Поход на север (СИ) - Самсонов Владимир - Страница 18

Неизвестно сколько прошло времени, когда они вышли к противоположной стороне леса, так же состоящей из плотной стены деревьев. Ленивец полоснул по одному из них когтями, оставив глубокие борозды. Поднялся задние лапы, а передними нанёс сильный удар по стволу. Сверху посыпались сухие ветви и часть макушки. В этот момент Валя упал на бок, потеряв сознание, а когда очнулся, ленивца не было. Дерево, в которое тот бил, сильно накренилось. Из образовавшихся щелей струился дневной свет. Это был выход.

Превозмогая желание лечь и умереть, Валентин встал, подошёл к дереву. Ударил в него плечом, чуть не выбив сустав. Дерево поддалось, накренилось ещё сильнее. Он ударил ещё несколько раз. Дерево шумно упало. Яркий свет ворвался внутрь леса, разгоняя зашипевший на него сумрак, выкачивавший последние силы из Валентина. Он вывалился наружу, упав лицом в начавшую замерзать лужу. С неба пошёл легкий пушистый снежок. Силы стали быстро возвращаться. Валентин отполз подальше от пробитого прохода, поднялся на ноги. Он стоял в редколесье, кое-где покрытым замерзающими лужицами.

Валя направился дальше, восстанавливая силы с каждым шагом. Пройдя несколько десятков метров, обернулся. «Былинный» лес заволакивало густым туманом. Наконец он пропал из вида, как будто его и не было. А может ему всё почудилось? Не было никакого кривого леса, а была смертельная усталость от бесконечного похода? Валя не стал разбираться в случившемся, а пошёл на север.

Через два дня он миновал редколесье, оказавшись на заболоченной равнине покрытой мхом. То тут, то там возвышались сопки. Лес закончился.

ТУНДРОМЕН

От горизонта до горизонта лежала бескрайняя тундра. Валентин потерял счет дням. Провиант закончился. Валентин голодал, но упорно продолжал идти, не смотря на ветер, снег и холод. Ночами, когда на некоторое время тучи отступали, он сверялся с курсом. Утром возобновлял поход. И вот в один из дней, когда вьюга практически сбивала с ног, он вышел к океану. Там он почувствовал, как Ждущий, Мать лесов и Организатор наблюдают за ним.

«Чтобы они хотят сказать? — подумал Валентин. — Может это»?

Мать лесов: «Стоило идти сюда ради этого. Жил бы в лесу, охотился, ел ягоды».

Ждущий: «Я бы мог показать тебе выход, за сотрудничество. Понимаешь какое. Но ты отказался. И вот результат — смерть».

Организатор просто махнул рукой.

А я им: «Хотите, чтобы молил о помощи? Просил? Клянчил? Поклоны отбивал? Будто у вас других дел нет, как помогать заблудшему. Не дождётесь».

Троица исчезла. Резкий порыв ветра сбил Валентина с ног. Он упал в сугроб. Холод и усталость усыпили его. Вале снился сон, будто Надя целует его в лицо. Жаркие губы покрывают подбородок, щёки нос, лоб. Видение согревало, заставляло жить. Валентин открыл глаза. Вьюга не думала прекращаться. Чей-то большой шершавый язык облизывал лицо.

«Медведь», — мелькнуло в голове Валентина.

Он выхватил тесак и вонзил в горло зверю. Тот захрипел, упав на бок. Только сейчас Валя понял, что это был северный олень. Из горла фонтаном хлестала тёплая дымящаяся кровь. От её вида Валя потерял человеческое состояние. Он бросился к ране, стал жадно пить. Напившись, распорол живот, принялся жрать ещё горячие внутренности, срезать куски мяса, судорожно запихивать в рот.

Совсем близко раздался волчий вой. Валентин определил присутствие четверых самцов и вожака. Он встал одной ногой на тушу оленя, обтёр рукавом перепачканное кровью лицо. До волков было не больше десяти метров.

— Это моё мясо! — крикнул им Валентин на перворечи, демонстрируя окровавленный тесак. — Пошли вон халявщики!

Тундровые волки на мгновение остановились, и снова пошли на Валентина. Он убрал тесак в ножны, взял лук. Первым выстрелом в шею, убил самого прыткого. Вторым пробил сердце волку попытавшемуся обойти его с фланга. Третьего ранил в бок. Валентин снова натянул лук, целясь следующему волку под ухо, но тетива неожиданно порвалась. Тогда Валя взял стрелу в левую, а тесак в правую руку. Приготовился к последнему бою.

