Мой папа - Дед Мороз (СИ) - Резник Юлия - Страница 25

- Ну, будешь на елку вешать, или уже передумал? Смотри, как надо…

В общем, вечер получился замечательным! Илья опомнился только тогда, когда Надя непрозрачно так намекнула, что Эльфу давно пора спать. Мужчина встал с пола, на котором они сидели, наблюдая за мигающими огоньками на елке, и нерешительно переступил с ноги на ногу. Уходить не хотелось. Совсем. Он такого счастья сто лет не испытывал... Даже забыл, как сердце сжимается, когда вот оно – счастье. Бери – не хочу. А потому удивился даже, когда сердце затрепетало.

- Тогда я пойду, да… Увидимся завтра?

- Обязательно. Мне на работу, помнишь? – улыбнулась Надя.

- Не-а, - честно признался Левин, - я рядом с вами вообще обо всем забываю!

Надя зарделась и перевела смущенный взгляд на сынишку. Пригладила его вздыбленные волосы.

- Тогда я тебя провожу.

- Ага…

- Сейчас принесу куртку.

Илья кивнул. Нагнулся, чтобы обуть ботинки. Пошарил взглядом в поисках ложки для обуви, а наткнулся на темный взгляд сына. И его словно озарило! Не успев ничего обдумать, Илья осторожно погладил ребенка по голове и резким движением вырвал из совсем не по-детски густой шевелюры пару волосинок. Малыш и сообразить ничего не успел – так стремительно он двигался. Секундой спустя в тесный коридорчик вернулась и Надя. Странное чувство охватило Илью, когда он уходил.

=17=

Это странное чувство не покидало его и всю дорогу до дома. Будто сердце холодной рукой кто-то сжал. Будто он что-то неправильное сделал. Обычно Илья был в ладах с собой и теперь растерялся, не понимая, что происходит. Казалось бы, все было хорошо! За исключением явления нехорошего человека. О проведенном в компании сына и Нади вечере у него остались только самые приятные, светлые воспоминания, так почему же во рту горчит, как будто он сделал что-то неправильное? Илья только раз себя так чувствовал. В далекой юности. Когда у Альки Розенфельда отбил девчонку. Увел с собой. Но шансом не воспользовался. Противно стало. От самого себя противно. Илья тогда плюнул на все и пошел с Алькой мириться. Вместе они распили бутылочку какого-то ужасного портвейна, под конец вечера резюмировав, что все бабы – зло. И не стоят они крепкой мужицкой дружбы. На том и порешили. К слову, Алька быстро утешился, женившись на другой. Хорошей смешливой девушке. С тещей, конечно, ему повезло не так сильно, но поскольку стать Лизкиным мужем, не став ее маме зятем, Алька не мог, пришлось смириться.

- Ну, и где тебя носит? – сварливо спросила бабка, едва Илья переступил порог дома.

- Я ведь предупреждал, что задержусь.

- Предупреждал он! Двенадцатый час…

- Ладно-ладно. Не сердись. Я с Надей был. И, наверное, с сыном.

- Час от часу не легче. Нет, вы посмотрите на это, вэй! Уже наверное?

- Я не знаю… - Илья размотал шарф и принялся сбивчиво рассказывать Саре Соломоновне обо всем, что произошло. Во время повествования они каким-то образом плавно переместились в кухню, где бабка заварила терпкий насыщенный чай с бергамотом. Выслушав внука, женщина покачала головой и устало опустилась в старое кресло в рубчик, которое, казалось, стояло в этой кухне всегда.

Возраст сказывался. Восемьдесят второй год. Она не молодела. А уйти не могла. Как можно, когда единственный внук не пристроен?! Говорила ведь Ирке, что не пара ему та Алка, так дочь на своем стояла. И вот что теперь?! Умереть спокойно не дают. Всему их надо учить… Женщина тяжело вздохнула.

- Послушай сюда, шо я тебе скажу. Ты, конечно, Илюша, как всегда, прав. Только в этот раз я с тобой категорически не согласна. Ты мальчонку за своего признал? Признал. А на шо тебе тот тест, не подскажешь?

- Ну, как же… - растерялся Илья, разводя большущими ладонями. – Убедиться…

- И для этого тебе нужны всякие тесты? Или как, бишь, его? ДНК? Ослеп ты, что ли? И чему я тебя только учила?! Оно ж либо наш, либо нет. А если наш, так на шо тебе тесты? Ты ж по уши встрял в эту Надю. Или думаешь, я не вижу? И знаешь, шо я тебе таки скажу? Нет? Не догадываешься? А вот послушай! Если женщину любишь, то какая разница, чей ребенок? Особенно, если он наш?! А не умеешь любить – сиди, дружи! Но передо мной тогда не отсвечивай, – резюмировала Сара Соломоновна, прытко вскакивая со своего места.

