Конец света. Русский вариант (СИ) - Афанасьева Вера - Страница 37

 Что касается лунных, венерианских или марсианских условий, то на всех этих планетах сила тяжести куда меньше, чем на Земле: на Марсе втрое, на Луне – и вообще в шесть раз. Это значит, что всякий, кто на Земле переваливался, как утка, едва таскал ноги, словно старый мерин, там будет просто скакать козочкой, сигать зайчиком и почти летать соколом. Да и атмосферное давление там куда ниже, так что нагрузка на суставы, ткани и сосуды крохотная, и это будет способствовать излечению хронических заболеваний и прекраснейшему самочувствию. Так что не было б счастья, да несчастье помогло – давно бы следовало нам, глупым, туда переселиться, но лень раньше нас родилась. Зато теперь будем новенькие-здоровенькие, аки детки малые.

 Только месяц спустя, после того, как закончились отпуска, «Космос Страны» вяло опроверг информацию о своем участие в проекте. Но ситуацию это не изменило, и старухи вперемежку с редкими стариками по-прежнему охотно покупали переселенческие акции. Правда, только до тех пор, пока одна ушлая девица, Рахиль Марциновская, корреспондент газеты «Новые времена» не обнаружила, что учредителем компании «Космос большой» является некто Владимир Иванович Вернадский. Девица была недурно образована и знала, что хотя Вернадский и имеет кое-какое отношение к космосу, но умер более  полувека назад.

 Умная Рахиль ещё немного посомневалась, ведь жизнь – удивительная штука, и в ней предостаточно и совпадений, и оригинальнейших людей, которые иногда специально эпатируют или привлекают публику, выбирая имена великих. А потом попыталась встретиться с господином Вернадским. Но когда ей в центральном офисе компании под нелепым предлогом в четвертый раз во встрече отказали, провела журналистское расследование. В результате чего выяснила, что человека с такими именем, отчеством, фамилией и в подходящем для подобной деятельности возрасте ни в Столице, ни в Стране нет. И вообще, «Космос большой» – наглёж и провокация, нигде и никем не зарегистрированные и не разрешенные.

 «Новые времена» с этой информацией поступили продажу в один из прекрасных солнечных дней середины сентября, часиков этак в восемь утра по  столичному времени, а уже через полчаса офисы компании по всей Стране громили разъяренные пенсионерки. Они смели сонную охрану, взяли штурмом кабинеты руководителей отделений, поломали шкапы и сейфы, но нигде не обнаружили ни копейки желанной наличности.

 Побив попавшихся под руки клерков и оттаскав за волосёшки профурсеток-секретарш, старухи ретировались, ругая лишь себя за доверчивость и глупость. А умная Рахиль подсчитала, что «Космос большой» за месяц деятельности заработал на билетиках на Луну, по меньшей мере, четыре миллиарда долларов, и эта кампания является самой прибыльной за всю историю человечества.

 Ни господина Вернадского, возглавляющего эту сверхэффективную организацию, ни господина Чижевского, чьи люстры настойчиво предлагались в нагрузку всем держателям акций «Космоса» как универсальное средство, позволяющее одновременно освещать любые помещения, улучшать здоровье и уменьшать солнечную активность, что немаловажно в открытом космосе, разыскать так и не смогли. Но уголовное дело всё же завели.

 Юристы сразу же назвали прецедент делом Марциновской-Циолковского-Вернадского-Чижевского. Классифицировать это дело брались с большим трудом, предвидели значительные трудности в сборе доказательств наличия состава преступления и усматривали в нем явный масонский след. Ну, и конечно, дружно прочили, что оно войдет в историю юриспруденции, если, конечно, не случится того, что вызвало его к жизни.

 Читая все это, бабки ахали, кляли себя за очередной всплеск доверчивости, и все, как одна, говорили:

 – Дура я дура, шалава я шалава! Ни хера себе, слетала на Луну, кляча старая! Как ещё на Солнце-то не сообразила улететь! Надо же, божья коровка хренова!

 Массовая же потеря похоронных сбережений странным образом мало кого сильно огорчила, а многих – даже примирила с действительностью. Потому что если уж и впрямь конец света, то сдались всем эти похороны как собаке пятая. А коли даже и похоронных больше не осталось, то, может, оно и к лучшему, что конец света. Да и войти богатому в рай куда тяжелее, чем верблюду.

