Шахматы. Чёрная королева (СИ) - Флёри Юлия - Страница 102

— Как ты себя чувствуешь? — Услышала его голос совсем рядом и в ту сторону подалась, в объятиях утопая. Больше не хотелось свободы. Хотелось забытого на время чувства защищенности, чтобы пространство замкнулось, чтобы во всем мире остались только они вдвоем.

— Мне больно. — Глухо отозвалась.

— Что болит?

— Все. Душа, тело, голова раскалывается от обилия мыслей и проклятий. Где мое кольцо? — Ужаснулась вдруг, пожалуй, впервые за все время почувствовав потребность в нем. — Мое кольцо… — По сторонам огляделась, будто только что его обронила. На то, что украшало палец, аккуратненькое и скромное, глянула и вспомнила, как Вадим это колечко ей на палец надевал, как стягивал старинный перстень. — Вадим?..

— Я отдал его Решетову.

— Что? Глупость какая… Это мое кольцо, это мой камень!

— Считай, что это была плата.

— Но…

— Ты любви искала?

— Решетов здесь при чем? При чем здесь кольцо?

— Таков был уговор.

— Я ничего не понимаю. — Затряслась в его руках. — Я ничего не понимаю! — Вскрикнула, а Вадим прижал к себе, не позволяя вырваться. Руки удерживал и голову, сопротивление в доли секунды сломил и то, как постепенно опадает, почувствовал, и на руки поднял, сжав еще крепче, до боли, до ее сдавленного шипения.

— Я в судьбу верю. — Прошептал, как только сидя на кровати устроились. Он на кровати, а Марта сверху, на его коленях. — И то, что ты Решетову грозилась с кольцом расстаться в обмен на любовь, мне шуткой не показалось.

— Т-ты откуда об этом знаешь? — Нахмурилась, слабо соображая, к чему вообще Вадим сейчас этот разговор завел, что в виду имеет, но наткнулась на непроницаемый взгляд без доли шутки.

— Знаешь, Марта, Решетов, он, может, местами и человек на своем деле повернутый, но такие сгоряча брошенные фразы запоминает слету. А потом безжалостно ими апеллирует. Пришел ко мне и в деталях выложил, что да как. Сразу после той выставки, помнишь? Так будет лучше.

— Ты несешь откровенный бред. — Рассмеялась Марта, в одну секунду сменив гнев на милость. Сама к Вадиму прижалась, губами его губы нашла и так замерла, запоминая это ощущение.

— У нас все будет хорошо. — Внушительно проговорил он как только Марта отстранилась.

— Даже не сомневаюсь. Мама всегда так говорила: если долго бывает очень плохо, то потом обязательно станет очень хорошо. Мне сейчас очень плохо. — Плечами пожала.

— Что происходит в твоей голове, солнце? — Прищурился он, пытаясь разглядеть то, что скрыто, а Марта лениво отмахнулась, отвернулась в сторону, мученически скривилась.

— Плакать хочется, а слез нет. И чувство такое противное… будто привыкла. К боли и к этому ожиданию лучшего. Давай просто не будем об этом говорить, хорошо? — Невесело улыбнулась тому, как Вадим категорично качнул головой, ее предложение отвергая.

— Не нужно…

— Будешь мучить меня?

— По крайней мере, сделаю все возможное для того, чтобы ты не оставалась вариться во всем этом одна.

— Я не одна, я знаю, я… — Поторопилась заверить, но Вадим перебил.

— И сделать вид, что забыла, тоже не получится. — Строго предупредил, отбивая всякое желание произносить подобные слова впустую.

Так и сидели вместе до самого вечера, практически до ночи. Медленно, через силу, буквально по крупицам, но он все же вытаскивал из нее истинные чувства, болезненные воспоминания, заставлял делиться тем, что пыталась только себе одной оставить. И оба знали, что завтра он придет снова. С самого утра. И что опять будет смотреть в глаза, держать за руки и слушать, слушать, чаще молчать, лишь изредка кивая, с чем-то соглашаясь.

Так и случилось. Так было и через день. А когда он не пришел в очередной раз, а просто позвонил, Марта уже места себе не находила.

— Я хочу домой. — Жалобно прошептала, вместе со словами выталкивая из себя усталость.

— Марта, я разговаривал с врачом. Еще рано. Еще нужно отдохнуть.

— Я хочу домой. — Проговорила она тверже, увереннее, а Вадим отчего-то замялся.

— Я вечером приеду, и мы это обсудим.

