Дом Эмбер (ЛП) - Мур Келли - Страница 66

Это было действительно ужасно. Всю его жизнь его преследовали призраки из неизвестного будущего. Я преследовала. И затем, когда я приехала сюда, призраки обрели тело. Невозможность стала почти реальной.

И при этом он обращался со мной так мягко. Так осторожно. А я вела себя с ним как с сумасшедшим.

— Я знаю, что это всё невозможно, — сказал он. — Ты не можешь изменить прошлое. Мои родители мертвы. Ты не можешь вернуть их назад. Я знаю это. Ну разумеется, я всё знаю. Но вот какая-то часть меня продолжает думать, а вдруг это возможно.

Ночь, спустившаяся на края беседки, становилась все темнее; сгустившиеся облака полностью скрыли луну. У меня появилось ощущение, как будто нас отрезали, поймали в маленький пузырек, в ловушку лампы и объятия глицинии.

— Я больше не могу видеть слишком много, — сказал он, — всего лишь маленькие обрывки. Я не знаю, что может произойти дальше.

— Почему?

— Не знаю. Может быть, потому что твоя мама продает дом, вы вернетесь домой и… возможность… исчезла. — Он пожал плечами. — От сделанного выбора ответвляется слишком много возможных вариантов. Я стараюсь удержаться за нить, которая приведет меня к будущему, которое я видел. Я пытаюсь появляться в нужном месте, делать нужные вещи. Я пытаюсь не сделать чего-нибудь, из-за чего всё это… — его сжатые пальцы раскрылись, выпуская небытие, — всё это исчезнет. — Он тряхнул головой. — Может быть, то, что я видел это лишь та жизнь, которая у меня могла бы быть, если бы события пошли по другому пути.

— Другие возможности, — сказала я.

Он посмотрел на меня и с тоской кивнул.

— Это была хорошая жизнь, то, что я видел. За неё стоило побороться. — Он снова пожал плечами. Затем кончики его губ приподнялись в улыбке. — Ты танцуешь?

И как по команде я услышала отголоски музыки с вечеринки, на которую он не пришел.

— Не очень, — ответила я. — Я никогда не училась. И я не самый грациозный человек на планете.

— Подруга моей матери научила меня. Они обе поехали в Нью Йорк, чтобы стать танцовщицами.

— И там твой отец впервые встретился с твоей мамой, — вспомнила я.

— Точно, — улыбнувшись ответил он. — Я учился танцевать, чтобы ощутить с ней более сильную связь.

— Как звали твою маму?

— Сесилия. — Он сделал шаг вперёд, поднял руки и раскрыл объятия. — Потанцуешь со мной?

Он стоял, уязвимый, в ожидании моего ответа. Парень, который знал, что я люблю вишневую колу. Который брал меня ловить крабов и схватил меня, когда я чуть не упала со скалы, и вытирал мои слезы, когда мое сердце было разбито. Парень, который так же, как и я, был обречен слышать голоса из другого времени.

Конечно, подумала я. Конечно же, я потанцую с Джексоном.

Я взяла его за руку.

— Все очень просто, правда, — сказал он. — Просто делаешь шаг, раз-два-три и идешь туда, куда ведут мои руки. — Он положил свою руку мне на талию. — Прислушивайся, — посоветовал он. — Он вслушался в ритм. — Теперь, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три.

Мои ноги приноровились к ритму музыки. Мы медленно кружились по кругу. Я чувствовала давление его правой руки, в основном кончики его пальцев, не ладонь, побуждавшие меня кружиться против часовой стрелки, говорящее со мной без слов; его левая рука слегка подталкивала меня.

Я закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться на шепоте его рук. Давление изменилось, мы сменили направление. Шаги стали более длинными. Я расслабленно откинулась на его руку, чтобы прислушаться чуть внимательнее. Мне нравилось быть участницей этого разговора, такого тихого, такого нежного.

— Видишь? — сказал Джексон. — Ты вполне грациозна.

Я чувствовала себя изящной, я плыла на цыпочках. Я больше не думала о шагах. Я плыла по реке звуков, и руки Джексона вели меня по этому течению. Музыка и движение наполняли просторы за закрытыми глазами цветом и сиянием. Я как будто танцевала на ковре из звезд.

Затем сильные пальцы обхватили мою руку и нас разделили.

— Что ты делаешь?

