Неужели снова ты?! (СИ) - Сафронова Элина - Страница 37

— Я просто испугалась! — прогундосила ему в плечо.

— Неужели я такой страшный? — искренне удивился.

— Ты серьезно?! — у меня аж глаза вылезли из орбит. Этот амбал думает, что создан, чтобы собирать гербарии, а не быть потенциальной машиной для убийства?! — Да я, когда тебя узнала, думала с ума сойду! — Лилия Ильдаровна не выдержала моего бенефиса и засмеялась. Александр Васильевич тоже уже был на грани. — И нет, Гордеев, не от твоей безумной красоты, а от страха, Гордеев, от страха! Ты же меня каждым словом испепелить был готов. — перевела взгляд на его маму и наткнулась на интересную картину: она, не переставая смеяться, попыталась ввернуть сочувствующее выражение лица, при этом показывая руками, что ее муж точно такой же.

— Зай, да я был просто божьим одуванчиком! — задумчиво нахмурился.

— А ты чего смеешься! — опомнилась Лилия Ильдаровна и перевела взгляд на мужа.

— Ты же такой же! Не по отношению ко мне, нет. Но когда тебе что-то не нравится, ты людей просто взглядом замораживаешь! — Александр Васильевич, не переставая смеяться, шепнул жене что-то на ухо, и та, грозно сверкнув глазами, почти прекратила гневную тираду. Но напоследок все же поделилась со мной:

— Я же говорю, такой же. — хитрый огонек в ее глазах вызвал мою очередную улыбку.

— Милая, это мы с тобой потом обсудим. — в глазах Потрошителя плескалось море из штрафов.

— Точно одно лицо. — заключила его мама, а я поняла, что ей сказал муж минутой ранее. — Так чем закончилось-то?

— Рассказываю дальше. Тетя Наташа, за несколько дней до этого, узнав, что мне нужен переводчик по одному проекту, предложила одну, как она выразилась, «очень хорошую девочку, прекрасно владеющую языком, коммуникабельную и прочее, и прочее». Времени не было, я и согласился. Понедельник, должно начаться собеседование, девочки нет. Вышел на улицу, боковым зрением замечаю, как какая-то девушка летит носом, споткнувшись о решетку. Ловлю, она оборачивается, и я вижу, насколько удивительными бывают совпадения. Та самая, представляете? Тут мне звонит телефон, говорят авария в Волгограде, я, забыв обо всем, возвращаюсь в офис. Уже и про девочку-переводчика забыл, сижу, просчитываю, насколько там все серьезно. Повезло, что по факту — ничего особенного, быстро восстановили. Выдохнул. Звонок от секретарши — говорит, переводчик пришла. Смотрю на часы и думаю, кто же такой странный, опаздывать на собеседование! Открывается дверь, и я почти даже не удивляюсь. Все вопросы отпадают сами собой. — посадил меня к себе на колени и прижался к волосам. — Понял, что судьба. Пришлось брать. — пожал плечами.

— Ты меня взял только из-за того, что понял, что это судьба? — уставилась на Потрошителя.

— Ты опоздала, а я не терплю опозданий. Будь это кто-то другой, то скорее всего работу бы этот кто-то не получил. — чмокнул в висок. — А о твоих высоких профессиональных качествах я и так уже знал из максимально достоверных источников.

— Так совпало. — поморщилась я. — Хотя какая теперь разница, ты же меня все равно уволил. — хмыкнула. — Вот так, как-то. — подытожила я, наслаждаясь восхищенно-пораженными лицами его родителей.

В их компании было удивительно легко. Эти люди располагали к себе, не предпринимая для этого никаких попыток. Я уже и забыла, как нервничала перед встречей с ними, буквально час назад.

— Вы очень хорошо смотритесь вместе. — с трогательной теплотой во взгляде прошептала Лилия Ильдаровна. — Очень похожи на нас лет тридцать назад. Огонь, взрывы, — она сделала движения руками, имитировав извержение вулкана, и засмеялась.

— Я пойду, нарежу пирог, — спустя некоторое время я поднялась из-за стола.

— Я помогу тебе, — сказала Лилия Ильдаровна.

— Спасибо, — понимая, что это — лишь предлог для разговора тет-а-тет, согласилась.

— Злат, я буду с тобой честна, — посерьёзнела женщина, но так и не растеряла своей обаятельности, — ты мне очень понравилась, и я вижу, как к тебе относится к тебе мой сын, но…ты молода. Так ли серьезно с твоей стороны то чувство, которое испытывает Дима?

