Истинная пара дракона (СИ) - Арминская Мая Юрьевна - Страница 42

— Так я тоже хочу. — Черные глаза опасно прищурились. — Что ж, позволь и я… Придержу.

Властные руки легли, нет, прильнули к моей талии, и я задохнулась от стальной хватки, прижатая вплотную к холодной опоре. Он медленно наклонился к моему лицу, и одна рука опустилась ниже колена, поддела низ платья.

— Не здесь, — выдохнула я, жмурясь.

— Как пожелаешь, — ответили мне смешком.

И я отчетливо ощутила, даже сквозь плотно сомкнутые веки, белый свет уже знакомого портала. Куда, правда, на этот раз он решил меня забросить или, как в день с полетом, сбросить — понятия не имела. Когда же открыла глаза, падая спиной на мягкий матрас, в ближайшие пару часов стало не до разглядывания обстановки.

Это только на утро, проснувшись в одиночестве, выпив для бодрости воды в со столика и обнаружив записку, я поняла всю проблему собственной беспечности.

"Посиди в башне в наказание, моя принцесса-детектив. Один день настоящего заточения тебе пойдет на пользу".

Я бросилась к окну огромного круглого помещения и в отчаянии посмотрев на открывающийся вид скал и моря далеко внизу. Сполна насладившись пейзажем, в глухой ярости осознала: дракон просто искал повод и устроил наигранный обманный маневр с глупой ревностью. Мое расследование, устроенное с целью соединить воедино все улики покушений, сегодня оборвалось, едва же я только-только нашла настоящий след.

Вспомнив, я бросилась к платью, нащупывая левый карман. Пусто. Бумажка, оставленная застанным мной в злосчастном коридоре шпионом, сражаясь за которую я получила неслабый энергетический волновой удар, пропала, а я даже не успела разобрать, что там.

— Несправедливо! — вздохнула я, тоскливо глядя через решетки окна. Потом горько шмыгнула носом, встала и закрыла ставни.

Ревность, как же. Стоило бы понять, что эта ледяная чешуйчатая глыба не испытывает смертных слабостей. Интересно, он действительно злился когда-то на того, кому я отдала первый поцелуй, или наказал нас только из-за задетой чести?

***

Пробуждение сопровождалось бешено колотящимся сердцем, сбившимся дыханием и четким осознанием, что с моим жизнью явно что-то не так.

В каюте господствовал хмурый полумрак, и только повернув голову влево и подняв голову, под потолком можно было увидеть узкую полоску света, пробивающуюся через окно с верхней палубы. В остальном же, в виду звукоизоляции, не позволяющей воплям матросов и шагам с потолка, по утрам было сложно понять, какое это время суток.

Эти сны сводили меня с ума. Слишком живые, слишком настоящие, они смешивались с реальностью. Странно было еще, что я все равно высыпалась, и пока весь этот кошмар вредил разве что моему психическому, но не физическому здоровью. Берегли меня, видимо.

Мне было невыносимо тяжело носить траур, хоть черных одежд я и не надевала. И не только потому, что меня грызли переживания, раздумья, колебания, хотя мысли о том, что я не сделала чего-то, что могло его спасти, тоже составляли немалую часть моральной пытки. Вдобавок к собственным терзаниям, не знаю, связано ли это между собой или месть за все, дракон не оставил меня в покое даже после своего… Ухода. Его образ, возможно, дух преследовал меня везде, и я всерьез начинала задумываться: а что, если те сцены с ним — явь, а вот эти мои приключения — лишь извращенные кошмары?

Несмотря на то, что я, слишком уставшая от продолжающейся эмоциональной встряски, довольно спокойно отнеслась к встрече с буквально воскресшей персоне из детства, слова Ринталиона спокойствие снесли как ураганом.

Возможно ли было, когда истинная оказывалась таковой не для одного, а для нескольких? Впрочем, нет, неправильный вопрос. Кто из них, в этом случае, был истинным для нее? Потому что у меня были слишком разные чувства к обоим. В одного я влюбилась с первого, как говорится, взгляда, но это было так давно. А второго, кажется, даже не смогу забыть посмертно. И все это было настолько омерзительно неподходящим для момента, что мне становилось тошно. Я выплакала слез больше, чем за всю жизнь, меня доводил до безумия мир снов и разгоралась паранойя. Я почти готова была все-таки возненавидеть вампира за то, что он добавил мне проблем. И зачем, за что так со мной? Поздоровался бы, поговорил, мирно бы вспомнили прошлое и забыли. Почему нельзя все упрощать, почему нужно добавлять мне поводов для нервного срыва?

