сказала я, — ты не обязан мне ничего дарить. Ты и так уже достаточно много сделал для меня.

— Просто открой её, — сказал он.

Я осторожно её развернула, развязав золотую сатиновую ленточку, затем развернула ещё слой тяжелой звездно-полосатой темно-голубой бумаги. Затем подняла крышку маленькой коробочки.

— Боже мой, — вырвалось у меня.

— Эта цепочка принадлежала моей матери, — сказал он, слегка смущаясь, — но я выбрал для тебя подвеску. Я спросил у твоей мамы, что подойдет лучше всего.

Я вынула ожерелье из коробочки. Золотая цепочка была выполнена в виде чередующихся прямоугольных и круглых звеньев, восхитительная старина. Через петельку была продета подвеска в виде пары листьев из белого и желтого золота.

— Она идеальна, — сказала я.

— Сзади есть гравировка.

Я перевернула листья и поднесла их так, чтобы можно было поймать свет, льющийся из окна: «Листья жизни падают одно за другим».

— Это из поэмы «Рубайят», Омара Хайама.

— Это так прекрасно, — сказала я. Затем надела цепочку на шею. Ричард улыбнулся слегка кривоватой улыбкой. Затем протянул руку и перевернул золотой листик.

Потом он наклонился ко мне, его губы были всего в паре дюймов от моих. Я склонилась ему навстречу. Наши губы мягко соприкоснулись, очень мягко. Его пальцы прошлись по моей щеке. Затем он снова меня поцеловал, сильнее, требовательнее, его руки удерживали мое лицо, и я обнаружила, что с жадностью целую его в ответ, запустив пальцы в его волосы.

— Ого, — он отодвинулся, выглядя наполовину удивленным, наполовину беззащитным.

Я сделала что-то не так? Почему он остановился?

— Я должен идти, — сказал он, резко поднимаясь. — Тулли уже заждался.

Я снова кивнула, но осталась сидеть. Он осторожно взял локон моих волос и на мгновение замер. Затем легонько обнял мена.

— Увидимся завтра, Парсонс. С Днем Рождения.

— Увидимся, — сказала я и он исчез за дверью.

Я чувствовала себя потрепанной, неуверенной. Я не хотела, чтобы он уходил. Я хотела, чтобы он целовал меня снова и снова, сильнее. Я прикоснулась к своим губам. Они почти что болели.

— Соберись, Парсонс, — громко сказала я сама себе. Я подумала, это плохо, что мне так сильно нравится этот парень. Будет больно отпускать его. А потом я подумала, что Джексону должно быть очень больно, видеть насколько сильно мне нравится Ричард. Но эту мысль я отбросила.

Я взяла пакет с платьем и маленькую сумку из салона Марсден, затем направилась к металлической лестнице под серьезным взглядом королевы подземного мира.

Я задела ветви, свисающие на моем пути. Затем услышала далекий смех, мельком увидела Фиону, идущую той же дорожкой и с улыбкой поворачивающуюся к своему преследователю, прежде чем снова упорхнуть от него.

Деревья расступились; лестница была как раз впереди.

Моя рука прикоснулась к железным перилам, чуть ниже другой руки, которая принадлежала моей юной маме. Молодая версия моего папы поймала её за руку, притянула её поближе и наклонилась…

Я закрыла глаза и поднялась выше на пролет. Здесь была бабушка, стояла возле перил и смотрела на сад, мой дедушка был рядом с ней, целовал её шею. У меня закружилась голова и начало слегка лихорадить. Я отвернулась.

Как будто весь дом следил за мной, когда я целовалась с Ричардом. Как будто бы он знал, какие чувства вызвали во мне эти поцелуи, и посылал мне собственные воспоминания об этих чувствах. Я почувствовала вторжение, как будто за мной шпионили. Но затем подумала, это просто смешно. Это всего лишь дом, всего лишь дерево и камень.

