Подводное течение (ЛП) - Блеквел Пол - Страница 6

— Спасибо, мистер Келлер, — ровным голосом отвечаю я.

— Тренер, — поправляет меня он. — Пожалуйста. Я слышал, ты ничего даже не сломал?

— Нет, отвечаю я.

— Это просто чудо. Мы все сильно волновались, ведь так, парни? Волновались, что ты уже не вернешься.

Ничего не понимаю: с чего вдруг мой глупый учитель физкультуры приперся ко мне в больницу и зачем притащил с собой этих двух прихвостней.

— Я в порядке... тренер, — заверяю я его.

— Хорошо, — говорит он. — Нам, правда, нужно, чтобы ты как можно скорее встал на ноги. Школа нуждается в тебе. А теперь отдыхай. Мы поговорим через пару дней. Пошли, парни, — зовет Келлер. — Дадим Кэлу отдохнуть.

Сказав это, Келлер выходит. Хантер и Рикки выходят следом за ним, как тренированные собачонки. Может им даже нравится обнюхивать друг другу зад. Но как только дверь за ними закрывается, я чувствую страшное потрясение. Что черт его возьми только что это было? Я вообще без понятия.

Все происходящее кажется подозрительным. С другой стороны, я только что пережил нечто ужасное, судя по обрывкам воспоминаний. Я изо всех сил стараюсь вспомнить, что произошло до того, как я упал в водопад, но пока что почти ничего не вспомнил.

Вся прошлая неделя как в тумане. Я злился на Коула? Мы поругались? Я чувствую какую-то необъяснимую злость к нему, что-то, что не в силах объяснить. Он из-за этого не навещает меня?

В дверь снова стучат. Надеюсь, что это не медсестра или доктор, а кто-то, кого я действительно буду рад видеть — кто-то кто прольет свет, что тут на самом деле происходит.

Дверь открывается раньше, чем я успеваю пригласить гостя. Человек, который входит в палату, еще более неожиданный гость, и гораздо более пугающий, нежели тренер Келлер.

Это шериф полицейского отделения Кристал Фоллз.

ГЛАВА 4

Крупный мужчина даже не подумал представиться, словно был уверен, что все подростки в Кристал-Фоллз знают, кто представляет закон в городе. А если нет, золотая звезда на его груди четко передает это сообщение, а густые каштановые усы дополнительно подчеркивают это.

Плюхнувшись в одно из кресел, шериф удобно устроился, что в принципе казалось невозможным, так как пуговицы на его бежевой форменной рубашке натянулись на животе до предела.

Что не так с этими шерифами, а? У них всегда огромные животы и хилые цыплячьи ножки. Хотя один взгляд на его бицепсы и я понимаю, что этот парень, даже не вспотев, наденет на меня наручники и затолкает на заднее сиденье полицейской машины.

Хотя я ничего плохого не сделал, все равно вздрагиваю под простыней.

— Доброе утро, сынок, — наконец-то решает подать голос шериф. — Вижу, ты снова вернулся в мир живых.

— Ага, — отвечаю я.

— Ты определенно хорошенько напугал нас всех, — говорит он, неодобрительно качая головой.

Его замечание несколько раздражает меня. Все были напуганы? Что ж, тогда представьте, что чувствовал я, летя вниз головой с водопада. Но я не позволяю эмоциям отразиться у меня на лице. Мне итак уже понятно, что шериф считает, что я сделал нечто глупое или безответственное, и наверняка, он пришел сюда, чтобы выяснить это.

Шериф рассказывает, как сильно мне повезло, что какая-то женщина, прогуливалась у реки и заметила меня на скалах. Если бы не она, я бы, наверное, замерз на смерть, бодро вещает шериф. Ее зовут Оливия Паттерсон, добавляет он, очевидно намекая, что однажды мне нужно будет поблагодарить ее за это.

Никогда раньше не слышал это имя. Я должен послать ей подарок или что? Цветы? Конфеты? Полагаю, мне придется бесплатно косить ее лужайку до скончания веков.

— Итак, что повреждено? — спрашивает шериф, наклонившись, чтобы осмотреть меня. — Что говорит доктор?

— Я в порядке, — отвечаю. — Рана на затылке, синяки, царапины...

— Ладно, черт подери, если это не чудо, то я не знаю что это.

— Я тоже.

