Большой футбол Господень - Чулаки Михаил - Страница 39

В перекуры она почти не разговаривала со стражами, но и молчание сближало. А стражи даже радовались иногда перекурить без постороннего, и занятые своими разговорами, конечно уж не прислушивались, что там говорит пленнику русский доктор. Тем более, свой мужик – курили вместе.

Оставшись в очередной раз без присмотра, Клава решилась и шепнула:

– Виталик, ты меня слышишь?! Виталик!

И безразличный его взгляд, кажется, сфокусировался.

– Виталик!

Он приподнял голову, посмотрел осознанно.

– А?.. Что?.. Где я?!

– Тихо. Ты в плену у чеченцев.

– Гады! Как я попал?!

– Тихо. Потом расскажу, потом.

– А ты кто? Голос знакомый.

– Я – Клава. Только молчи, не показывай, что знаешь меня. А то убьют или сделают ещё хуже.

Виталик посмотрел вполне осмысленно и впервые ответил:

– Да… Плен… Клава…

Ну вот, начал соображать!

– Поправляйся быстрей, тогда мы убежим. А пока – не подавай виду!

– Да… Убежать… – согласился слабосильный больной.

Положение осложнялось тем, что стражи были очень старательными мусульманами – как и большинство истинных чеченских патриотов. И следовательно – не пили. А то так бы удобно и традиционно: споить стражу!

Склонность этих мелких существ к одурению тоже непонятна Господствующему Божеству. При том, что называют себя «разумными». Ведь это так прекрасно: понимать и судить здраво – по способности. У Господствующего Божества никаких иных возможностей нет – кроме как воспринимать, понимать и мыслить – и Оно не утомляется даже вечным Своим восприятием. Странно было бы, если бы Оно пожелало замутить Свои высокие мысли и впало бы во временное одурение. Но Ему и не желается: не будет ясной мысли, не будет и Его Самого! А ведь даже жрецы, провозглашающие себя слугами Бога, не всегда чужды этой дури: бывали пьяные попы, топившие младенцев при крещении. Интересно, что бы сказал самый пьяный попик, если бы Оно создало мир спьяну?!

Вот и выходит, что всеведением Оно обладает, но желания поскорей одуреть Ему никак не понять. Можно только беспристрастно констатировать: мелких планетян утомляет собственный разум. Абстракции их угнетают, вечные вопросы вгоняют в тоску. Так не лучше ли им вовсе остаться без разума? Взять да отменить всякую абстракцию, оставить как у прочих животных: поиск пищи и полового партнера?! Чтобы никаких запоев, никакой мировой тоски!

Господствующее Божество уже пристрастилось обсуждать интересные вопросы между своими воображаемыми Ипостасями:

– Очень просто, Дорогая, давай понизим в разуме всех планетян. Сразу останется меньше жестокости, меньше пьянства. То есть, пьянства совсем не останется: скоты не пьют, только люди.

– Все-таки жалко, Дорогой. Они так красиво ухаживают – это от разума.

– От чувств.

– От чувств – все половые животные. Глухари токуют, павлины танцуют. И цапли. А разумные животные придумали песни, комплименты.

– Ничего они не придумали. Птицы поют лучше. И брачные наряды у них красивее, чем человеческие.

– Ты очень строг к ним, Милый. Зачем же Ты тогда им потакал?

– Я не потакал. Потакало прежнее Оно, пока было единое и неделимое. Просто Оно не нашло более удобного способа распространять жизнь по Вселенной: рано или поздно разумные существа начинают разлетаться со своей планеты и разносить зародыши жизни. Бороться таким способом с энтропией. В этом их предназначение. Вот Оно и терпело все прочие побочные продукты разума.

– А Ты теперь предлагаешь больше не терпеть?

– Пожалуй, Мне немного надоели их злобность и склочность.

– А кто же будет разносить зародыши жизни? И как Нам быть с энтропией?

– Найдется кому разносить зародыши. Вон сколько живых планет кругом. Даже и в их галактике есть достаточно приличные планетяне. Пусть они и разносят. А эти разнесут зародыши злобы и зависти. Они и между собой ужиться никак не могут – люди с людьми. А представь, Дорогая, что произойдет, когда они встретятся с чужими планетянами! Они уже заранее готовятся, называют «звёздными войнами».

