Разреши тебя любить (СИ) - Флёри Юлия - Страница 78

– Я могу к тебе прикоснуться?

Её губы еле шевелятся, теперь точно видно, что кровь у Оксаны, быстрой каплей набирается из ранки, но не успевает стечь вниз, потому, как она её слизывает.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что я не верю в то, что это происходит. – Было ему ответом.

И он сам берёт её ладони в свои, поднимает к лицу. И она прикасается. Нежно, легко, словно к чему-то хрупкому, ранимому. До одури приятно и сладко, как в первый раз.

Шумное дыхание и тихие стоны, разрушающие внешнюю оболочку злости, неприязни. Губы сталкиваются между сильными толчками, пальцы сплетаются, не давая отстраниться. Вдруг красота и сладость мгновения пропадает, и Игорь с головой окунается во всё то дерьмо, в котором барахтался до этого. Он трахает Оксану за деньги, большие деньги. Она не пришла к нему сама. Она пришла отрабатывать долг и становится противно. Он снова впивается в её губы, проводя напористым языком по свежим местам укусов, срывая с губ болезненный стон, который теперь, полностью расслабившись, скрыть невозможно. Пальцы натирают набухший клитор, вызывая в её теле дрожь, болезненные стоны сменяются стоном удовольствия. Странное ощущение того, что он её втаптывает в грязь своими действиями, наверно так и есть, в ту самую грязь, в которую давно погрузился сам. Злость в крови смешалась с алкоголем, и теперь не осталось нежности. Грубая, суровая реальность, в которой она проститутка, а он клиент. И он наказывает её за то, что опустилась до такого, что согласилась, что стелется под него и стонет. Добившись её оргазма, врезается в мягкое тело несколькими резкими толчками и кончает сам.

Отдышавшись, когда глаза смогли сфокусироваться, видит перед собой её раскрасневшееся лицо, потерянный взгляд, она уловила перемену в его настроении. Теперь её руки упираются в его живот… как же это противно! Или ей самой противно прикасаться к нему? Новая порция ненависти и злобы накатывает. Снова рваный поцелуй, который в расслабленном теле вызывает отторжение и она пытается отбиться, но тщетно, мёртвая хватка.

Посмотрел в её глаза, нет, они даже не слезятся, а ведь должны, ей ведь больно. Неужели можно запрограммировать себя на боль и унижение?

– Понравилось? – Его голос звучит сипло и неестественно, предательски некрасиво.

– Понравилось. – Дерзко отвечает Оксана, за что получает пощёчину.

– А мне нет. Ты хорошая шлюха, Оксана, но не стоишь тех денег, которые мне должна.

В её глазах ни капли удивления или сожаления. В них ничего нет, маска, непроницаемая, такая же, как и у её бывшего мужа. Тот же пустой взгляд, словно под гипнозом, нечитаемый. Как же она на него похожа, не зря когда-то выбрали друг друга.

– На выплату долга по условию контракта у вас четыре дня. Предлагаю начать сейчас.

После этого он отпустил её руки, а она поднялась, одна нога замлела или просто запуталась, и сразу слезть со стула не удалось, но Оксана держалась до последнего, с уже привычным равнодушием выдохнула и вторая попытка удалась, теперь она стоит рядом, а ему холодно и одиноко… без неё.

– Я могу идти?

Её голос звучит сухо и отстранённо, не так, как он хотел бы. А что он хотел, не знал и сам, но только не этого. Она развернулась и сделала несколько шагов, стояла спиной, ждала ответа. Но ответа не было, Игорь ещё не решил, чего он хочет, наверно, никогда её не отпускать, но возможно ли это? Глянул на открытую шею, плечи, на прямую спину, желание разыгралось с новой силой мгновенно. И снова злоба, откуда её столько?.. Непокорная Оксана, почему она такая… сильная, неужели всегда была такой, или всё же хорошие учителя? А-а… к чёрту! Всех, и её в первую очередь! Резко поднялся, схватил её за шею и наклонил, прижимая щекой к столу. Она сдавленно крикнула, видимо, не рассчитал, ударил, но сейчас было не до этого. Задрал подол платья, забрасывая его на спину, погладил нежную кожу на ягодицах. Резкий удар, красный след от ладони и снова сдавленный, но уже скорее, писк, чем крик. Ещё удар, но она уже подготовилась, Игорь даже почувствовал, как грудь наполнилась воздухом и теперь Оксана не издала ни звука.

