Курсантка с фермы. Адаптация к хитрости (СИ) - Грин Агата - Страница 8

Слава звездам, мне выдалась минутка отдыха. Выйдя из кабинета и взглянув на оставшихся мучеников, которых ждало «собеседование», я подошла к двери другого кабинета и провела ребром карточки по специальной выемке. И снова белые стены, черный пол, только стол уже меньше, а в углу — большая камера с прозрачными стенами, в которой мне уже доводилось проходить медосмотр.

Ко мне вышла медсестра-лирианка. Посмотрела с интересом:

— Напугали?

Я кивнула.

— Да, они у нас такие, — рассмеялась медсестра и подошла ближе. Как и от всех лирианцев, от нее исходила энергетика светлого, вечного, чистого. Она возложила теплые руки мне на лоб. — Ну-ну, успокойся. Уж я-то тебя не съем.

Я прикрыла глаза, стараясь впитать в себя ее свет.

— Хорошо. Умница. Раздевайся и заходи в камеру, и не переживай.

Раздевшись, я быстро шмыгнула в камеру, улеглась на холодную поблескивающую поверхность и вытянула руки и ноги по специальным разметкам. Стенки закрыли меня от медсестры. Миг слепящей боли, и мое тело полностью расслабилось. Системы принялись проверять каждый мой орган и состояние организма в целом. Все это длилось чуть больше пяти минут. К окончанию процедуры я уже могла двигаться, но пока стенки не разъехались, и медсестра и не разрешила, я даже пальцем не шевельнула.

— Отменный молодой организм, — успокоила лирианка. — Не требуется никаких коррекций. Но перед контрольным медосмотром обязательно сходи в Дом Жизни и проверь слух. В клиники не обращайся, только денежные единицы потратишь. Техника нарушений не увидит.

Я кивнула.

Всегда восхищалась лирианцами. Для них жизнь — это чудо, и они видят это чудо в виде светящихся линий, ярких пятен, узоров. Если с какой-нибудь клеточкой что-то не так — они это заметят. Эта их способность зовется «эо». Без эо в академию Жизни не поступить.

— Не переедай. Желудок уже устал от твоих пищевых извращений. Спи меньше, тебе нужно больше активности. Не забывай, что тело — храм души. И еще, — лирианка очень серьезно на меня посмотрела. — Молодец, что бережешь девственность.

Я покраснела. У землян не принято хранить девственность до брака. Темка так вообще ее в тринадцать лет лишился, да и Агап знал, куда обратиться, чтобы снять напряжение. Только мы с Кешей блюли чистоту. Не потому, что ждали великую любовь, а потому что все еще ходили на курсы левитации — наставник-лирианец говорил, что у нас есть шанс воспарить, если будем блести целомудрие. А так как подходящих партнеров для отношений мы еще не нашли, то и девственность нас не заботила.

— Э-э-э…

— В этом нет ничего стыдного, — отрезала лирианка.

— Ну-у-у…

— Земляне, — фыркнула медсестра. — Считаете, что это стыдно! Это мне за вас стыдно. Ну, одевайся, красавица. И помни, что я тебе про слух сказала — проверься перед абитурой.

— Вы думаете, меня возьмут?

— Возьмут, конечно. Иди, а то заждались уже.

— Спасибо вам.

Вернувшись в кабинет к «монстрам», я уже не знала, чего и ожидать. Центавриане изучили мою медицинскую карту и не нашли, к чему придраться. Женщина с короткой стрижкой поманила меня к столу; в ее руках было что-то блестящее.

— Впереди абитура, Ветрова. Курсантами станут только лучшие. Поэтому не считай, что звезды тебе благоволят.

Я подошла и взяла новенькую коричневую карточку со своим смешным изображением, статусом «Абитуриентка № 534» и подписями — «Тектум, ЭР/34» и «4000-17-3-31, 10:00».

— Общее собрание будет проводиться на Тектуме, адрес и время указаны на карточке, — пояснил пожилой.

— И, Ветрова — не приходите, если не хотите поступать. Оставьте шанс человеку, который мечтает послужить на благо Федерации, — сказала женщина.

— Вы ужасно прошли тест. Нам пришлось дать вам карточку.

— Вот-вот. Не думайте, что ваша психическая устойчивость — такой уж плюс.