Здесь был Ричард, он тяжело дышал, его лицо скривилось от злости, боли и неверия.

— Что, черт тебя подери, ты делаешь?

Я чувствовала кислые нотки шампанского и слышала его в его голосе. Я не знала, что сказать ему.

Заговорил Джексон.

— Я просто учил её тан…

Ричард развернулся и ударил его в лицо.

— Заткнись!

Из губы Джексона потекла кровь, багрово-красная в полумраке. Его кулаки сжались, а глаза потемнели, но он, напротив, видимо был сделан из камня.

В ярости я бросилась вперёд, мои руки сжались в кулаки.

— Ты совсем спя… — Но, взглянув на Ричарда, я замерла.

— Кажется, мне ты сказала, что не можешь танцевать, — обвиняющим тоном проговорил Ричард. Его лицо стало уродливым, но он выглядел так, как будто готов был разрыдаться. — Я думал… ты и я…

От ужаса я онемела. Я хотела сказать… что-то, но слова застряли у меня в горле, заклинили за образовавшейся в нем болезненной шишкой. То, что он сделал с Джексоном, было непозволительно. Но правда в том, что безумная влюбленность, которую я испытывала к Ричарду, испарилась где-то в середине танца. Правда в том, что ненамеренно, я предала этого парня.

И небо выбрало именно этот момент, чтобы высвободиться от своего бремени. Большие капли дождя начали стучать по металлической крыше над нами.

Он тихо проговорил.

— Как ты могла так поступить со мной? — Затем он протянул руку, его пальцы сжались вокруг золотых листьев у моего горла. Я вскрикнула, когда меня рвануло вперёд, цепочка натянулась у меня на затылке, прежде чем застежка поддалась.

Он стоял, слегка покачиваясь и глядя на сломанную вещь в своей руке.

— Боже мой, — нетвердым голосом проговорил он. — Мне так… Пожалуйста. Прости меня. — Он развернулся и ушел в дождь и темноту.

Я чувствовала боль от неверия и злости, и стыда, и онемения.

— Мне так жаль, — прошептала я, обращаясь к Джексону. — Я подошла к нему, чтобы вытереть его губу. — Так много крови…

Он отвернул голову.

— Всё в порядке, — сказал он.

— Мы должны пойти туда. Я позову папу и….

— Всё в порядке, — повторил он. — Есть ещё кое-что, что ты должна понять. — Он отошел, чтобы поднять что-то, прислоненное к столбу. Он вернулся и протянул мне зонтик.

Я уставилась на него.

— Ты знал, что пойдет дождь.

— Да, — ответил он.

— А ты знал, что Ричард тоже придет сюда?

Он покачал головой. Мне показалось, что он подыскивал слова, чтобы всё объяснить. Наконец, он пожал плечами.

— Я знал, что это может произойти. Но я знал, что должен быть здесь. Я знал, что мы должны поговорить. Прости меня. Я не могу видеть всё… Я не могу видеть даже большую часть. Я просто пытаюсь придерживаться нужного пути.

Черный зонтик завораживал и отталкивал меня. Мне стало грустно. Прошлое и будущее каким-то образом переплелись в этом месте. Мне это не нравилось. Я просто хотела вернуть старую себя. Кого-то более простого. Более невинного.

— Спасибо за зонтик, — сказала я, протягивая руку и не смотря на него. Он вложил его в мои пальцы. Я взяла его и ушла.

Вечеринка закончилась. Я увидела маму на переднем крыльце, которая прощалась с последними гостями. Она подняла брови. Должно быть, я выглядела так, как будто я побывала в аду. Я завтра расскажу ей, что произошло. Когда я смогу говорить об этом.

Когда я проходила мимо зеркала, я увидела красный рубец вокруг моей шеи. Большинство заколок Анжелики выпали, а мои кудри безвольно спадали мне на плечи. Все блестки осыпались с моей кожи, а мой макияж потек там, где слезы смешались с тушью.

Но внутри я себя чувствовала даже хуже, чем выглядела снаружи.

Я ступила на лестницу, боясь, что могу разрыдаться в любую секунду. Я сняла с себя золотистое платье и бросила его на стул, затем скользнула в пижамные штаны и натянула футболку. Я смыла остатки трудов мистера Пула и свернулась, как маленький зверек, на своем одеяле.

Я чувствовала себя такой уставшей и старой, как только может себя чувствовать шестнадцатилетний подросток.