Хищник цвета ночи - Серганова Татьяна - Страница 52

— Остальное она отказалась мне говорить. Вся информация у дяди Кирка.

— А ты с ним говорил — или к нему сейчас никого не пускают?

— Пускают. Он в сознании, но я с ним не разговаривал. Когда был на полпути сюда, позвонила мама и сообщила, что он хочет поговорить с тобой.

— Со мной? Зачем?

— Видимо, желает покаяться или просто что-то сказать. Я не знаю. Вик, но неужели ты не хочешь узнать правду? Или тебе легче винить во всем меня?

— Не знаю, — призналась ему. — Мне бы очень хотелось, чтобы это был сон. Чтобы я проснулась утром и все стало иначе.

— Насколько иначе? Меня в твоей реальности быть не должно? А нашего ребенка?

— Про это сейчас рано говорить, — упрямо повторила я. — И вообще, еще пару дней назад ты утверждал, что в твоей жизни нет места семье, любви и детям. Или это была ложь?

— Несбыточная мечта, о которой больно даже думать. А она внезапно начала обретать черты, запахи, вкусы и звуки.

— А я? Какое место в ней занимаю я? Инкубатор для детей? И, кстати, почему твой хищник молчит? — спросила я, неожиданно поняв, как изменились наши отношения. — Ты на наркотиках? Почему он не реагирует на меня?

— Потому что уже не надо, — тихо, но твердо ответил Ник. — Потому что все уже произошло.

— Что произошло?

— Беременностью назвать нельзя, но… оплодотворение состоялось. Дальше все зависит от твоего организма.

Как я себя чувствовала после этого? Сложно описать и сравнить не с чем, но было не очень хорошо.

— Как мило, — в конце концов произнесла я, пытаясь хоть как-то сдержать боль в груди. — А сюда ты приехал зачем? Убедиться, что получилось, или закончить начатое?

— Вик…

— Ник, ты серьезно думаешь, что после такого я начну тебе верить? Что это был не обман с твоей стороны, а лишь стечение обстоятельств?

— Это не было стечением обстоятельств. Нами воспользовались, — поправил меня мужчина.

— А ты такой наивный, что этого не понял. Одно дело я, Ник. Но ты хищник, тебе скоро пятьдесят лет, и ты не понял, что с тобой играют? И кто из нас дурак, Н’Ери?

Слова были резкими, обидными, даже вне себя от злости и отчаяния я понимала, что немного хватила лишку, но остановиться не могла. Мне хотелось сделать ему больно. Хотелось причинить страдания. Чтобы Ник испытал хоть капельку тех чувств, которые сейчас терзали меня.

Испытывал, я видела это в его глазах. И с замиранием сердца ждала ответа, злости или еще чего-то. Но Ник лишь нахмурился и отвел взгляд в сторону.

— Я дурак. Ожидая подлянок от остальных, все время оставался начеку, а расслаблялся только с родными. Только с ними я мог быть настоящим, свободным и спокойным. За это и поплатился. Это моя ошибка, Вика. Я просто не ожидал от них удара.

— Чем ближе человек, тем тяжелее удар, — заметила я, чувствуя, как гнев уходит, уступая место жалости.

— И тем труднее поверить в предательство, — кивнул хищник. — Прости, я, наверное, резок, но мы же договорились быть честными друг с другом. Говорить правду.

Договорились, но кто же предполагал, что все так повернется.

— Я не знаю, что мне делать, — тихо призналась ему, обняв себя за плечи. — Просто не знаю. Мне хочется тебе поверить. Правда. Но слишком много неясного и непонятного.

— Понимаю, тебе сейчас очень трудно, то, что произошло между нами, не означает, что я перестал чувствовать тебя. Наоборот, — Ник глубоко вздохнул, осторожно коснулся моего плеча, словно боялся, что я его оттолкну, — я никогда так ярко не ощущал тебя. Не знаю, с чем это связано. Если честно, я никогда не интересовался шаери и всем остальным. Зачем, ведь этот дар мне никогда не получить… Еще одна моя ошибка. Если бы знал, то не сделал столько ошибок, не потерял тебя.

— И что ты чувствуешь? — с трудом произнесла я, замечая, как потихоньку оттаивает сердце. Руки опустились вниз, коснулись живота.

Как же мне хотелось ему верить.

— Твои эмоции, чувства, боль, тоску и разочарование… Теперь понимаешь, почему я сорвался на этом типе? Он схватил тебя, сделал больно. У меня едва крышу не снесло. Клянусь, мне хотелось его убить.

