Курсантка с фермы. Адаптация к хитрости (СИ) - Грин Агата - Страница 55

Конечно же, он не мог отпустить меня, прежде не наказав за утреннюю вольность. Я начала по-настоящему бояться, когда нас догнал Инг. Его ледяные глаза поменяли выражение, я теперь я видела в них кое-что нехорошее. Он даже не пытался больше казаться любезным, и ел меня глазами. Встречаться с ним взглядом не хотелось, поэтому я все больше смотрела по сторонам, на свои туфли, на руки.

— Думаешь? — спросил Инг.

— Конечно.

— Не уверен.

— Проверь.

«Что происходит?»

Малейв отцепил меня от себя, как надоевшее украшение.

— Куда ты? — спросила я, намереваясь следовать за ним, но другой центаврианин преградил мне путь. Ли, зараза быстроногая, точно испарился в толпе. Я осталась наедине с незнакомым мужчиной, со старшим, с центаврианином. И ведь сама всю эту кашу заварила!

«Ладно, Нина, все порой делают глупости. Будь умницей, доиграй партию».

— Слышал, у тебя проблемы со свидетельством полезности, — заявил Инг. — Я могу помочь.

— У меня нет никаких проблем…

— Это можно исправить.

Хоть рядом и были люди, я знала, что полагаться на них нельзя, и выходить из своей роли — тоже. Нина Ветрова бы вежливо попрощалась и смылась, но простушка Нэнси просто не смогла бы противостоять очарованию старшего. Который, к тому же, так бессовестно на нее воздействовал.

Сильное влечение, которое Инг внушил, ударило по мне теплой волной. Тепло быстро стало жаром, и пламя вожделения распустилось цветком где-то внутри меня… но цветок этот завял быстро, так как был искусственен.

Я позволила оттеснить себя в уголок за «Кристаллом».

— Сколько он тебе обещал?

— Что вы имеете в виду?

— Сколько заплатить, чтобы ты поехала со мной? — изменил он вопрос.

Я увидела себя со стороны: испуганная девушка, которая вроде бы и согласна продаться, но чего-то еще опасается. Жертва, которая чуть ли не дрожит.

— Я вас не знаю…

— А Малейва — знаешь?

Мужчина сделал шаг вперед и взял меня за руку. Внимание его привлек мой платежный браслет. Он провел по нему пальцем, а потом перевернул мою руку так, чтобы увидеть рисунок вен на запястье. А потом рванул меня на себя, сгреб руками.

Я задрожала; он принял это за возбуждение, хотя на самом деле это было отвращение.

— Я с-с-кажу Ли…

— Ну, скажи.

Инг ухватил меня за подбородок. Мне стоило огромного труда не отстраниться, не вскрикнуть, не врезать по самодовольному лицу… Иначе бы вся игра стала бесполезной. Я лишь тихонько пискнула, поддаваясь напору мужчины, и позволила ему целовать меня так, как он хочет. А целовал он властно, жестко, не давая ни вдохнуть воздуха, ни перевести дух. Как паразит присосался…

Когда он отстранился, я покачнулась, как будто пребывая в эйфории, и улыбнулась так, как улыбнулась бы влюбленная. Вот тебе обожание, вот тебе раболепие, вот тебе покорная девочка, тварь холодная… Получай и наслаждайся.

Но он не этого на самом деле хотел. Ему хотелось хоть чуть-чуть сопротивления. Перчинки. И если бы я показала это, он бы меня прямо здесь бы и взял, наплевав на нормы морали, на все-все.

Не получив «перчинки», Инг разочаровался. Его глаза снова стали только кусочками льда, пропал интерес. Он схватил меня за руку, вывел из закоулка, и потащил через толпу. К счастью, Ли сам вышел нам навстречу.

— Ты оказался прав, — усмехнулся Инг, и подтолкнул меня к нему. — Девчонка сдалась сразу. Где ты вообще этого птенчика необученного нашел?

— Стояла на площадке с открытым ртом. Я подумал, это будет весело… Ты видел, как на нее смотрела Орин?

— Это сложно было не заметить. И ты прав, это было весело.

Мужчины рассмеялись, и, как я и ожидала, рассчитались. Конечно же, они спорили на меня, хотели посмотреть, как я себя поведу. Судя по всему, выиграл Ли. Он ведь, цвин рогатый, отлично знал, какую тактику я выберу.

Инг безо всякой жалости бросил:

— Малейв кинет тебе пару единиц на счет, девочка. За моральный ущерб.

