Серебро ночи. Трилогия (СИ) - Герцик Татьяна Ивановна - Страница 78

Брат и отец обеспокоенно следили за ним.

— Я пошлю к тебе придворного лекаря, Беллатор. Надеюсь, он поможет. Хотя я на это особо не надеюсь. Говорят, очень хороший лекарь у графа Контрарио, но обращаться к нему за помощью нам как-то не с руки.

Беллатор скорчил болезненную гримасу, долженствующую обозначать саркастичную улыбку.

— Это будет забавно, если от укусов графских крыс лечить меня будет графский лекарь.

— Наоборот, это будет только справедливо, — развеселился Сильвер. — Нет, серьезно, давай пошлем за ним?

— Если наш лекарь не сможет помочь, то пошлем, — сурово уверил Медиатор. — У тебя нет лихорадки, Беллатор?

— Пока нет. Но чувствую я себя паршиво. Яд расходится по крови, другой причины я не вижу.

— Сейчас закончим с герцогом, и иди к себе. Лекаря я пришлю.

Принесли легкие закуски, поставили перед ними. Сильвер тут же взял кусок пирога с мясом и принялся с удовольствием жевать, запивая вином. Беллатор лишь отпил немного вина и поставил почти полный бокал на стол. Отец проследил за ним обеспокоенным взглядом и озабоченно покачал головой.

Вернулся секретарь и с привычным поклоном подал бумаги Медиатору. Кратко поблагодарив, он отпустил его быстрым взмахом руки. Пересмотрел пожелтевшие от времени бумаги и выбрал одну.

— Прочитай это, — он протянул лист Беллатору. — Это герцог написал мне перед смертью.

Тот взял бумагу и принялся читать. Почерк был витиеватым и мелким, как и сам весьма непоследовательный герцог.

От крысиного яда голова Беллатора кружилась, в глазах появилась противная муть, и осилил он письмо не сразу.

— Герцог подозревал в похищении беременной жены маркиза Белевотто и собственную дочь, маркизу Пульшир, мать нынешнего маркиза. И даже разыскал какие-то доказательства. Но какие? Ты видел их, отец?

— Нет. Похоже, маркиз Белевотто их попросту уничтожил.

— Но маркиз погиб прежде, чем умер герцог.

— Да. Признаюсь, не без моей помощи, — в словах Медиатора сквозило самодовольство. — Я послал его во главе небольшого отряда отразить нашествие имгардцев.

— Он что, был опытным военачальником? — Беллатор попытался припомнить все, что знал о прежнем маркизе Белевотто и не смог. Голова болела все сильнее, тело будто пылало огнем.

Медиатор небрежно отмахнулся от подобного предположения:

— Конечно, нет. Я даже не знаю, держал ли он ранее меч в руках.

— Но тогда как это могло произойти? — заинтересовался Сильвер. — Послать аристократов на войну наместник не вправе. Если б это было возможно, то сколько б высокородных бездельников оказалось бы в моем отряде!

— Это была ловушка, — откровенно признался Медиатор. — Маркиз всегда был чересчур хвастлив. Однажды на совете аристократии он слишком громко разглагольствовал о неспособности наших военачальников правильно распределять свои силы. Я поймал его на слове и предложил самому возглавить отряд, раз уж он так много понимает в воинском искусстве. Отказаться он не мог, это значило выставить себя хвастуном и трусом, его слова слышали слишком многие.

— Это не ловушка, это элементарная глупость. И что, его привезли мертвым?

— Да. Причем погиб он от вражеской стрелы! — с нажимом подтвердил Медиатор.

— Это не новая смерть, отец. — Удивленный Сильвер не мог понять, почему отец так упирает на это обстоятельство. — В стреле было что-то странное?

— Она была в его спине, сын.

— Это уже хуже, — Сильвер вспомнил свой последний бой. — Или он побежал, или в наших рядах были отступники. Или, наоборот, подкупленные?

Он с намеком посмотрел на отца, но тот быстро отверг его подозрения:

— Я такого приказа не давал. Но были другие, тот же герцог Ланкарийский, которые такой приказ дать могли. Но есть еще одна странность: на нем была кольчуга. Кольчуга из закаленного булата. Крепче у нас нет. Маркиз и отправился в поход только потому, что был уверен в своей защищенности. Но стрела была пущена с такой силой, что пробила ее…

— Булатная кольчуга не защитила маркиза от стрелы имгардца? У них легкие стрелы, им даже обычной кольчуги не пробить! Да и наши стрелы, хотя и более тяжелые, кольчугу не пробьют! — недоверчиво перебил отца Сильвер.