 Старым же и вовсе нечего горевать: свое уже пожили, а умереть в одночасье, да на своих ногах, наверное, куда приятней, чем годами помирать от болезней. А то, что попадут они непременно в рай – так это совершено точно, потому что какие-такие на них грехи, агнцы они по сравнению с нынешними молодыми. А уж после той жизни, что выпала на их долю, все остальные виды существования в любом случае сойдут за райское блаженство.

Глава 15. День кино: кулисы

  Ах, как хорошо, как славно было кругом! Как радостно, как мило, как чисто! Город был чудесный, с бело-зеленым кремлем, залитый солнцем, подсвеченный снизу двумя красавицами реками, в которых отражались лёгкие разноцветные церкви. Они ехали долго, и вчера приехали затемно, а сегодня, выйдя из гостиницы, дружно ахнули. Мир вокруг был похож на луг после дождя, улыбающийся небу ромашками, лютиками и васильками.

 – До удивления не похоже на Армагеддон.

 – На шкатулку из финифти похоже.

 – Его выбрали именно из-за красоты. На таком фоне всякие уродства смотрятся ещё отвратительнее.

 – Не выдумывай, просто им тут удобно, вот и всё.

  Они завтракали в кафе и размышляли, с чего начать

 – Поехали сразу на завод? – предложила Ада. – Я посмотрела на dorogi.ru, где он. С навигатором доеду.

 – Давайте зайдем лучше в парочку газет, есть у меня тут знакомые.

 – Нет, в газеты не стоит, опять дешевый трёп собирать. Поехали на завод, хоть посмотрим на это змеепроизводство.

 – Ты, Лизочка, слишком сурова, газетчики хорошие.

 – А я бы для начала поговорил с людьми, просто с горожанами. Лучше всего со старухами, они приметливы и рады рассказать о том, что знают.

 – С людьми мы всегда успеем побеседовать, поехали,– Ариадна встала из-за стола.

  Вчера она настояла, чтобы ехали на ее кабриолете, жара ведь, и от этого чувствовала себя уверенно, хозяйкой положения. Ещё немного поспорив, они все-таки отправились на бывший авиазавод.

 –  На этой машине и в этом городе я чувствую себя словно в сказке. И такое солнце! Мы едем, словно герои Носова. А вот и Огурцовая река. Чур, я Пачкуля! Я ничему не удивляюсь и умываюсь гораздо реже остальных. Адка – классическая Кнопочка. Ваня – точно Знайка. Странно, Лиза получается Незнайкой.

 – Так я и не знаю ничего. Иногда просто диву даюсь, как мне жить-то удается.

 – А я думал, ты умная девочка. Всегда я заблуждаюсь.

 Они попетляли по центру, переехали через Великую Реку и выехали на окраину, проехали мимо заброшенного огороженного аэродрома и подъехали к заводским корпусам.

 Завод пугал. Каменный забор, изрисованный чёрными граффити и испещренный матерными словами, тоже чёрными. Возвышающиеся над ним искорёженные железобетонные остовы бывших цехов. Мёртвые серые здания с выложенными кирпичом коммунистическими лозунгами. И ни одной живой души, никакого движения. Даже деревья вокруг были засохшими, и вороны стаей сидели на них.

 – Страшновато. Вот она, руинизация. А ведь всего-то чуть-чуть отъехали.

 – Да, Солнечный город больше не напоминает.

 – Жутко здесь.

 – Мы придём к победе коммунизма. Представляете, как это будет непросто?

 Алая ауди остановилась напротив стеклянной проходной. Стёкла были мутными, много лет не мытыми, дверь наглухо закрыта, охраны – никакой.

 – Не похоже, что здесь хоть что-то делается, – сказал Сима.

 – Давайте подождем совсем немного. Вдруг кто-нибудь появится.

  Они подождали с полчаса, болтая ни о чем.

 – «Незнайка» – концептуальная сказочка. Уж очень коротышки  наших сограждан напоминают, так же любили груши околачивать. Ведь там почти ничего нет о том, как они что-то по хозяйству делали, дома свои прибирали или еду готовили. Все у них само собой происходило, да и росло все само. Огурцовая река – вокруг огурцы, Арбузная река – вокруг арбузы. Исконная  наша мечта, Молочная река – кисельные берега.