Водители фрегатов - Чуковский Николай Корнеевич - Страница 105

Он взял разорителя селений за шиворот, поднял его одной рукой высоко в воздух, встряхнул, словно пустой мешок, и, дав ему на прощание здоровенный подзатыльник, отпустил на все четыре стороны.

Сегюи опрометью кинулся бежать. Но за ближайшим кустом он остановился, поднял с земли копье и швырнул его в Рутерфорда. Острие копья вонзилось Рутерфорду в мякоть левой ноги. Рутерфорд выхватил из-за пояса свой пистолет, но Сегюи уже исчез среди деревьев.

Из раны текла кровь. Рутерфорд не мог стоять и упал. Через полчаса его нашла Эшу. Она вытащила из раны копье, остановила кровотечение листьями какого-то целебного растения и помогла своему белому другу пробраться в лагерь победителей.

– Войско Сегюи больше не существует, – говорил Джемс Маури. – Оно частью уничтожено, частью рассеяно, частью перешло на нашу сторону. Осталось еще несколько шаек, которые скрываются в лесах где-то возле Восточного мыса, но мы их без всякого труда истребим в несколько недель. Наша армия становится многочисленнее и крепче с каждым днем, потому что рабы Сегюи целыми толпами бегут к нам. Большинство тех ружей, которые Сегюи привез с собой из Англии, находятся в наших руках.

Рутерфорд и Джемс Маури шли по берегу все той же реки, но река здесь была гораздо шире, и издали уже доносился гул морского прибоя. Со времени победоносной битвы прошло больше двух недель, и рана на ноге Рутерфорда уже зажила. Он только слегка прихрамывал.

– Сам Сегюи тоже от нас не уйдет, – продолжал Джемс Маури. – Я уверен, что не сегодня-завтра его нам выдадут его же собственные воины. Они не слишком его любят.

Рядом с Рутерфордом шла Эшу. За их спиной шагал Отако, который вел большой отряд воинов. Но Джемс Маури говорил по-английски, и никто, кроме Рутерфорда, его не понимал.

– Наконец-то Новая Зеландия будет под одной властью! – воскликнул Маури. – Все верховные вожди всех племен подчинятся Отако. Они считают себя его союзниками, но, в сущности, они все находятся в его власти. Вернее, в моей власти, потому что без моего совета Отако не сделает ни одного шага. Подумай, может ли какой-нибудь Эмаи сопротивляться мне и Отако, раз больше половины его племени истреблено и все его частоколы сожжены?

Рутерфорд и сам думал об Эмаи, который, не дождавшись даже окончательного уничтожения армии Сегюи, поспешил к пепелищу своей деревни, чтобы как можно скорее заново отстроить ее. Что сделает храбрый Эмаи, когда увидит, что его племя, только что освобожденное из одного рабства, попало в другое? Рутерфорд ясно представил себе длинный ряд истребительных, опустошительных войн, которые еще предстоят этой несчастной стране. Но он привык держать свои мысли при себе и не произнес ни слова. А между тем Джемс Маури продолжал говорить, все больше и больше воодушевляясь.

– Новая Зеландия, став единой, превратится в самую могущественную империю Южного полушария. На первых порах императором будет, конечно, Отако. Но Отако стар, и у него нет сыновей. Я женат на его старшей дочери, и никто, кроме меня, не может ему наследовать. Тебе тогда будет хорошо, Рутерфорд. Ведь я тебя полюбил за эти годы. Ты будешь моим послом. Хочешь? Представитель Новой Зеландии при лондонском дворе. Как тебе это нравится, а? Английский ткач, который работал по двадцать часов в сутки не разгибая спины из-за нескольких пенсов, – могущественный император. Английский матрос – посол, знатный вельможа, перед которым заискивают придворные дамы и шикарные кавалеры. Вот-то мы посмеемся над ними! Впрочем, я прикажу тебе, как моему послу, объявить Англии войну. Я хочу отомстить всем этим богатым господам. Они будут знать, как отправлять бедных на каторгу.

– На каком же корабле я поеду к английскому двору? – улыбаясь, спросил Рутерфорд. – На пироге, выдолбленной из соснового ствола?

