Папина дочка (СИ) - Кострова Валентина - Страница 39

— Нет! — это слово должно быть выкрикнуто, но оно еле просипело из моего горла. Папино дыхание было рядом, ровное, без судорожных вздохов и выдохов.

— Я люблю тебя! — прошептала одними губами, последний раз смотря в любимые черные угольки. Они мигнули мне, по губам догадалась, что мне в ответ прошептали: «Я тоже люблю тебя».

Закрыла глаза. Некогда самые надежные, родные пальцы вместе с моими нажали на курок. Выстрел. Слезы текли из-под плотно закрытых век, орошая мои губы. Всхлипы рвались из груди. Еще один выстрел. Я вздрогнула, чувствуя, как подкашиваются ноги и медленно начинаю оседать. Я все еще держу глаза закрытыми, ибо не в силах увидеть конец своей жизни.

Саид (07.08.2018)

Опустил руку. Внутри была пустота. Отвернулся и медленно направился к Али и Азамату. Последний смотрел на меня со смесью ужаса, ненависти и чего-то еще темного, и непонятного. Али забрал у меня пистолет и по умолчанию достал из пиджака сигареты. Диего, тот самый человек от Аида, поднес зажженную зажигалку.

— Ты опоздал! — выдохнул дым, прищуривая глаза. Али хмыкнул. — Еще пару минут и не знал бы, что придумать!

— Да я немного запутался в дороге. Не зная мест, легко в темноте сбиться с пути.

— Ладно. Теперь можно домой. Я чет устал! — одной затяжкой докурил сигарету, бросил окурок под ноги, чтобы затушить носком ботинка. Когда поднял глаза, Азамат опирался о стену и ловил ртом воздух, кажется ему было плохо. Непроизвольно дернулся в его сторону, но он выбросил руку вперед, давая понять, что к нему приближаться не стоит. Но я не послушался. Подошел к нему, он шарахнулся от меня в сторону.

— Не подходи…

— Азамат…

— Нет, пап, не надо! — он с такой болью и разочарованием на меня посмотрел, что, наверное, я впервые в жизни почувствовал, как сжимается сердце от того, что ты не соответствуешь идеалам сына. Азамат судорожно вдыхал и выдыхал. — Я знал…я знал, что ты чудовище…. Но все это воспринималось, как какой-то образ. Да, я думал ты просто играешь этакого жестокого босса, которого боятся все вокруг, едва только услышав твою фамилию… Я и сам чувствовал в себе это темное начало, но… мне казалось это, как игра! А сейчас… а сейчас я понимаю, что не хочу быть таким, как ты!!! Не хочу!!! — он кричал. Нет, не голосом. Он кричал на меня глазами, дрожащими губами, вздрагивающими руками. Он всем своим телом кричал на меня. Я видел, как он боролся со своими демонами, как он сопротивлялся, отчаянно, надрывно, пытаясь максимально защитить светлую сторону своего сознания.

— Азамат… — протянул руку, чтобы коснуться его плеча, но сын отстранился. Ладонь зависла в воздухе, медленно сжал пальцы в кулак.

— Я не могу находиться рядом с тобою… Ты меня уничтожишь! Ты полностью превратишь меня в подобие себя!!! Ты сделаешь из меня точно такого же монстра, которому на многое будет плевать, которому ничего не стоит растоптать даже самых родных тебе людей!!! Ненавижу!!! — его глаза вспыхнули именно этой ненавистью. Она разгоралась и охватывала все вокруг себя, как лесной пожар. — Ненавижу!!! Ненавижу!!! — как молитва для него, как пощечина для меня — это слово становилось между нами, отдаляя друг от друга. Я мог его тут же сломать. Физически и морально. Я мог указать ему на его же место, унизить. Мог… но вместо этого достал ключи от машины из карманов джинсов.

— Ты можешь идти! Я тебя не держу. Живи, как считаешь нужным. И двери моего дома всегда для тебя открыты! — подкинул связку, Азамат автоматически поймал, растерянно моргая, словно очнулся ото сна. Отвернулся. Али смотрел в ожидании дальнейших событий.

— Фернандеса в больницу, доктор Палус предупрежден. Потом Анну и его домой. Завтра мой самолет будет вас ждать в аэропорту, чтобы отвезти домой! — повернулся в сторону парочки, которая до сих пор сидели на полу, стискивая друг друга в железных объятиях. Захоти разъединить, не разъединишь. Испанец смотрел перед собою неподвижным, пустым взглядом. Диего уже снял с него наручники с остатками цепей. Я стрелял по цепям.