— Лилия Ильдаровна, — начала я не менее серьезно, — я люблю Диму. То, что я стою сейчас в этой квартире и нарезаю этот пресловутый пирог, — я хмыкнула, — говорит не о том, что меня уговорил Дима, а о том, что именно я это решила. Да, вы правы, я очень молода, и именно поэтому я боюсь твёрдо ступать на землю. Если бы я не была уверена в правильности нашего решения хоть на процент, я бы ни за что так не поступила. Дима — тот, кто мне даёт эту уверенность. Во всем. Знаете, таких людей не теряют. — я замолчала и задумалась. — Лилия Ильдаровна, Дима мне доверил своё сердце, рассказав о своём брате. — я потёрла переносицу. — Примите мои соболезнования и извините, что напоминаю. — я сжала край столешницы. — Но как я могу предать любимого человека, когда он перестал быть для меня скрытным и обнажил душу?! Никогда.

— Теперь я не сомневаюсь. — прошептала она и положила руку мне на плечо. — Спасибо, что поделилась. Мы с Сашей очень любим Диму, мы вложили в него всех себя. Естественное материнское желание — чтобы сын был в надежных руках. — Димина мама улыбнулась. — Ты именно та, кто нужен ему, будь уверена.

— Спасибо. — поддавшись неожиданному порыву, обняла её.

— А теперь ответь на мой последний нескромный вопрос, — произнесли у меня над ухом, — ты беременна? — я отстранилась и посмотрела на эти полные надежды глаза.

— Нет, я не пила, потому что на антибиотиках. — расставила все точки над i.

— Ну ладно, — Лилия Ильдаровна вытерла проступившие слезы и взяла со стола пирог, — пойдём, а то они точно подумают, что мы тут сплетничаем. Хотя, я даже не сомневаюсь, что они занимаются сейчас тем же самым.

— Наговорились? — хохотнул папа Димы.

— А сами-то сразу затихли, как только мы вернулись. — вернула шпильку мужу.

— Все в порядке? — спросил шепотом у меня Дима.

— Все хорошо. — поцеловала его в колючую щеку.

Родители уже почти уходили, когда Диме снова кто-то позвонил:

— Завтра? — отрывок звонка из другой комнаты донёсся до нас в прихожей. — Хорошо, часам к десяти подъеду.

Лилия Ильдаровна вопросительно посмотрела на мужа, а тот сказал лишь одно слово «потом». Я же просто пожала плечами, ему постоянно кто-то звонит, даже в отпуске фирма не отпускает.

— Вы долго пробудете в Москве? — Дима вернулся и прижал меня к себе сзади.

— Дня четыре, наверное: погуляем, с друзьями встретимся.

— Ладно, если что — звоните. — Дима закрыл дверь, и я выдохнула. Все же вечер получился насыщенным.

— Весь вечер еле сдерживался. — пробормотал Потрошитель мне в шею, подхватил и потащил в спальню. Повалил на кровать и стал снимать одежду.

— Дим, врач запретил. — уже порядком возбудившись, прохрипела я.

— Я помню, малышка, помню. Но никто же не запретит мне сделать так, — с лукавой усмешкой он резко проник мне под трусики. — Ты такая влажная, — проурчал в губы. Высунул руку и раздел меня до конца. Лизнул один сосок и одновременно выкрутил другой. Его ласки всегда такие острые. Прикусил плечо, вызвав в моем теле разряд мурашек.

— Дима… — выдохнула я.

— Чего хочет моя девочка? — о, его пошлый взгляд — просто нечто.

— Тебя. — завозилась я на покрывале.

— Я весь твой, — взял мою руку и провёл по своему торсу, намекая конкретизировать мои желания.

— Хочу твои пальцы. — борясь с диким смущением наконец произнесла.

— Может быть что-то ещё? — надавил на клитор большим пальцем. Я застонала.

— Твой язык. — окончательно покраснела.

— Хорошая девочка, — твёрдым нежным голосом ответил Гордеев. А в следующую секунду его мягкий язык заставил меня ещё сильнее прогнуть спину. — Я хочу слышать тебя, Злата.

Мои вздохи, всхлипы, стоны вырывались из горла и, не найдя никакой преграды, отражались от стен спальни.

— Дима, Дима, не останавливайся, — я снова всхлипнула, — я уже почти, — неверными руками вцепилась в его затылок и прижала к себе. Потрошитель необычайно сильно хлестнул языком по клитору, и я затряслась в уже беззвучном оргазме. Нереально унесло! Большой Босс наклонился, чтобы поцеловать, но я повалила его на кровать и уселась сверху.