– Интересно произойдет, если масштабная звёздная война!

– Как будто и без того мало Тебе интересных сцен во всей Нашей Вселенной.

– И до какой же степени Ты предлагаешь понизить их в разуме?

– До степени шимпанзе. Смотри, какие милые животные. Достаточно разумные, умеют сшибать бананы палкой. Как мирно сразу станет на Земле! Никаких больших войн – максимум, местный мордобой.

– Они вымрут, если останутся голыми, разучившись делать одежду.

– Не все. Те, кто в тропиках, останутся. А некоторые перезимуют в пещерах. А понижать можно постепенно. Сначала выключить идеалы национальности и религии, сократить языки до ста слов – и посмотреть, что получится. Может, решим и оставить на этом уровне. А если они и из ста слов навострятся выкраивать всякие декларации и манифесты, сократим ещё раз – до десяти: есть-пить-манго-дай-на-самец-самка-спать-бежать.

– Все-таки, Милый, ты слишком строг к ним. Ведь попадаются очень симпатичные экземпляры. И так забавно играют. А как же тогда футбол?

– Да, с футболом получатся проблемы. Так что же, сохранять их как есть ради одного футбола?! Ну, ста слов, положим, хватит и на футбол, а десяти, пожалуй, нет.

– Давай подождем, Милый. Ты Сам же меня приучил смотреть, и мне теперь станет скучно без футбола.

– Подождать у Нас всегда есть время. Вечности не убудет.

Что ещё было бы заманчиво в Божественных семейных дискуссиях – размывание ответственности. Когда единое Господствующее Божество что-то решает, Оно всю ответственность берет на Себя. И посоветоваться не с кем. А тут – ни Он, ни Она толком не отвечают ни за что: обсудили, Он предложил, Она согласилась, но тут же и Она предложила немножко другой вариант, а Он взаимно согласился – так кто же в конце концов решил окончательно?! А Никто! Оба Они вместе, но в случае чего, каждый припомнит: не Я.

А Оно всегда отвечает за Себя. И немножко утомилось от вечной ответственности.

Денис уже привык: Божественные Супруги владеют Им, доказывая тем самым, что Он – Сын Их возлюбленный. Всё, что происходило с Ним, даже прежде, когда Он ещё не знал, Кто Он, происходило по Их воле и ради Его блага, даже если иногда Он думал, что Ему не повезло. И припадки Его, которых он стыдился и скрывал по возможности как позорную болезнь – разве не знак избранности?! Действительно, припадки были у Мухаммеда, именно во время припадков Пророк получал от Аллаха истины, записанные в Коране. А Мухаммед как и Христос – достойные предшественники, можно сказать, коллеги. Кстати, у Христа тоже были какие-то отключения, которые не названы в Евангелиях припадками, вероятно, просто из чувства такта. И у многих других великих людей – тоже.

А то, что дома у Него не было мира, что воюют земные отец с матерью – тоже знак, тоже в конце концов к лучшему: ведь если бы дома всё было убаюкивающе хорошо, не беспокоился бы Он, не искал чего-то иного – ходил бы как все теперь в унылую церковь, думал бы, что истина изрекается устами жалкого чинуши отца Леонтия. Но беспокойство, неудовлетворенность толкнули Его к поискам, и тут же Родители Небесные послали Ему под видом нищего этого славного Онисимова, который так хорошо всё устроил.

Вот пришло Ему в голову, что надо Ему выйти на улицу и учить народ. Заодно обновить мамину накидку – очень удачный оказался фасон: с первого взгляда видно, что не зачуханный школьник топает, а шествует Сын Божий. Цвет хорош тоже: яркосиний насыщенный – но без дешевки. Пришло Ему в голову идти, Он и объявил сразу:

– Пошли! Пошли торгующих учить. Облачаться давайте.

Христос когда-то изгнал торгующих из храма – и совершил большую ошибку. Торгующих надо приводить к Богу, к Супругам то есть, не брезговать душами, пребывающими в корыстных заблуждениях.