- Да я же…

- Да ты ж! Иди уже с глаз моих! Фитилек…

- Ба!

- Не бабкай!

Сердито сопя, Сара Соломоновна пошаркала прочь из кухни.

- Свет не забудь выключить! Дорогой нынче свет… - заметила, перед тем как захлопнуть дверь в спальню.

Илья растерянно погладил бороду. Достал платок, в который завернул волоски Эльфа, и вздохнул тяжело. Он не знал, как поступить. Может быть поэтому чувствовал себя настолько паскудно. Наверное, права была бабка, когда на него разозлилась. Хоть бы давление не поднялось…

Посидев в раздумьях еще немного, Илья убрал со стола старые, уцелевшие каким-то чудом чашки из разных сервизов, и медленно побрел к себе. Старая кровать его уже не вмещала. Ноги свисали с края, но спалось все равно хорошо, как бывает лишь дома. Там, где засыпал и просыпался тысячи раз. Обычно спалось, да… Но в ту ночь что-то мешало. Что-то зудело внутри. И опять как будто стыдно за себя было. Хотя, казалось бы, ну, чего ему на самом деле стыдиться?! Ситуация у них сложилась патовая. Надя обсуждать тему отца своего ребенка категорически не хотела – он ведь намекал! А ему, как ни крути, просто необходимо было удостовериться, что Эльф – его! Так сказать, для душевного равновесия!

Покрутившись с боку на бок, Илья сердито отбросил прочь одеяло и встал. Замер перед зеркалом. Нерешительно сдвинул вниз резинку пижамных брюк и уставился на собственную з*дницу. Единорог на попе был предметом шуток для многочисленных друзей Ильи еще со времен института. Не то, чтобы он его кому-то демонстрировал… Просто, когда пришло время учиться ставить уколы, пришлось пожертвовать собственной… эээээ… ягодичной мышцей на благо науки. Ну, и началось…

Входная дверь распахнулась:

- Ну, и чего ты бродишь, спать не даешь?! Ты чего на своей ж*пе в полтретьего ночи не видел?

- Ба! – возмутился Илья, судорожно натягивая штаны.

- Спать иди, созерцатель! – пробормотала Сара Соломоновна, выходя из комнаты, - где это видано - посреди ночи собственной задницей любоваться? - причитала она.

- Я родинку разглядывал! У Эльфа такая же!

- Ну, и какой тест тебе еще нужон?! – донеслось до него напоследок. И правда. Или все же… Как знать?

Нет. Подумать только! Вошла без стука… А он тоже хорош. Нужно с этим что-то решать. Съезжать от греха подальше! Под эти мысли Илья, наконец, уснул, чтобы проснуться уже ближе к обеду.

- Вот же черт! Ба! Ты почему меня не разбудила?! Мне же на работу, - крикнул Илья, проталкивая ногу в штанину наглаженных брюк.

- Чего орешь? Дала тебе выспаться. Ты разве не рад?

- У меня совещание было сегодня назначено…

- Тогда поторопись. Завтрак на столе.

- Ты прелесть, бабуля.

- Не подлизывайся! Я все равно на тебя зла…

- А ты не злись! А хочешь… хочешь, я тебя познакомлю с Эльфом? Тогда ты не будешь злиться? Скажи, что не будешь… - дурачился Илья, подхватив старуху на руки.

- Поставь! Верни на землю, Ирод, я кому сказала!

- Ну же… Не сердись, ба!

- Иди ты… завтракать!

В общем, когда Левин появился в центре, был уже разгар рабочего дня. Илья приветливо поздоровался с администраторами и двинулся к совещательной, которую временно занял под свой кабинет. Открыл дверь.

- … нет, я понимаю, Надежда Леонидовна, что теперь вы могли решить, что можете работать так, как вам вздумается!

- Это почему же я могла так решить?

- А то вы не знаете! – с намеком заметил Лавров. - Но хамить пациентам нельзя! Нельзя, Надежда Леонидовна… Тем более таким пациентам!

- А я и не хамила пациентам! Я его отца взашей из стерильной палаты вытолкала!

- Послушайте, но ведь как можно… Он же не просто отец! Он – депутат…