Фернандес моргнул и осмысленно посмотрел мне в глаза. Несколько секунд мы пытались переглядеть друг друга. Сдался он, спрятав лицо в макушке Анны. Сама дочь, как вцепилась в его шею, так и застыла. Я понимал, что после такого, она меня не простит. Она так же, как и Азамат посмотрит на меня с ненавистью. Как в свое время смотрела и Арина. Не говоря больше никаких слов, вышел из подвала с Диего, мы уехали. Он отвез меня в тайный притон, где заливал в себя элитный алкоголь, который никак не хотел брать власть над моим сознанием. Там же в попытках найти хоть в чем-то забвение, вбивался в грудастую брюнетку, которая кончала бурно и громко, а я не мог достичь с первого раза разрядки, а когда сперма выплескивалась на упругий белый зад, ничего кроме омерзения к самому себе не чувствовал. Но в попытке все же отключить себя, прибегнул к наркотикам. И где-то доза была больше, чем требовалось, потому что реальность, наконец-то, покачнулась перед глазами, и я «поплыл».

Знакомый до боли запах дурманил. Я улыбнулся, почувствовав, как ее губы скользнули по плечу, язычком проложила влажную дорожку до шеи и прикоснулась зубками к мочке уха, прикусила. Дрожь возбуждения охватила тело от одного ее дыхания. Глаза не открывал, стараясь не показать ей, что проснулся, хотя жутко хотелось схватить ее в охапку, подмять под себя и целовать…

— Саид… ты очень плохой! — в ее голосе, таком родном, таком нужном мне, прозвучал упрек. — Ты, как всегда делаешь только так, как считаешь нужным лично ты сам!!!

— За то теперь я уверен, что рядом с нею такой же ненормальный, как и я. Что он любого убьет ради нее, за нее, для нее! — зажмурил плотнее глаза, задерживая дыхание, когда влажные губы коснулись щеки. — Как я для тебя… — хотел приоткрыть глаза, но ее ладони их закрыли. Сердце учащенно забилось.

— Я люблю тебя…и хочу, чтобы ты был счастлив! Отпусти меня, если любишь, просто отпусти, как делал это несколько раз! — легкие поцелуи покрывали мое лицо. Я разозлился, схватил ее за запястье, отодрал ладони от глаз и открыл их. Свет грозился сделать меня слепым. Я ничего перед собою не видел, я даже не чувствовал, что в руках что-то держал. Но упрямо смотрел перед собою, пытаясь хоть что-то увидеть.

— Арина!

— Папа! Папа!!!

— Девушка, вам нельзя здесь находиться!

— Да кто вы такой?

— Молодой человек, вас тоже прошу покинуть реанимацию!

— Доктор, пульс есть!

— Папа…

— Девушка, выйдите, как только будут новости, мы вам все сообщим!

Мигель (08.08.2018)

— Никогда не понимал бразильские сериалы! — Анна устало усмехнулась, заплела косу и чмокнула в губы. Я щелкнул пультом, обрывая жаркие признания какого-то Педро.

Последние две недели мы все просто застыли в своих мыслях. Никто не бросался с обвинениями, никто не грозился местью. Каждый погрузился в себя настолько, что было все равно до близких людей. Даже я, по сути не должен был переживать за состояние Саида, переживал, как за родного отца, хотя обязан был желать ему смерти. Но не желал. Я только на третьи сутки в больнице понял мотивы его поступка. Он по-своему, как его научила жизнь, по-звериному, по законам жизни и смерти защищал любимую дочь. Кто-то его осудит за такие методы, кто-то призовет на суд мораль и нравственность, совесть. А кто-то признается самому себе, что поступил бы точно так же. Я бы на его месте поступил бы не лучше.

Азамат как всегда остался дома. Он категорически отказывался ездить к отцу в больницу. Я видел по его глазам, что ему до сих больно разделять себя на две части, никак не мог определиться, что ему ближе: темное или светлое, ему хочется и в тоже время он не находил в себе силы духа, мужества простить Каюма.

Ахмет и Аман либо действительно не знали, что происходило в другой жизни отца и братьев, либо были отличными актерами, по которым плакал Голливуд. На мой избитый вид им выдали версию, что на меня напали хулиганы. Ахмет недоверчиво приподнял бровь, но уточнять подробности не стал.