Бедный Андрей.

— И как долго это продлится? Это из-за… — Господи, как же сложно произнести это вслух. — Ребенка?

— Не знаю. — Его рука слегка сжала мое плечо, поднялась к шее, стала перебирать короткие локоны, едва касаясь подушечками пальцев щеки. — Мне хочется верить, что нет. Что это лишь составляющая моих чувств, а на самом деле они глубже, сильнее.

— Ник…

— Ты ведь уверена, что мной управляет зверь, что его желание и страсть бросают нас друг к другу? — со смешком произнес хищник.

— Ник, не надо. Не говори так, — взмолилась я, но мужчину уже было не остановить.

— Я ведь тоже почти в это поверил. Знаешь, как это легко? Спихнуть ответственность на других, а самому стоять в сторонке? Но я так больше не хочу, Тори. — Горячая ладонь коснулась щеки и нежно ее погладила, вызвав дрожь. — Я ведь до сих пор не верю, что внутри тебя уже растет наш ребенок. Это невероятно, удивительно, изумительно. Мысль о малыше вышибает воздух из легких и вызывает тахикардию. — Губы вновь скривились в усмешке. — Прекрасное чувство, но оно не главное. Я чуть с ума не сошел, когда понял, что теряю тебя. Что ты исчезаешь из моей жизни. Не шаери, избранная зверем. А Вика Измайлова. Моя Вика.

— Ник, — пытаясь выбраться из омута его и своих чувств, прошептала я, — ты не понимаешь, что говоришь.

— Понимаю. Вик, сейчас я как никогда хорошо понимаю, что говорю и что делаю. — Мужчина взял мое лицо в свои ладони, поймал взгляд, не давая спрятаться в скорлупу. — Дело не только в сексе, ребенке и этом чертовом контракте. А в тебе. Я люблю твою улыбку, иногда снисходительную и немного раздраженную, но все равно такую яркую. Люблю, как ты хмуришься и кусаешь губы, когда пытаешься сосредоточиться. Люблю смотреть, как ты просыпаешься по утрам, потягиваясь и сонно улыбаясь.

— Ник…

— Я тебя люблю. И готов доказывать это снова и снова, добиваться тебя любыми способами. Только не проси уйти. Не смогу. Никогда не смогу. Так что ругайся и рычи сколько угодно… Теперь я как никогда понимаю отца, его отказ от зверя и привычной жизни. Ради тебя я готов на многое.

В голове все смешалось, мысли путались, ускользали, не давали сосредоточиться.

— Я хочу тебе поверить. Правда хочу, но боюсь, — отворачиваясь, ответила я.

И волшебство исчезло.

Н’Ери неохотно опустил меня и выпрямился.

— В любом случае торопить тебя не стану и требовать ответа тоже. Ты права, сначала нам надо разобраться во всем, поговорить с Кирком.

Я кивнула и неожиданно поинтересовалась:

— Ты не думал о том, что это просто блажь? Сиюминутный порыв? Как вспышка — загорелось и погасло. Я не говорю, что твои чувства ненастоящие, просто…

— Время покажет, — прервал меня мужчина. — В любом случае я буду рядом.

Впереди что-то мелькнуло. Посмотрев повнимательнее, я увидела, что со двора вышел папа и направился в нашу сторону.

— Мне надо идти. Родители волнуются.

— Пошли, — кивнул Ник, выключая зажигание.

— Ты собрался идти со мной?

— Я же обещал, что никуда не денусь.

— И что мы им скажем?

— В каком смысле?

— В прямом. Я приехала расстроенная домой чуть ли не на Новый год. Они все уверены, что мы поссорились, что ты или твои родичи меня обидели.

— И что? — невозмутимо поинтересовался он, доставая куртку с заднего сиденья.

— Обстановка будет напряженной. Очень напряженной.

— Переживу. Ты им что-то рассказала?

— Ничего, но догадаться было не сложно.

— Отлично, выкрутимся. А я подарки привез.

— К-какие подарки? — совсем растерялась я, потеряв нить разговора.

— Новогодние. Ты думаешь, почему я задержался? Все будет по правилам, мы встречаем Новый год с твоей семьей, значит, надо все сделать должным образом.

— Ты издеваешься?

— Я вполне серьезно, Вика, — выбираясь из машины, ответил он и наклонился, заглядывая в салон. — Так и будешь сидеть или все-таки присоединишься ко мне?