— В том-то и дело, что она не была похожа ни на одну знакомую нам стрелу. Я велел сохранить убившую маркиза стрелу вместе с кольчугой. Они должны быть где-то в поместье герцога. Он просил меня привезти их ему, зачем, не знаю. Но его просьбу я выполнил. Посмотреть на них можно в любой момент. Как ты знаешь, поместьем управляет правительство.

— То есть ты?

— Да, по сути, я. Там есть свой управляющий, и он отчитывается передо мной о проделанной работе. Доходы идут в казну. Прямых наследников после смерти герцога искали по моему приказу. Даже с маркизой Пульшир беседовали, но напрасно. А сейчас срок секвестра подходит к концу, продлить его я не имею права. Скоро десять лет, как упокоился последний герцог, нужно передавать титул. Решение будет принимать Дворянский совет. Если мы не сможем найти прямого наследника или доказательства, что в похищении участвовала его дочь, то герцогом Ланкарийским станет либо маркиз Пульшир, либо нескио, они оба наследники по боковой линии, причем у них равные права: Пульшир внук герцога, тогда как нескио его кузен. Наследником себя считает и граф Контрарио, хотя прав на этот титул у него меньше, чем у маркиза с нескио, он всего-то внук сестры герцога.

— Сколько интересного я сегодня услышал. — Беллатор с трудом встал. — Прости, отец, но я больше ничего сделать не смогу. Болит все тело. Боюсь, у меня появился жар.

Сильвер вскочил.

— Проклятые крысы! Пойдем, я тебя провожу.

Они пошли в покои Беллатора, а Медиатор приказал привести к сыну дворцового лекаря.

По дороге Беллатор тяжело опирался на брата, его трясло от нестерпимого жара. Сильвер уложил его в кровать и стал ходить вдоль нее в ожидании лекаря. Вскоре он появился в длинной зеленой хламиде с вышитым на груди переливающимся черным Уроборосом. Змея, кусающая себя за хвост, была символом дворцовых лекарей испокон веку.

Он осмотрел укусы Беллатора и безнадежно вздохнул.

— Я приготовлю мазь и снадобье, но не знаю, насколько они помогут. Укусы воспалились и теперь начинают нагнаиваться.

— Антонов огонь мне грозит, лекарь? — спросил Беллатор как о чем-то заурядном.

— Да, — чуть поколебавшись, ответил тот. — Если бы нарыв был в одном месте, я мог бы его вскрыть. Но здесь в таких нарывах все тело. И они слишком глубоки. Яд пошел в кровь.

От бессилья метавшийся по комнате Сильвер остановился возле лекаря и спросил:

— А может ли ему помочь лекарь графа Контрарио?

Тот пожал плечами.

— Не знаю. Знаю лишь одно — граф никогда не дозволяет своим людям помогать кому-либо, кроме себя и своих слуг. Для лекаря помощь Беллатору будет смерти подобна. Так что вряд ли он согласится сюда приехать.

Сильвер озаренно подскочил на месте и бросился к двери.

— Я еду к Фелиции! Она спасала многих безнадежных больных. Надеюсь, поможет и тебе.

Беллатор, останавливая, протянул к нему вздрагивающую руку.

— О ней я не подумал, а ведь должен бы вспомнить в первую очередь. Но голова будто ватой набита. Давай поедем вместе, чтобы не тратить зря время. Мне все хуже и хуже. Прикажи запрячь мою карету.

Сильвер выбежал прочь, а лекарь принялся обрабатывать раны Беллатора. От его мази ему на несколько минут становилось легче, но потом укусы снова начинало жечь как огнем, и кружилась голова.

Прибежавший Сильвер сказал, что карета готова, и Беллатор поднялся. Его шатало, и Сильвер обнял брата за плечи. Они медленно дошли до кареты. Беллатор с трудом взобрался внутрь по ступенькам с помощью грума. Улегся на сиденье, не обращая внимания на дикую боль в спине. Сидеть он уже не мог. Подножку подняли, и карета понеслась по мощеным улицам. Сильвер скакал рядом, молясь, чтобы тетушка смогла помочь брату.

Возле монастыря никого не было. Сильвер ударил в колокол, и в окошке, как обычно, показалась одна из дежуривших в сторожке монахинь. Она узнала Сильвера и открыла ворота. Громыхая по неровной мостовой, карета подъехала к дому настоятельницы.