Я сконцентрировалась на настоящем. Всё выглядело слегка по-другому — готовым, подумала я, к демонстрации для потенциальных покупателей среди гостей вечеринки. Пятна лунного света освещали длинный зал западного крыла — все двери в комнаты были распахнуты. Я подошла к первой двери и заглянула внутрь. На столе стояли цветы. Покрывало с узором из обручальных колец лежало на кровати. Шторы балдахины были открыты, всё было готово для демонстрации, это была одновременно вечеринка на мой шестнадцатый День рождения и рекламная картинка в исполнении моей мамы.

Я заглядывала в другие комнаты, пока шла по коридору. На плитке в ванной комнате лежали полотенца, а на полу теплый ковер. На постели Фионы лежали покрывало с петельками и стеганое ватное одеяло, на столе перед камином светилась серебристая ваза с белыми лилиями.

Я подумала, сколько же прошло времени с тех пор, как Дом Эмбер приукрашивали к приему гостей.

И нравилось ли это ему.

Глава 22

Я повесила упаковочный пакет с платьем на полки в своей комнате, расстегнула его и, вытащив чуть примявшимся, взбила его. Бледный поток коснулся свежеподметённого пола. Ох, ну хорошо, подумала я. Затем вытащила свое ожерелье и положила его на подушку.

Мой желудок заурчал. Я понадеялась, что в кухне осталось что-то, что мне позволят съесть.

Когда я туда вошла, Роза была там и сидела за кухонным столом. Каждая поверхность в кухне блестела, включая пол.

— Это место определенно выглядит чистым, — сказала я. — Вы придете на вечеринку?

Она покачала головой.

— Костюмированная вечеринка это не то, к чему я привыкла, дитя мое. Но я надеюсь, что твой день рождения пройдет замечательно.

— Спасибо, Роза.

— Я тут всего лишь немного помогу. Я здесь единственный человек, который знает, где и что находится. — Она пожала плечами. — Твоя мама не может найти даже покрывала для постелей. И, Господи, помоги мне, но я хочу, чтобы дом Иды выглядел замечательно. Кажется, это будет его Лебединая песня. Очень жаль, что твоя мать продает его.

— Я тоже так думаю.

— Я оставила для тебя в холодильнике бумажную тарелку с кое-чем. Тебе лишь нужно будет выбросить её в мусорное ведро, когда ты поешь. Не устраивай здесь беспорядка. Или где-нибудь ещё в доме, если уж на то пошло.

— Спасибо, Роза.

Она сняла свой свитер с крючка у двери и оглянулась, держа руку на дверной ручке. — Ты уже спрашивала свою маму про Мэгги?

— Я ещё не решилась на это.

— Ну, тебе стоит это сделать, дитя. У тебя есть все права знать, что произошло с твоей семьей. — Кивнув, она ободряюще мне улыбнулась, и закрыла за собой двери.

Слова Розы неуютным эхо звучали в моей голове. Я знала, что случилось с моей семьей. Смерть Мэгги пробила в ней дыру и эта дыра до сих пор не затянулась.

Я вынула завернутую в фольгу тарелку, которую она для меня оставила. Там было четыре кусочка жареного цыпленка и две небольших кучки салата с цыпленком и картофелем. Я съела примерно половину и поставила всё назад в холодильник. Остальное съем чуть позже.

Сэмми и мама были в комнате моей бабушки. Сэмми сидел на кровати и смотрел телевизор; мама сидела в кресле, установленном на паре простыней, завернутая в накидку, её волосы были освещены. Парикмахер подняла глаза и широко улыбнулась, когда я вошла.

— Хорошо, что ты вернулась, — сказала мама. — Надеюсь, ты хорошо провела день.

— Да, всё прошло достаточно неплохо, — ответила я. — Я до сих пор не простила ей продажу лодки. И я не собиралась обдумывать детали, которые говорили бы в её пользу.

Она сменила тему.

— Анжелика, это Сара. Сара, Анжелика. Она покрасит твои волосы и обрежет секущиеся кончики.