Волки приготовились к атаке. Рядом что-то зажужжало, мелькнул луч света, потом грохнуло. Один из волков упал с дырой в черепе. Оставшиеся в живых, поспешили ретироваться. Валя посмотрел в сторону звука. Сквозь вьюгу к нему ехал человек на старом снегоходе с карабином наперевес. Валентин не верил своим глазам. Не иначе наваждение.

Ездок остановил машину, взял на прицел Валентина, что-то крикнул на незнакомом языке.

— Ты человек? — на перворечи спросил его Валя. — На перворечи говоришь?

Человек открыл рот от удивления, опустил карабин и ответил на том же древнем наречии:

— Последний раз я слышал такую речь от прапрадеда. Он переживал, что больше никто не говорит на первоязыке. Ты кто? Откуда появился?

— Я Вал — победитель лешего. Иду от места падения самолёта в четырёх зимах пути на юг.

— Охренеть…, - произнёс ездок. — А я Тукарчэ. По-твоему, повелитель оленей — оленевод. Живу отсюда в трёх часах езды на железной гусенице.

Он засмеялся, повесил карабин на плечо, бросил Валентину верёвку.

— Цепляй рогатого к снегоходу. Ты, кстати, завалил моего лучшего племенного оленя. Отбился от стада на минуту и привет….

Валентин привязал тушу. Тукарчэ постучал по сидению позади себя.

— Садись питекантроп, прокатимся до чума, — сказал он.

Валентин с опаской приблизился к снегоходу, оглядел его, потрогал стрелой. Сел па промёрзшее сидение и они понеслись вдоль берега.

Жаркий натопленный чум встретил Валентина запахом жирной похлёбки. Жена «повелителя оленей» варила суп, резала оленину. Тукарчэ познакомил их. Рассказал жене, как встретил Валентина. Она заворчала, услышав о гибели оленя, но узнав, что гость говорит на перворечи, сменила гнев на милость.

Они ели похлёбку с хлебом и мясом, пили разбавленный спирт. Валентин рассказывал о себе и походе. Семья оленеводов дивилась услышанному, часто поминали злых духов. Порасспросив гостя о крушении гидроплана, хозяин достал унты, вытащил из них скомканную, влажную газету. Развернул, показал Валентину.

— Похоже, про тебя, — объяснил он.

Валя взял газету, пробежался по буквам и фото глазами.

— Да, — сказал он. — Точно.

— Вот что, — произнёс Тукарчэ. — Погости у нас, адаптируйся. В посёлке и на буровой поговаривают, что на человека, похожего на тебя, объявлена негласная охота. За голову дают хорошие деньги. Весь сброд на ногах с утра до вечера. Богатств жаждут. Не торопись Вал, обожди чуток. Как всё выясню, так дальше пойдёшь.

— Да кто на меня охотится? Кому я нужен? — удивился Валентин. — Все думают, что мёртв.

— Значит не все, — сказал Тукарчэ. — Кому-то выгодна твоя смерть.

Валентин задумался.

— Клярский, — вспомнил он слова фантома. — Зам отца. А ты меня не сдашь?

— Все забыли, что человеческая жизнь на вес золота. Только в тундре это осознаёшь, — ответил Тукарчэ. — Не бойся. Я — человек слова.

Жена закивала, подтверждая его слова. Целый месяц Валентин помогал супругам по хозяйству. Пас оленей, охранял стадо от волков, ладил предметы быта, ходил на охоту. Тукарчэ часто ездил в посёлок, наводил справки о пришлых людях и местных охотников за головами.

Настал день расставания. Тукарчэ снабдил Валентина небольшой суммой денег, едой, нормальной одеждой. Подарил хороший нож. Он попросил оставить ему всё лесное оружие и одежду Валентина. Сказал, что как тот разберётся с делами, пусть пришлёт за ними. В городе первобытные орудия убийства ни к чему. На том и порешили.

Валентин попрощался с женой Тукарчэ и тот отвёз его на поселковую автостанцию, откуда шли автобусы в город. Они обнялись на прощание. Валентин обещал отдать долг супругам, как всё устаканится.

Валя сел в подошедший автобус. Долго махал рукой Тукарчэ, пока тот не скрылся из виду в морозной дымке. Впереди лежал позабытый человеческий мир с его грязью и святостью. Там Валентина ожидала либо быстрая смерть, либо неизведанная жизнь.