Терра инкогнита - Величко Андрей Феликсович - Страница 182

Магистр подтвердил, что недостатки старых кораблей ему известны, и прояснил историю появления на Мальте катамаранов, коих, оказывается, тут было уже три штуки, и строилось еще два, покрупнее. Оказывается, четверо рыцарей два года отслужили в азовском флоте, натаскивая русских моряков, где и познакомились с «Катранами». По возвращении они настояли на постройке первого экземпляра по их эскизам, который сразу показал очень неплохие результаты. Подобно галере, он мог двигаться и в безветренную погоду, причем даже чуть быстрее из-за большего удлинения поплавков по сравнению с одиночным корпусом. Но, в отличие от той же галеры, нес довольно мощную артиллерию, причем мог стрелять из нее как по курсу, так и против него. Недостатком же катамарана была совершенно недостаточная мореходность, что позволяло использовать его только при волнении до пяти баллов. Именно поэтому были заложены два в полтора раза более крупных — мальтийские корабельные инженеры надеялись, что мореходные качества новых кораблей станут лучше.

Магистру я тоже рассказал про железную дорогу вдоль канала и предложил расширить зону операций, но подальше, чем тунисцам. То есть поработать в Аравийском море, а потом, чем черт не шутит, подумать и о выходе в Индийский океан. Как и бей, де Перелльос попросил аванса и получил перечень условий, на которых ему предоставят деньги.

В три часа пополудни гость откланялся, а в половине четвертого «Врунгель» поднял якоря и двинулся на северо-восток.

Визит в Венецию не принес никаких неожиданностей, то есть и там люди тоже хотели денег, которые им были частично дадены, а частично обещаны. Причем Руццини, демонстрируя перемены в своей внутренней и внешней политике, беседовал со мной наедине, обойдясь, в отличие от покойного дожа, без трех соглядатаев за спиной. И не имел ничего против мира с турками, при сохранении за каждой стороной имеющихся на настоящий момент территорий. Правда, пока разговор будет идти только о перемирии. Потому как турки, хоть и вели боевые действия с некоторым перевесом, надорвали свою экономику даже больше венецианцев. Султанская казна была пуста, что очень облегчало моим представителям разговоры с великим визирем. Так пусть османы не расслабляются, а вкладывают те крохи, что у них еще остались, в закупки самого совершенного в мире оружия, то есть австралийского! Вот когда вооружатся как следует, будет им и мир с Венецией, а пока и перемирием обойдутся.

Таким образом, визит на родину Вивальди, которого, кстати, Руццини притащил на «Врунгеля», и он что-то нам попиликал под уху из средиземноморского ассорти, ставил последнюю точку в обеспечении нормального, полностью устраивающего Австралию порядка на Средиземном море. Теперь, даже если у Франции или Турции возникнут неправильные мысли насчет нашего канала, реализовать их они все равно не смогут. Ну а что от денег, которые были получены с клипера, осталась примерно треть, так оно стоит и большего.

С такими мыслями я смотрел на удаляющийся итальянский берег. Трубы «Капитана Врунгеля» густо дымили, машинная команда поднимала давление пара почти до максимума, потому как запасы угля позволяли крейсеру идти в Порт-Саид не экономическим, а близким к максимальному ходом.

На рейде Порт-Саида было оживленно — тут разгружались не только корабли с продуктами, камнем из Мраморного моря, но и водовозные баржи с Нила. Отсюда по железке вода развозилась по всей зоне строительства, потому как производительности солнечных опреснительных установок на Красном море уже давно не хватало.

Я попрощался с командой и сошел на берег в сопровождении взвода легионеров. Нас уже ждала рота эфиопской гвардии, которая будет обеспечивать дополнительную безопасность на маршруте. Оставалось только дождаться поезда. В данный момент он находился в восьми километрах от Порт-Саида и, значит, будет тут часа через полтора.

