В поисках единственной (СИ) - Кострова Валентина - Страница 27

— Чем же я так порадовал Бога, что он снизошел до меня, грешника, и обогатил мою жизнь твоим присутствием? — подошел к Анне, едва за секретаршей закрылась дверь, схватил ее за руку и впился в рот нетерпеливым поцелуем. Секунду бы помедлить, постараться перебороть свой порыв, но, увы. Она не осталась в долгу, не менее страстно отвечала, впиваясь ногтями в плечи.

— А ты уверен в прочности стола? — шутливо спросила Анна, когда усадил ее на поверхность стола, вставая между ее ног. Ухмыльнувшись, расстегивал ее блузку, предварительно стянув жакет. Ее дыхание было сбивчивым, груди часто приподнимались.

— Вот и проверим, насколько он крепок, — пробормотал, нагибаясь к освобожденному из чашечки бюстгальтера соску. Ее руки развязали узел галстука, пуговицы рубашки быстро расстегивались под ее пальцами, задрал юбку, кружевные чулки на подвязках стали апогеем сдерживаемых чувств. — Чувствую себя именинником! — поглаживая ее бедра, торопливо расстегивал пряжку ремня. Вот не было между нами долгой прелюдии, медленных движений. То ли вечно не то место, не то время, то ли слишком мы нетерпеливы, секс всегда был яростным, жестким, быстрым. И оба получали от этого удовлетворения.

— Дмитрий… Дмитрий Александрович, — стучась и одновременно открывая дверь, вошел Андрей. Он застыл на пороге, переводя смущенные взгляды то с меня на Анну, то обратно. Я, находясь возле окна, завязывал галстук, Анна с усмешкой рассматривала свои ногти, сидя на стуле за столом, где некоторое время назад мы предавались бесстыдной страсти. — Я тут документы принес… — он держал возле груди папку, все так же неподвижно стоял.

— Хорошо, положи на стол, я позже посмотрю их, — сдерживая улыбку, старался серьезно смотреть на Андрея. Анна встала, взяла жакет, повернулась ко мне.

— Мои документы тоже посмотри, завтра уже ждут ответа, — она двинула папку, про которую мы забыли, в мою сторону. Я проводил ее взглядом, скользя по телу, ощущал, как успокоившиеся гормоны, вновь стали шалить.

— Анна! — окликнул. Она замерла возле молчаливого Андрея, внимательно посмотрела на меня, глядя на нее, трудно сказать, чем она занималась, находясь со мной. — Мне позвонить или лично сообщить?

— Позвони, я сегодня улетаю в Нью-Йорк. До свидания, Андрей Корнеевич! — улыбнувшись нам, неторопливо покинула кабинет. Я взял папку, присвистнул, листая договора. Напрочь забыл про Андрея. Лишь успел боковым зрением заметить летящий кулак, но не среагировал.

— Ты ахринел? — скула ныла, подвигал челюстью. Он смотрел на меня сумасшедшим взглядом, ноздри его раздулись, было похоже, что он себя еле сдерживал. Человек в гневе страшен, мог убить в состоянии аффекта.

— Ты…ты…сволочь! — шипел Андрей. — Ты вообще имеешь понятие, как верность? Трахаешься с юристом, имея официально девушку, ты еще умудрился заделать ей ребенка! Да она просто любит тебя, раз терпит такое издевательское поведение! — он подошел ко мне ближе, презрительно заглядывая в глаза. Я непонимающе смотрел на него. Кто от меня ждет ребенка? Кэти? Что-то она такой новости мне не сообщала. — Имей совесть, женись на ней, дай ребенку фамилию! Она самая лучшая, других таких нет… — голос дрогнул. — Не заставляй ее плакать,…Я бы все отдал, чтобы она смотрела на меня с таким обожанием, как на тебя!

— Что-то не припомню твоего восторга по поводу Кэти…

— А причем тут твоя модель? Я говорю про Наташу.

Андрей поспешно отвернулся, чуть ли не бегом вылетел из кабинета. Прислонился к стене, прикрыв глаза. Если бы не обещание подруге не вмешиваться, ничего ему не говорить, мог бы порадовать другими новостями.

— Что с тобой случилось? — заботливо спросила Наташка, ожидая меня возле машины на парковке после работы. Я увернулся от ее прикосновения, хмуря брови. Она обиженно насупилась.

— Наташ, — посмотрел ей в глаза, — Скажи, честно, ты действительно решила вычеркнуть Андрея из своей жизни, не дав ему шанса?