Они обменялись с Малейвом многозначительными взглядами, и Инг ушел. Судя по тому, в какую сторону пошел мужчина, он решил вернуться в «Кристалл».

Я жгла ему спину взглядом, покуда он не исчез из поля зрения. А потом вытерла губы тыльной стороной ладони. Губы пылали, пылала и я сама. Ладно я, только играла роль простодушной дурочки, но другие наивные, которые верят в то, что и в их жизни может быть сказка… Со сколькими девушками они так обошлись? Над сколькими посмеялись?

Меня затрясло от негодования.

— Молодец, Малейв, — прошипела я, — хорошо придумал.

— А ты хорошо сыграла.

Я повернулась, чтобы уйти. Ли ухватил за плечи:

— Не понравилось участвовать в представлении?

— Не понравилось!

— Но ведь ты узнала, что хотела?

Я тряхнула плечами. Бесполезно. Он не хотел меня отпускать — не успел еще насладиться триумфом.

— «Секс» ты сыграла хорошо. Информацию получила. Так чем же недовольна?

— Я хотела информацию, а вместо того этот Инг залез языком в мой рот!

— Издержки шпионской профессии. Бывает, красивым девушкам приходится и ноги раздвигать, чтобы узнать что-то важное. Ты еще легко отделалась.

— А если бы не отделалась? Если бы он счел меня интересной?

— Я знал, что ты отделаешься.

— Не уходи от ответа. Что бы ты тогда сделал, если бы я провалилась? О, знаю! Сказал бы, что я сама виновата. И если кого-то будут насиловать, ты просто пройдешь мимо, да? Ведь это чужая проблема, чужая слабость, чужая ошибка! Какой же тогда из тебя военный? Как ты можешь называть себя курсантом, будучи таким бесчувственным?

Его глаза блеснули ядовитой зеленью, и в следующее мгновение мои губы обожгло. Он стиснул меня до боли крепко, чтобы не вырвалась. Оттолкнуть его я бы не смогла, и поэтому укусила. Даже тогда мужчина полусумасшедший поцелуй не прервал. Я перестала сопротивляться, с удивлением приняв, что его тянет ко мне так, что даже боль — не помеха.

Закончив, Малейв отстранился.

— Как неохотно ты отдаешь долги.

Я сжала кулаки. Центаврианина я видела, как размытое пятно, как врага, как тварь, которую нужно ударить, и плевать на последствия! Но я не была бы самой собой, если бы так поступила. Закрыв глаза, я сосчитала мысленно до десяти, вспомнила, что сама позвонила ему и сама согласилась на эту авантюру.

— Посмеешь еще — сделаю гораздо больнее.

— Звучит заманчиво, — протянул он, и провел языком по нижней губе, на которой красной бусинкой набухла кровь.

Мы дошли до ближайшего такси с гостеприимно приоткрытой дверцей. Сели на места, причем, я даже не старалась отодвинуться от своего спутника. Какая разница, буду сидеть я дальше или ближе? Если он захочет меня коснуться или еще что, ему ничего не помешает. Весь полет до резервации мы молчали. Я со злорадством отмечала, что центаврианин то и дело слизывает кровь с нижней губы.

«Так тебе и надо, змея ядовитоглазая».

Как только такси опустилось на площадку назначения, Ли, усмехаясь, дал мне напутствие:

— Не побей никого по пути, ладно?

Я вышла из такси и поторопилась по дороге домой. И правда, захотелось побить… себя. За то, что сама влезла в неприятности, что рисковала, что чуть не соблазнила опасного цента, раззадорила Ли… Это, конечно, неразумно, поступать так. А с другой стороны — как блекла жизнь, если в ней нет риска!

Глава 20

Утро следующего дня выдалось таким же напряженным, как и вечер предыдущего. Я сидела на лавке перед Отделом внутренних дел резервации, и тщетно пыталась унять дрожь. Уже два сезона я была не гражданкой третьей категории, а курсанткой, а это значило, что бояться мне не следовало. Мне нужно было только войти, заполнить заявление, дождаться приглашения и выложить всю правду о том, что вчера произошло.

Эмпатическое воздействие в Центаврианской Федерации запрещено за исключением использования его в судебных разбирательствах и при некоторых прецедентах. Ли на меня воздействовал, когда проверял — но у него были полномочия миграционного агента. Однокурсники на меня воздействовали, но только раз, да и то по-детски. А вот Инг совершил против выдуманной Нэнси преступление — внушил желание. Это можно считать изнасилованием.