После того, как вчерашним днем под аргументом "мне нужно время, чтобы переварить", я сбежала к себе, да еще и опечатала дверь магией на всякий случай, а потом просто проспала все оставшиеся сутки (что тоже считалось за отдельный внутренний побег в своих видения), выходить из своего убежища не хотелось. У меня было с собой несколько книг на время плавания, как ни иронично, все они были про плавание и две — про крушение. Наверное, я была вполне способна действительно просидеть все оставшиеся дни у себя, но, пропустив обед и ужин, мой желудок категорически не согласился со страдающим сердцем.

Как ни странно, за дверью никто не сидел, поджидая. И на меня, параноидно оглядывающуюся по сторонам, так и не напали с требованием говорить. Это была моя первая трапеза на корабле, так что я немного заблудилась, вся покрылась холодными мурашками от тяжелых взглядов, бросаемых на меня мужчинами (из-за этого заставить себя подойти к кому-то и спросить путь стало невозможно), но в конце концов нашла столовую. Не подумала я о том, что буду единственной леди, да вообще женщиной среди огромного экипажа.

В итоге я села на самый дальний столик, один из тех, что стояли отдельно от столов, и стала ждать прислугу. Словила несколько смешков, прежде чем заметила, что все с подносами идут САМИ. Стоило признать, столовая академии и столовая корабля имели разительные отличия в своем значении вообще.

Мне стало настолько стыдно из-за своей некоторой глупости и абсолютного простыми невладения навыками, гм, выживания, что есть перехотелось. Я уже почти собралась было встать и уйти, как тут на стол опустился поднос с едой.

А потом напротив меня сел, одарив снисходительной усмешкой, единственный в свою очередь лорд на корабле.

— Вы не знаете, что особым гостям тут приносят еду в каюту, Белль? — серьезно спросил он меня.

— И вам доброе утро, — мрачно ответила я, отрицательно мотнув головой. — Спасибо…

Я опустила взгляд на свои тарелки. Слава забытым богам, еда казалась вполне съедобной, а посуда схожей по качеству с той, к которой я привыкла в студенчестве своем недолгом.

— Это из того сервиса, который подают капитану, — пояснил Ринталион, а затем совсем как-то не аристократически подпер локтем подбородок и… Смотрел. Выжидательно так.

Сегодня у него явно было хорошее настроение; вчера испугавшие меня желчь, пламенная ненависть исчезли с невозмутимого лица вампира. Кстати, клыки у него были видны только при улыбке, а улыбался он сейчас много. Это не напрягало, скорее, было интересно. Но от насмешки мне становилось еще более неловко.

— А кровь вы тоже капитана пьете? — брякнула я, хмурясь.

Но он не оскорбился. Наоборот, развеселился еще сильнее.

— Предпочитаю чистородных девственниц.

Я покраснела, смущенная и возмущенная, дальше на него глаз не поднимала. В конце концов, я была голодна. К чести Ринталиона, он мешать не стал и, в свою очередь, пожелав приятного аппетита, вежливо отвернулся в другую сторону, чтобы не буравить меня взглядом.

Вампир, на удивление, оказался гораздо тактичнее, чем я могла опасаться. После того, как я доела, мы встали и вышли, и больше на меня никто не косился. Даже не так, отводили судорожно глаза и расступались перед нашей парой; я опять была под надежной защитой. Как только этому мужчине удавалось так просто располагать к себе? Вызывать доверие и отгонять от меня холод одиночества одним лишь прикосновением? Опять.

У меня не мелькнуло и мысли отобрать свою руку из его мягкой хватки. Он не засыпал меня вопросами и требованиями, лишь тихонько спросил, не хочу ли я вновь чаю, отказать чему я посчитала невежливым. Вопреки всем ожиданиям вновь, он даже не собирался поднимать тему вчерашнего заявления.