Ты — моя зависимость (СИ) - Кострова Валентина - Страница 12

— Смотри мне в глаза! — неожиданно рыкнул Саид, проникая в меня пальцами, растягивая, кружась в бесстыдно танце. Меня пошатывало, ноги стали какими-то ватными, пришлось ухватиться за его плечи, не прерывая зрительного контакта. Его движения были точными, уверенными, нажимая на ту или иную кнопку внутри меня, спазмы удовольствия накатывали волнами, пока не накрыли с головой, я откинула голову, застонала, насаживаясь глубже на его пальцы. Это было мощно, это было необычно, это было действительно грязно и так приятно. Пока я находилась в какой-то прострации, Саид убрал руку и потянул к себе на колени. Я ощутила бедрами его возбуждение, но моих губ коснулись пальцы.

— Оближи. Почувствуй свой вкус… — его голос обволакивал, я с ужасом смотрела на него, не понимая зачем он это предлагает. — Лижи! — приказал, раздвигая мои губы. К горлу подступили спазмы тошноты, но превозмогая отвращение, облизала его два пальца. Это был странный вкус. Я даже не могла его с чем-то сравнить из еды или напитков. Рефлекторно начала их сосать, видя, как глаза превращались в два голубых бездонных омута, как два портала в другой мир, о котором я лишь подозревала. Он дышал прерывисто, его член упирался в меня сквозь ткань брюк. В какой момент ремень и ширинка на брюках были расстегнуты, не поняла. Саид припустил резинку своих боксеров, свободной рукой сдвинул мои трусики в сторону и насадил на себя, не высовывая своих пальцев из моего рта.

Это не укладывалось в моей голове, я смотрела ему в глаза, они меняли выражение, они отстранялись, смотрели на меня, но мимо.

Его толчки были быстрыми, глубокими, редкими. Это не была ласковость или нежность любовника, это была контролируемая звериная сущность. Я сосала его пальцы, меня уверенно насаживали на член, а в глазах видела прищуренного зверя, который с любопытством смотрел на меня, приподнимая слегка кожу губ. Я чувствовала, как он стал дышать чаще, вытащил пальцы, обхватив меня за бедра, два толчка и впервые услышала протяжный вздох.

Затрепетала. Вот оно, да это не стон, это не крик, но хоть что-то из эмоций при нашем сближении. И если для этого потребуется стать «грязной», порочной, стану, лишь бы слышать его, лишь видеть… пусть даже и зверя.

Арина

День тянулся невыносимо долго. С завистью смотрела на проходящих мимо людей, на толпу туристов, которые круглогодично тут присутствуют. Я тоже хотела ходить по городу, как турист, вообще не думать о работе, о контрактах, о том, что фирма объявила себя банкротом. Это означало, что скоро буду сидеть без работы.

Гера обрадовался и вновь стал заводить речь о ребенке. Пора, пора, возраст не двадцать. Вздохнула, покрутила чашку с остывшим чаем.

Что-то во мне изменилось. И я не понимала, когда это произошло и с чем это связано. Папа с Ромой не обвиняли меня в крахе бизнеса, только их безразличие больно резало. Вроде не чужие, вроде должны были понимать, что я не тот человек, который может заставить изменить мнение Саида Ахметовича. Но их взгляды были полны разочарования, никчемности. Отец брезгливо заметил, что даже красота от природы бездарно использована. Я была сплошным его разочарованием. Смахнула покатившеюся слезу. Глупая ошибка его жизни, и он теперь об этом постоянно напоминает. Если бы мама была жива, если бы нам было дано еще лет двадцать, никогда бы не узнала, что у меня есть такой бесчувственный отец, такой эгоистичный брат, что ценности, которые вкладывала мне мама, в их жизни не котируются. Они не сломали меня, но заставили засунуть свое представление о жизни в самый дальний ящик, стать похожей на них. И я играла. Даже замуж выходила против их воли, не за ту «партию», я полюбила Геру за то, что он меня полюбил. Пусть немножко не так, как представлялось, но любил. И хотел ребенка.

— Привет дорогая! — муж сел напротив, предварительно чмокнув в щечку. Его серые глаза сразу же уткнулись в меню.

— Я была у врача!

— Ты хочешь сказать, что мы уже кого-то ждем? — он улыбнулся, демонстрируя любимые ямочки на щеках. Не олигарх, но хороший топ-менеджер, родной и такой привычный.

— Нет. Но врач выписала кучу бумажек, я хотела сбежать оттуда, едва мне вынесли этот список. Гер! — мне было трудно подобрать слова, чтобы выразить то, что мучило. — Я боюсь!