На этой дороге использовались уже не чугунные, а стальные рельсы, производство которых потихоньку налаживалось в Донецке. Но пока они там получались не длиннее четырех метров, да и то какие-то кривые. Но на канале в качестве тягловой силы использовались быки, так что годились и такие. Все равно скорость состава не превышала пяти километров в час. Но зато он имел стандартную грузоподъемность в двести тонн, а пару раз на пробу уже гоняли поезда по двести сорок.

В ожидании поезда я прошелся по городку. Впечатление — полный интернационал, да к тому же как минимум на треть пьяный. Ведь здесь стоял перегонный комплекс, производящий из зерна спирт для двух паровых экскаваторов. Ну а народ, видимо, быстро распробовал горючее.

Вскоре вдали показался поезд, а потом с той же стороны донеслись далекие раскаты наподобие грозовых. Но это была не гроза, а взрывные работы. В Суэце этот поезд загрузился взрывчаткой, часть ее сгрузил по дороге, а оставшееся вез в Порт-Саид, где тоже начались земляные работы и было прорыто уже около двух километров. В качестве взрывчатки нами использовались смеси бертолетовой соли со стеарином. В принципе ее можно было производить и здесь, потому как для производства хлората калия требуется только морская вода, зола и электричество, но мы не хотели показывать, что австралийскую селитру можно синтезировать, а не добывать. Поэтому производство было развернуто на севере нашего материка, неподалеку от фермы со стеллеровыми коровами.

Наконец поезд дополз до конечной станции и встал под разгрузку. Взрывчатку с него грузили на телеги, запряженные теми же быками, и отвозили в зону строительства. Потом около часа загружали платформы полуторатонными бочками с водой, после чего мы тоже двинулись к составу.

Он состоял из небольшого вагончика погонщиков, салон-вагона, прицепленного специально для меня, и девяти открытых двухосных платформ. Я залез в вагон, охрана встала по обе стороны пути, и мы тронулись.

Странное, скажу вам, ощущение — ехать в поезде, с которого можно в любой момент сойти и пешком пройтись хоть к «локомотиву», хоть в хвост состава! Поезд неспешно тащился вдоль бесконечной пыльной стройки, быки по очереди мычали, а колеса редко-редко постукивали на стыках. Хорошо, хоть в вагоне имелось какое-то подобие кондиционера, но не термоэлектрическое, элементы Пельтье все были уже давно пристроены, а работающее на принципе испарения спирта. Хреновато, конечно, оно работало, да еще и пованивало, но все же температура в салоне была градуса на три-четыре ниже, чем снаружи. Впрочем, снаружи тоже чувствовалось амбре, только не самогона, а навоза. До Большого Горького озера, где в строящемся городке Австралабаде располагалась дирекция стройки, было девяносто километров, то есть примерно двадцать часов пути. С учетом трех остановок на разъездах, где мы будем пропускать встречные поезда и менять уставших быков.

К утру следующего дня поезд преодолел половину трассы и достиг озера. Вообще-то их тут было три, уже соединенных в единую судоходную систему, — Большое Горькое, Малое Горькое и Крокодиловое. Несмотря на название, рептилий в нем не водилось, их подчистую съели еще в самом начале строительства.

В Австралабаде, небольшом чистеньком поселке из сборно-щитовых домиков, поезд простоял четыре часа. А потом мы вновь поползли, поначалу вдоль озер, но вечером вода кончилась, и слева опять пылила стройка. Поздней ночью, пройдя еще километров двенадцать, поезд встал. Как там в песне? «Слезайте, граждане, приехали, конец». Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны. Ибо мы доехали до южной части канала, в которую уже запустили воду. Дальше следовало или идти пешком, или пересаживаться на баржу.

Посмотрев, с какой скоростью движутся эти посудины, я скомандовал идти пешим порядком. Благо ночь теплая, но не жаркая, пыль осталась позади, на небе сияют всякие планеты и звезды — чего бы и не пройтись?

Через три часа наш отряд вошел в город Суэц. В гавани, выделяясь, как Илья в толпе мориори, стояла серая громада «Старшего помощника Лома».