В поисках единственной (СИ) - Кострова Валентина - Страница 57

— Ты для себя открытие сделала?

— Дима, ты пытаешься сейчас меня взбесить?

— Ника, я поступил с тобой точно так же, как ты со мною за последнюю неделю! Я, знаешь ли, человек, который иногда хочет внимания и ласки от жены! Есть такой закон бумеранга, что посеешь, то и пожнешь. Поэтому в том, что ты сейчас сидишь недовольная, виновата только ты сама!

Я с недоверием уставилась на Диму. Господи, точно такие же слова, немного по-другому произнесенные, когда-то бросил мне в лицо бывший муж. У меня было дежавю. Потрясенно провела рукой по лицу. Измены не заставили долго себя ждать. Сердце от страха сжалось.

— У тебя любовница? — с ужасом ждала ответа. Дима вскинул брови, потом нахмурился. Поставив стакан на место, подошел к столу, раздвинул ноги, встал между ними.

— У тебя бурная фантазия! Мне тебя хватает за глаза, правда, в последнее время ощущение, что ты не додаешь мне себя. Никусь, — он впервые улыбнулся, лицо смягчилось, глаза потеплели, ушла насмешка, — я хочу, чтобы ты не отдалялась от меня! — его руки развязали пояс, на мгновение он довольно меня рассматривал, обхватывая ладонями груди. Соски затвердевали от ласки, низ таза заныл в предвкушении. Я теряла голову от его прикосновений, извиваясь на столе, как ленточка у гимнасток. Меня возносили к небесам и оставляли там столько, сколько мне хотелось.

— Твою мать! — рядом резко вскочили. Не открывая глаз, улыбнулась. Он редко ругался просто так. Мне даже лень было поднять руку, не то, что принять вертикальное положение. Слабость тела напоминала мне о прошедшей безумной ночи, мы занимались любовью, дарили нежность друг другу до тех пор, пока не покинули силы. А это случилось ближе к раннему утру. Даже горизонт посветлел. Думаю, одно утро без кофе переживет, да и времени на него нет, судя по тому, как сквозь зубы чертыхался. Матрац прогнулся, ощутила на себе тяжесть. Его горячее дыхание обжигало кожу, уставшее за ночь тело нашло в себе силы отреагировать. Лениво подумала о том, что на утренний «забег» у меня еще остался порох в пороховницах.

— Я люблю тебя, — прошептал он, целуя в мочку ушка, сползал вниз, стягивая простынь. Я внутренне растеклась, как желе, от этих слов.

— Дима! — воскликнула, приподнимаясь на руках, ощутив болезненный укус за ягодицу. Довольные собой зеленые глаза весело сверкнули. Он улыбнулся удовлетворенной улыбкой, встал.

— Не забудь попросить Дашу приготовить тебе двойное кофе, дабы не уснуть на совещании, учитывая, что ночью толком так и не поспал, — поддела его, натягивая простынь на себя, переворачиваясь на спину. Он, застегивая рубашку, на шее висел галстук, ухмыльнулся.

— Если я сегодня накосячу, это будет на совести твоей милой попки, — завязав последний узел галстука, повернулся ко мне лицом. — Спасибо тебе…

— Ты не должен меня благодарить! — смущенно пробормотала, пряча от него глаза. Дима подошел к кровати, сел рядом. Одной рукой обхватил мою голову, заставляя смотреть прямо в глаза. Сглотнула, настолько они были пронзительно зелеными, как молодая трава по весне. Сейчас чтобы не сказал, это шло от чистого сердца.

— Я благодарен уже за то, что ты вышла за меня замуж. За детей. За дом. За уют. Ты мой тыл. Я люблю тебя…от макушки до пальчиков ног.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала, сдерживая дрожь в голосе. Что-то стала слишком сентиментальной. Надо купить тест на беременность, таблетки таблетками, а любые контрацептивны, дают сбой. Его губы нашли мой рот. Наш поцелуй прервал настойчивый звонок его телефона. — Тебе пора, — поправила съехавший на бок галстук. Он чмокнул в лоб и ушел. Оставшись одна, растянулась на кровати. Перевернулась на его половину, утыкаясь носом в подушку, которая пахла им. У меня было в запасе пару часов просто в тишине поспать.

Припарковав машину на своем месте возле офиса, взглянул на молчаливую Вику. Она заметно нервничала. Теребила ремешки своего рюкзака, смотрела перед собой. Большого энтузиазма на ее лице не видел.