— Я не собираюсь ничего менять, — отчеканила девушка, перевесив сумку на другую руку. Беременность она переносила стойко, выполняла все предписания врачей, наверное, была самой идеальной пациенткой. Ибо у нее с каждым месяцем развивались различные фобии, мне пришлось даже наорать на нее за чтение всяких ужасов на форумах, искать в себе диагнозы и толковать результаты анализов. Она тряслась над ребенком. Запрещала что-либо покупать, веря в приметы, на каждом узи постоянно спрашивала про пол ребенка, но врачи разводили руками, подшучивали, мол, жди сюрприз.

— Но он любит тебя! — тихо признался, следя за ее выражением. Губы задрожали, глаза с укором смотрели на меня, словно наступил на больную мозоль. — И ты его любишь!

Рядом стоящая машина отъехала, увидел Андрея, который ошарашенно на нас смотрел. Наташа тоже его заметила, ринулась прочь, но я успел схватить ее за руку.

— А теперь послушайте вы оба! — тяжело посмотрел на них. — Я не знаю, какая кошка пробежала между вами, что там случилось, но результат на лицо: у вас будет ребенок! — устремил на Андрея прямой взгляд. — Твой ребенок! — он вздрогнул. — Вы сейчас пойдете в кафе и спокойно поговорите, ничего не утаивая. Про страхи, про ревность, про любовь, про дальнейшее житье! Про все. Надеюсь, для этого разговора, как арбитра, мое присутствие не потребуется, — подтолкнул Наташу в сторону Андрея. — Там через дорогу неплохое кафе, — наблюдал, как эти двое, вместе перешли дорогу, зашли в кафе. Постояв некоторое время, убедился, что никто не выскочил, сел в машину и уехал.

Голова трещала. Перевернувшись на другой бок, на кого-то наткнулся. Черт! Вот это я набрался, что не помню, с кем оказался в постели. Приоткрыл один глаз, тело рядом зашевелилось. В комнате было еще темно. Так-с, я одет, вряд ли куролесил с девицами. Приподнялся, приложил ладонь к виску. Морщась от боли, побрел на кухню. Включил подсветку на нижних ящиках, ибо морально еще не готов был встретиться с ярким светом. На кухне был несвойственный бардак. Запустил кофемашину, убирая посуду из раковины, со стола в посудомоечную машину. На столе стояли бутылки. Они были и под столом.

— Знаешь, — появился Борис, весь примятый, с опухшим лицом, — если мы будем ТАК обмывать еще дочку Наташки, я закодируюсь на хрен.

— Это я закодируюсь! Печени не хватит так пить! — встрял Андрей, плетясь сзади, плюхнулся на стул. — Хватить лыбиться! — в меня полетело полотенце, увернулся, продолжая растягивать рот. — Ты алкаш Дима! Тебя хрен перепьешь!

— Он всегда пил больше всех, и чувствовал себя лучше всех! — Борис взял огурец, смотря на меня поверх очков.

— Я делаю вид, что у меня все получается, даже если на самом деле это не так! — расставил чашки с кофем на столе. — В любой ситуации! Как-никак уже не тот статус, чтобы позволит себе показывать эмоции.

— Ты становишься суше, жестче, хладнокровным, — заметил Борис, поднес чашку и с блаженством вздохнул запах кофе.

— В каком смысле? — Андрей заинтересовался, — По-моему, он всегда был таким. Если дело не касалось женской юбки.

— Это тебе не довелось его знать несколько лет назад. Мы с Наташкой жили возле вулкана, то затихал, то извергался. Во всем!

— Если вы про первого мужа Наташи, то я в курсе! — спокойно Андрей встретился со мной взглядом. — И про ножи, и про кулаки.

— Ты мне нравишься, поэтому я лелею надежду, что мне никогда не придется вставать на защиту своей подружки с дочкой. А так, — предупреждающе сузил глаза, поднося чашку. Андрей на некоторое время молчал, потирая подбородок.

— Мы подали заявление и в конце следующей недели нас распишут.

— Мои поздравления! — Борис тут же с пола поднял начатую бутылку, разлил водку по рюмкам. Я взял сигарету, прикурил, прищурившись. Мы с Андреем изучающе смотрели друг на друга.

— Мне еще нужно привыкнуть, что ты типа брата, а не потенциальный любовник, знаешь, сколько раз я мечтал тебе свернуть шею! — он взял рюмку, протянул мне. — Нам же лучше дружить, чем враждовать!

— Это ты, верно заметил, — мы чокнулись и залпом выпили. Мужики потянулись закусывать, я затянулся, выдыхая дым в потолок.