– Кажется, ты просила жёстко, да, детка? Ну, извини, за четыре года понятие жёстко изменилось. Придётся терпеть.

И резко вошёл, бить больше не хотелось, да и смысла нет, когда нет отдачи. Он хотел, чтобы попросила, чтобы остановила, чтобы заплакала, наконец. Да, сломать, растоптать, тогда будет проще забыть, она уже не будет идеальной мечтой, она станет как все, обычным ночным развлечением, каких у него множество. Заметил, как Оксана ухватилась пальцами за край стола, когда движения стали слишком сильными, толчки мощными. Любовался на её спину, на талию, за которую сейчас держался, такая тонкая, кажется, одно неверное движение и сломается, только не сломается, потому что Оксана не женщина, она кремень. Видел, как по бедру тонкой струйкой стекает его сперма, он ведь даже не подумал о предохранении, и сейчас не хочет думать. Этот раз должен запомниться им обоим. Сколько раз после их первой ночи он гнался за этим ощущением тепла и полёта, скольких перепробовал, но результат всегда был одинаковым. Даже подумал, что тот незащищённый секс был как наркотик, первый раз никогда не повторяется, а теперь знал, что повторяется. Она его наркотик и больше никто не нужен. Гладил спину, шею, плечи, вдалбливался в тело, но больше она не издавала ни звука. Чувствовал её напряжение и раздражался всё больше. Он хотел, чтобы она получала удовольствие, чтобы просила о продолжении, но её чёртова гордость и его упрямство всё испортили. Был только секс, похотливый, животный секс. Никаких чувств.

Когда кончил второй раз, не смог отойти от неё. Разумом понимал, что больше не притронется, чувство вины заглушило все остальные, но и отпустить не мог. С собой боролся, но безнадёжно. Отдышался, отошёл, Оксана спокойно поднялась и поправила юбку. Бросила на него колкий взгляд, почему-то показалось, что она над ним смеётся.

– Что-нибудь ещё? – Ещё и бровь изогнула, это невозможно!

Если бы не было так противно за себя, рассмеялся бы над её поведением. Как заправская шлюшка, отряхнулась и готова идти дальше.

– Нет, детка, ты не входишь в мою возрастную категорию – Попытался уколоть напоследок. – И сутенёру своему передай, что номер не прокатил.

Подошёл к столу, достал салфетки, вытер себя. Оксана невозмутимо вытащила одну. После с отвращением швырнула ему на стол, на то место, где он до этого держал её.

Расправила складки платья, было бы зеркало, наверно и улыбнулась бы своему отражению, шагнула к двери, щёлкнула замком, отпирая, нажала на ручку. Внезапно повернулась, и, дерзко улыбнувшись, добавила.

– И да, Игорёша, – этот её снисходительный тон добил окончательно, – включи телефон, там тебе человек дозвониться не может.

С этим и ушла, а он так и остался с перекошенным лицом, неудовлетворённым эго, и разбитым сердцем. Что-то ему не понравилось в её взгляде, едкий, цепкий, голос язвительный, чуть надменный. И телефон включил, правда, не мог понять, зачем его отключал… Ах, да, он же морально готовился к разврату. Оксаны рядом нет, он вроде получил, что хотел, только тошно и противно. Она была права – всё не так, не должно быть так.

Не успел телефон продемонстрировать чудеса навигации, и едва загорелись антеннки в правом углу, как и правда, раздалась вибрация, и на вызов он ответил несколько растерянным тоном.

– Игорь Дмитриевич, это Иванов. Тут металл доставили, а хранилище уже закрыто, кого вызывать.

– Какой металл?

– Ну, как заказывали. Накладные в порядке.

В горле появилось неприятное жжение, а в груди сдавленно потянуло, уставившись в одну точку, Игорь наклонился вперёд, цепляясь за голос из трубки, как утопающий за соломинку.

– Я не понял, когда?

– Да уже часа два как. Тут их главная приезжала, Оксана Владимировна, кажется, просила отзвониться вам, а вы молчите.

– Стой, стой, подожди… – В голове не просто беспорядок, там настоящий переворот. Что происходит?! – Подожди, Оксана сопровождала?