— Уважаемые граждане! — огрызнулась я, потеряв терпение. — Я не приду на абитуру, не займу чужое место и не буду служить на благо Федерации. Пусть этим занимаются те, кого вы одобрите.

Я швырнула карточку, но она не долетела до стола и упала на пол.

Мама всегда учила меня держать гордость в узде… Но по мне, так лучше с планеты вылететь, чем любезно поддакивать и позволять себя опускать.

Я говорила себе — «Спокойно, Нина, все будет хорошо», но тревога усиливалась. Обычно пребывающая в безмятежности фермерских будней, я стала нервной, начала по-настоящему бояться возвращения Малейва или того, что теперь меня уж точно возьмут на заметку. Какая-то часть меня надеялась, что та грубая троица решит, что я им подхожу, но другая часть протестовала. Слишком уж это было бы странно. Я ведь для них «туповатая беженка», «космический мусор», и, в общем, — недостойная кандидатка.

Пришли извещения братьям — старшим полагалось до конца сезона оформить гражданство по новому образцу, младшему — явиться в Миграционную службу. Тема пришел на встречу и получил положенный штамп «Депортация» в личное дело.

Неприятности посыпались на наши головы одна за другой, и я во всем стала видеть дурные знаки. На ферме сломалась система полива, на Монтуме — скалистом континенте — проводили испытания нового оружия, и резервации накрыло ливнями. Пострадал урожай, и нам пришлось отказаться от поездки на ярмарку. Деревья га-а, за которыми мы ухаживали, отошли соседу, который потребовал их в качестве компенсации за совращенную дочь. Агап порывался придушить Тему, Тема порывался уйти из дома, а мы с Кешей все искали лазейки, как остаться на планете. А дни проносились стремительно, как кометы. Беженцы паниковали — большинству не удавалось ни поступить, ни жениться. Да и какой здравомыслящий человек согласился бы связаться с человеком без гражданства?

Я начинала корить себя за поведение на собеседовании и впала в уныние, которое мне вообще не было свойственно.

Но однажды вечером все изменилось…

Те апранцы с пляжа решили не останавливаться на достигнутом и показать землянам, кто в резервации главный. Молодняк с обеих сторон собрался под покровом ночи в назначенном месте, и началось побоище. Тема героически сражался, пока его не отправили в забытье. Домой нашего дурачка приволок некий Энтони, землянин.

Пока я приводила Тему в чувство и наскоро дезинфицировала его ссадины, Энтони крутился возле меня, желая помочь. Ему тоже крепко досталось, но я все-таки в первую очередь была озабочена состоянием брата. К счастью, Кеша и Агап еще днем уехали на рыбалку с приятелями, а то был бы тот еще скандал.

— Человек двадцать набралось, — рассказывал новый знакомый. — Ничего не скажешь, хорошее выбрали время для разборок. Сейчас за беженцами пристально следят — а им бы лишь яйцами помериться! Я приехал навестить родителей, смотрю — младшего брата дома нет, свинтил. Оказывается, вон он куда намылился…

— Артем у нас тоже дурак, — поддакнула я, и похлопала брата по щекам. — Жив, герой?

— Отстань, — молвил парень. Разбитая губа, багровая скула, раздутый нос, посиневшие пальцы, отбитые ребра… Мне даже смотреть на него было больно. Неужели нельзя решать проблемы мирным путем? Зачем обязательно драться, да еще и всерьез? Так ведь и убить можно.

Уложив Тему и подложив ему под голову мягкую подушку, я повернулась к гостю.

— Давай я тебя посмотрю, — без всяких «вы» сказала я. У нас в резервации не принято «выкать» сверстникам.

Молодой человек послушно уселся на диван и повернул ко мне лицо той стороной, куда ему заехали кулаком. Я нагнулась и осторожно пощупала опухшую кожу.

— Сильно больно?

— Да нет, пустяки.

Я начала протирать синяк салфеткой, и, пользуясь случаем, разглядывать Энтони. На вид меньше пятидесяти, ладно скроен, не очень высок. Я обратила внимание на то, что парень широк в плечах и загорел, и что на его ладонях мозоли. Работяга, значит. Каштановые волосы коротко стрижены, голубые глаза смотрят внимательно — симпатичный малый.

— А как твой младший?

— Мой? — рассмеялся Энтони. — Мой трусливый, даже не полез. Как увидел, сколько апранцев пришло кулаки разминать, так сразу всю решимость и растерял. Так что с ним все в порядке.