— Арина, что ты говоришь?

— Я боюсь беременеть, я боюсь рожать, я боюсь растолстеть, стать ужасной, и ты меня разлюбишь!

— Девочка моя, ты переживаешь со всем по пустякам. Просто расслабься, сдай для галочки все эти анализы и отпусти ситуацию.

Наш аист прилетит в нужное время!

— Гера! — набралась храбрости и взглянула ему в глаза, сжимаясь от обреченности. То, что я долгое время скрывала, теперь следовало сказать. — Помнишь, пять лет назад я лежала в больнице…

— Ну да, с аппендицитом вроде! — его темные брови нахмурились, весь он насторожился.

— Аппендицит мне удалили в школе, ты просто на шрам не обращал внимания. У меня была тогда замершая. На хорошем таком сроке, я скрывала, боялась сглазить, потому что с первых дней задержки все указывало на то, что этому малышу не суждено будет родиться. А потом…а потом я просто не хотела вспоминать ту боль, не теребить тебе душу…ведь ты только похоронил маму.

— Арина… — пораженно выдохнул Гера, сразу же передвинул ко мне стул и обнял. — Ну зачем ты так, зачем… мы бы вместе все преодолели! Мы же семья, ничего нет по отдельности, все совместное! — он приподнял мое лицо, погладил по щеке.

— Гера… — голос дрогнул, и я не сумела сдержать слез, хотелось уткнуться в его крепкую шею, выплакаться. — У меня никогда не будет детей. Ни-ко-гда!

Гера сначала смотрел с любовью, с нежность, украдкой улыбался, когда до него дошел смысл сказанного, сдвинул брови, отстранился.

— Как так?

— Чистка прошла с осложнениями. Врач говорит, что самостоятельно вряд ли получится, ЭКО тоже ничего не принесет. Шанс забеременеть один из ста.

— Один из ста?

— Да.

Мы замолчали, каждый погрузился в тяжелые размышления. Я решила для себя, если Гера решит уйти, держать не буду. Он имеет права быть счастливым, почувствовать себя отцом.

— Мне надо подумать! — он встал, уходил не попрощавшись. Я со сдерживаемыми рыданиями смотрела ему вслед. Мой устоявшийся мир рушился, медленно, но неизбежно.

Я любила бродить в стороне причалов, любоваться красивыми яхтами. Вода меня успокаивала. Надо завести рыбок. Слез не было, все было выплакано в казенном туалете. Из него вышла вся та же красавица, только губы нервно подергивались.

Засмотрелась на одну из белоснежных красавиц. На ней суетились люди, видно скоро будут отплывать. Захотелось тоже в море.

Завистливо смотрела на яхту.

— Прекрасный вечер для морской прогулки, не находите? — резко обернулась на мужской голос. В сторонке стоял Саид. Я сглотнула.

Вместо привычного мне костюма, на нем были белые хлопковые брюки, полосатая футболка. Ветер трепал черные волосы, глаза скрывали «авиаторы», он был невообразима прекрасен, как восточный принц.

— Добрый вечер! — заправила волосы за ухо, но ветер все равно похозяйничал в прическе. Мне действительно хотелось прокатиться, но не знала, как это будет выглядеть со стороны. За спиной Саида маячился угрюмый помощник. Фарид вроде.

— Ну, Арина Алексеевна, как вы смотрите на то, чтобы провести со мною два часа в открытом море? — если бы он еще улыбнулся, я бы поняла шутку и рассмеялась, но губы Саида даже в намеке улыбки не сложились.

— Мне бы хотелось! — и сделала шаг в его сторону. Если бы я тогда знала, что сделала шаг в сторону пропасти, то передумала б, развернулась и сбежала. Если бы я тогда знала, что с этой минуты моя жизнь тесто переплетется с жизнью этого мужчины, я бы попыталась разорвать нити. Если бы я тогда знала, что он станет моей зависимостью, от которой будут дрожать руки, кружиться голова, сбиваться дыхание, учащаться пульс, я бы потребовала срочного лечения и реабилитации. Но ничего этого не знала, поэтому доверчиво вложила свою руку в протянутую ладонь и спустилась к мостикам. Меня аккуратно перенес один из матросов. Если на яхте бывают матросы. Саид сам ловко спрыгнул с причала на палубу. Он не реагировал на мое присутствие, некоторое время отдавал короткие приказы, выслушивал капитана. Когда яхта отчалила, ветер ударил в лицо, я задохнулась и почувствовала себя свободной. Мне хотелось к носу корабля, смотреть вперед и видеть горизонт.