– У нас будут корабли, – ответил Джемс Маури. – Сколько угодно кораблей. С этого дня мы будем забирать себе каждый европейский корабль, который подойдет к берегам Новой Зеландии. Эмаи, захватив вашу «Агнессу», сжег ее. Это было очень глупо. Каждый корабль, который нам удастся захватить, мы будем беречь и холить. Лет через десять у нас наберется целый флот. Хочешь, я сделаю тебя не послом, а адмиралом? Ты моряк, и из тебя выйдет отличный адмирал...

Сосны расступились, и перед путниками открылась широкая морская бухта. Рутерфорд, потрясенный, остановился.

Он узнал это место. Вот здесь, в этой самой бухте, пять лет назад воины Эмаи разграбили бриг «Агнессу». Значит, река, по берегу которой они так долго шли, – Темза.

Да, да, он не ошибается, он все ясно помнит. Сюда, в устье этой реки, капитан Коффайн посылал его за пресной водой. Вон мель, на которую вынесло «Агнессу» после того, как воины Эмаи перерубили якорные канаты. Вон к тому берегу привез на пирогах Эмаи своих связанных пленников.

Но что это? Ему, вероятно, мерещится! Не сошел ли он с ума? Рутерфорд протер глаза. Посреди бухты, на том самом месте, где когда-то стояла «Агнесса», он ясно видел трехмачтовый купеческий бриг, на котором суетились матросы, спуская якоря.

– Это первый корабль твоей будущей адмиральской эскадры, Рутерфорд, – сказал Маури, протянув вперед руку. – Завтра днем мы поедем туда под предлогом продажи свиней, а через несколько минут он будет наш.

Войско Отако ночевало на вершине холма, невдалеке от моря. Это был тот самый холм, где когда-то стояла деревня, в которой Рутерфорд провел первую ночь своего плена. Здесь были убиты и съедены шестеро матросов с «Агнессы». Теперь от деревни не осталось и следа – Сегюи сжег ее дотла и истребил всех жителей до единого. Но Рутерфорд сразу узнал те несколько сосен, к которым он и его товарищи были привязаны пять лет назад.

Утомленные тяжелым походом, воины, едва стемнело, заснули вокруг костров. Рутерфорд лежал на спине и глядел в черное звездное небо. Мысли не давали ему спать. Время шло, созвездия медленно передвигались среди широких сосновых ветвей, а он все еще не смыкал глаз. Случайно повернув голову, он заметил, что Эшу, лежавшая недалеко от него, возле костра, тоже не спит и внимательно за ним наблюдает.

– Эшу, – прошептал он, – отчего ты не спишь?

– А ты отчего не спишь, Желтоголовый? – спросила она.

– Не знаю, – отвечал он.

– А я знаю, – шепотом сказала Эшу. – Ты думаешь о корабле белых людей, который стоит там, посреди бухты.

Рутерфорд вздрогнул и приложил палец ко рту, чтобы она замолчала. Потом он встал, взял ее за руку и повел прочь из лагеря, осторожно ступая через спящих воинов. Часовые не остановили их, потому что Рутерфорд был вождь и мог ходить, куда ему угодно. Рутерфорд и Эшу медленно спустились с холма и в полном молчании пошли по узкой лесной тропинке. Скоро впереди раздался плеск волн, и они вышли на берег скрытого ночною мглою моря. Далеко в темноте мерцали тусклые огни брига.

– Знаешь, Эшу, – произнес наконец Рутерфорд, – если я сейчас не вернусь на родину, мне уж, пожалуй, не вернуться никогда. Такой случай снова не скоро представится.

Эшу молчала, опустив голову.

– Здесь меня удерживаешь только ты, – продолжал он. – Я очень с тобой сдружился, и мне тяжело тебя покидать. Поезжай со мной, ты отлично плаваешь, и мы с тобой без труда доплывем до корабля. Я скажу капитану, их начальнику, что ты моя жена. Он возьмет нас обоих в Англию, и мы никогда не расстанемся.

Эшу села на камень и долго смотрела в темноту, туда, где мерцали огни брига. Она думала. Рутерфорд стоял рядом с ней и терпеливо ждал. Наконец она сказала:

– Нет, Желтоголовый, нет. Поезжай один. Я не хочу тебя удерживать. Но я останусь здесь, среди моего народа. Живя у нас, ты тоскуешь по своим родным, по своим друзьям. Если я буду жить у вас, я буду также тосковать по своим родным и друзьям, по всему, к чему я привыкла с детства. А подумал ты о том, как встретят меня люди твоего народа? Они будут меня презирать за то, что я не похожа на их женщин, за то, что я не умею так говорить, есть, работать, как они.