— Вик, если передумала, так и скажи. Чего ты трясешься, как заяц? За то, что раздумала, я тебя не покусаю! — повернулся в ее сторону, серьезно глядя в зеленые, как у матери глаза, с коричневой окантовкой. Она глубоко вздохнула, осмелилась посмотреть на меня.

— Ты будешь за каждый промах меня ругать? — ее вопрос заставил на мгновение задуматься. У меня все было по справедливости: и пряники, и кнут. Я никого никогда не делил, за пределами офиса мог с кем-то дружески посидеть в баре, даже Борис не мог похвастаться привилегированным положением. И что-то менять ради Вики, не собирался.

— Если ошибка будет действительно по твоей вине, я не буду смотреть, какое родство нас связывает. Ты знаешь об этом и не раз слышала об этом. Это не являлось секретом. Либо ты сейчас идешь со мной и оформляешься, либо выходишь из машины и топаешь на остановку.

— Я попробую. Уйти всегда можно. Правда?

— Я тебя насильно держать не буду.

Мы вместе вышли из машины. Вика была напряжена, украдкой озиралась по сторонам. По дороге в отдел кадров, попадавшие сотрудники на пути с любопытством рассматривали девочку, вопросительно переводили на меня взгляды. Многие узнали в ней мою падчерицу, и, узнавшие, недоуменно вскидывали брови. Не удивительно, моя позиция разделения бизнеса с остальными сферами, была притчей на языках, кто-то шутил, что это и явилось залогом того успеха, которого достигал на протяжении долгого времени.

— Дмитрий Александрович, это ваша дочка? — специалист отдела кадров, которая была недавно принята на работу, смотрела на меня с жаждой сплетней. Я скосил глаза на ее табличку на столе. Ольга Ивановна, начальница отдела, за ее спиной слегка побледнела. Я жестко посмотрел на Ольгу Ивановну, она кивнула, поняв, что нужно будет поговорить с сотрудником и повторить нормы поведения работника с начальством, очаровательно улыбнулся. Новенькая заулыбалась в ответ, разозлив масленым взглядом, устремленным на меня. Чувствую, что недолго сия мадам задержится в нашей компании.

— Римма Павловна, — интонация заставила Вику на меня настороженно взглянуть. Дети с Никой знали мои тембры, и сейчас ничего хорошего ожидать не приходилось. — Это она дома дочка, а здесь у меня все сотрудники. А вам следовало больше внимания уделять работе, а не моим родственным связям к тому или иному человеку! Поэтому, если дорожите местом, займитесь своими прямыми обязанностями! — я наблюдал, как сотрудница медленно побледнела, уткнулась в компьютер. Вика протянула документы. Оформление заняло минут тридцать, за это время попросил у Костика по телефону, бога графики и дизайна, прислать кого-то за Викой и приоткрыть занавесу этой деятельности. Мы подошли к лифту, когда двери раскрылись, навстречу хотела выйти девушка, но увидев меня, замерла.

— Меня попросил Константин Андреевич девочку забрать! — протараторила та. Я кивнул, зашли в кабину. О Вике забыл сразу же, когда лифт замер на моем этаже.

— Пап, — окликнула меня на выходе Вика, но я, обернувшись, пригвоздил ее ледяным взглядом, она заметно растерялась. — То есть Дмитрий…Александрович, вам можно позвонить? — на моем имени запнулась, покраснела. Пару секунд прикидывал в уме, для чего она может мне позвонить, но решил, что от одного звонка моя работа не застопорится.

— Как устроишься, позвони. Если не буду занят, отвечу, — с этими словами отвернулся, направляясь по коридору к своему кабинету.

Я злилась. Я сейчас была похожа на разъяренную тигрицу, у которой обидели детеныша. По правде, так и было. Вика закрылась в гостевой комнате, едва после обеда придя. Даже спросить не успела, как прошел ее первый рабочий день у Димы. Слышала из-за двери глухие рыдания. Младшие дети чувствовали настроение, поэтому играли между собой и старались на глаза не попадаться. А я ждала его. Время тянулось невообразимо медленно. Только хлопнула входная дверь, выскочила ему навстречу, отмечая, что он слишком рано пришел. Часы едва отбили восемь вечера. Дима положил ключи и вскинул подбородок, непоколебимо смотря в глаза. По нему было видно, что свою стратегию менять не собирается.