— Я не могу здесь больше. Я задыхаюсь. На меня стены давят, запах этот отвратительный, Вадим, забери меня!

— Меня сейчас нет в городе, солнце. — Проговорил он будто через силу и замер, ожидая реакции. — Я буду вечером. — Повторил, так ничего и не услышав в ответ.

— Я не мо-гу!.. Это не каприз, это не истерика, но мне сейчас очень плохо!

— Марта, мне спокойнее, пока ты под присмотром. Я заберу тебя вечером. Сегодня. Я тебе обещаю.

— Нет, сейчас! — Получилось громко и вспыльчиво. Марта огляделась по сторонам, но все старательно делали вид, что ее возгласа не услышали.

— Я Сергея пришлю. — Нашелся, что ответить Вадим и буквально почувствовал, как напряжение Марту отпустило. — Только пообещай, что без него никуда не уйдешь. Он привезет одежду и пальто, ключи от квартиры. Побудь пока у нас, к себе не заходи. Договорились?

— Да…

— И не вздумай стоять у плиты, в холодильнике все есть. Ты меня услышала?

— Да…

— Я люблю тебя. — Проговорил будто взволнованно.

— Я знаю. — Сдавлено прошептала в ответ Марта и крепко зажмурилась, а Вадим практически физически почувствовал, как ее отпускает. Будто напротив нее стоит, видел, знал, что сейчас свободной ладонью Марта смахивает со лба ледяной пот и дыхание переводит. — Спасибо. — Добавила совсем тихо и трубку повесила.

А когда приехал водитель Сергей, едва не бегом переоделась и к нему направилась, только бы врачи не передумали, только бы Вадим не успел дать другие указания. В служебную волгу заскочила и блаженно прикрыла глаза.

— Хорошо выглядите, Марта Вениаминовна. — Тут же улыбнулся Сергей, а она, наоборот, нахмурилась.

— Да уж… Свобода мне к лицу. А почему так официально? — Бровь изогнула. — Кажется, я моложе тебя.

— А при чем здесь возраст? На вас один раз стоит глянуть и все ясно становится. Называю так, как считаю нужным, да и Вадим Алексеевич весьма точно указал на ваше положение. Так что это не обсуждается.

— Вот как? А что он еще сказал?

— Приказал доставить в целости и сохранности. — Вроде как основы основ проговорил Сергей и сильнее в руль вцепился. — В прошлый раз нехорошо получилось. Вы уж меня простите.

— Да за что это? — Натурально удивилась она, чувствуя, как заряд позитива, бодрости и сил буквально переполняет изнутри.

— Ну, как же… вроде как я вас должен был тогда забрать.

— Ох, Серега, думаю, с вами или без вас ничего бы не изменилось. Не назову все это расплывчатым словом «судьба», но то, что произошло неизбежное, вот это точно.

— Вы очень быстро в себя пришли. Кто бы мог подумать… Вадим Алексеевич тогда весь город перевернул. Без преувеличений. Всех на уши поставил и уже через четыре часа мы были в том подвале, а вас нет…

— Четыре, а мне обещали, что будет сутки искать. Просчитались…

На подобное заявление Сергей возмутился, всполошился, но уточняющих вопросов задавать не стал.

— Я думал, он разнесет там все. Хотя, наверно, он и разнес… Таким тоном выйти попросил, что меня самого холодный пот прошиб, а мужик тот только улыбнулся. Форменный псих. Единственное, что сказал, так это в какой вы больнице. А сегодня, так и вообще!..

— Что сегодня? — Подхватила Марта, а мужчина слабину дал, голову набок склонил и кисло скривился.

— Сегодня у Вадима Алексеевича командировка. Вообще, ему билет на утренний поезд предоставили, а он что-то там переиначил, меня гонял, чтобы на ночной обменял. В два часа отправился, а вечером, стало быть, планировал назад, хотя командировка рассчитана на два дня. Я так и понял: с вами что-то. Когда дело касается вас, он неуправляемый становится. Никто не указ. Ох, и ловко же вы, Марта Вениаминовна, с мужчинами управляетесь!

Не то похвалил, не то осудил Серега, но Марта улыбнулась.

— И сами вы необычная. Я таких, пожалуй, и не встречал. И имя… В марте, небось, родились, потому так и назвали?

— Вы очень догадливы, молодой человек. И, раз уж Вадим Алексеевич отбыл, а мне оставаться одной никак нельзя, не составите ли вы мне компанию?