Шериф умолкает и пристально смотрит на меня. Затем усаживается поудобнее.

— Итак, на что это было похоже?

— Что на что было похоже?

Шериф смеется.

— Упасть с Кристал-Фоллз, — поясняет он. — Приземлиться в реку. Понимаешь, все это веселье.

— На самом деле я не помню, — отвечаю я, внезапно пожалев, что у меня нет истории получше, которую я мог бы рассказать ему. Потому что, предположительно, мне придется отвечать на вопросы всю оставшуюся жизнь.

— Очень жаль, — отвечает шериф и качает головой. — Так как из всех людей, которые когда-либо падали в водопад, ты первый, кому у меня есть возможность задать этот вопрос...

— Что?! Были и другие?

— Конечно. Странно, что для тебя это новость.

Да, так и есть. Хотя я думал, что это возможно, но никогда не слышал о том, чтобы подобное произошло на самом деле.

— И сколько еще было подобных мне? — полюбопытствовал я.

— Трое, — шериф заерзал на сиденье, начав похлопывать себя по карманам. Ему хочется курить, знаю — помню, как видел такие же точно вихляния у своего ныне покойного дядюшки Бада, который курил сигареты одну за одной. — По крайней за все время моей службы в отделении.

— Трое?

— Именно. Первый случай был спустя месяц, после того, как я вступил на должность помощника. Агнес Томпсон, милая молодая девушка, как я помню, и красивая. Нам поступило сообщение, что она пропала: не вернулась на работу после обеда и ее не было потом несколько дней.

Нам так и не удалось найти ее тело, но мы нашли следы ниже по реке. А спустя пару дней ее родители в ее почте нашли упоминание о самоубийстве.

Я снова вспомнил своего дядю Бада, который не только поджигал новую сигарету, не докурив предыдущую, но и в итоге вставил дуло пистолета себе в рот и застрелился. К счастью, я этого не видел. И дядя был не первым родственником, который так поступил, по крайней мере, по линии матери, где самоубийства, можно сказать, традиция среди мужчин в семье.

Внезапно у меня мелькает мысль, а уж не в курсе ли шериф случайно об этом.

— Ну да неважно, кто там следующий? — беззаботно продолжал вещать шериф. — Пацаненок. Франклин... не помню как его там по фамилии.

— Ребенок? — меня замутило. — Что произошло?

— Не знаю точно… он или специально спрыгнул, или случайно упал. К сожалению, и в его случае мы не нашли ни следов, ни записки. Только его обувь, и какие-то остатки одежды в реке. Скорее всего, он все же спрыгнул. Он был неуравновешенным, как оказалось. Его дразнили в школе и все такое...

Вот оно что, понимаю, что мне тут сейчас рассказывают. Ну, так вы, заблуждаетесь, шериф, потому что меня за всю жизнь ни разу мысли о суициде не посещали. К тому же, я чертовски боюсь высоты. Когда мы только переехали сюда, потребовалось все мое мужество, чтобы просто пройтись по навесным мосткам над водопадом, и то я согласился только из-за того, что первым пошел Коул.

— Если все так и было, то это ужасно, — говорит шериф. — Вот так вот покончить с жизнью. Конечно, дети могут быть жестоки, но обычно они ничего такого не имеют в виду. Просто порой такое случается. Я прав?

Шериф внимательно на меня посмотрел. Он ждет, что я сломаюсь? Начну плакаться о том, как Хантер поставил мне синяк под глазом? Да ладно. Сейчас меня никто не достает, не после того, что сделал Коул. И шериф должен про это знать, так как это он потащил моего брата в участок, после случившегося.

Хотя, если подумать, может все дело как раз в этом. Может шериф думает, что я такой же вспыльчивый, как и мой брат. Может он считает, что братья Харрис вечно сулят неприятности.

— Ну и третий парень, — продолжил свой рассказ шериф, — что ж, этот сам напросился,— шериф рассмеялся собственной штуке. — Знаешь, если подумать, он, возможно, мог бы выиграть премию Дарвина.

Видя пустое выражение моего лица, шериф поясняет:

— Это шуточная награда, черный юмор — когда человек делает что-то настолько глупое, что доказывает, насколько он или она не блистает умом, то ему вручают премию Дарвина. Соль в том, что весь человеческий род всякий раз извлекает выгоду, когда становится чуточку менее глупым.