Выбор, которого не было (СИ) - Петриков Денис Юрьевич - Страница 115

До того, как покинуть данное место, Коля слышал непонятный шум, что доносился от одного из проходов. Сейчас металлическое постукивание усилилось и доносилось уже не из одного прохода как раньше, а из двух. Убедившись, что нежити здесь сейчас нет, мужчина направился к источнику шума, по пути заглянув в неисследованное ещё помещение.

«А это, мать вашу, что за херня такая!» — застыл в проёме гопник, разглядывая смесь производственного цеха и хирургической палаты.

В ряд, по центу зала, стояли с десяток столов. Являлись ли они пыточными или операционными вопрос актуальный. Кожаные ремни и металлические зажимы недвусмысленно намекали, что отказываться от операции пациент не должен, да и не может, прямо без пяти минут земная медицина. Тошнотворного вида мясницкий инструмент лежал на небольших тумбах рядом со столами. Не сказать, что здесь было сильно грязно, но медицинский инструмент, как и столы, были обильно заляпаны чёрной кровью.

На треногах, над каждым из столов висело подобие капельницы. Подойдя к одной из них, Коля взглянул на батарею сосудов, эту капельницу питавшую. В двух из четырёх ёмкостей глаз безошибочно определил растворы получаемые из карцибела и камней ментальной силы: приятные на цвет, чуть светящиеся жидкости спутать с чем-то другим было сложно. В третьем сосуде находилась чёрная субстанция весьма похожая на мазут, а четвёртая, последняя емкость, содержало то, ради чего нежить держала «кровавую ферму».

«Бьюсь об заклад, сдесь делали не операции по смене пола», — мрачно осмотрел попаданец магические пентаграммы, искусно выщербленные на камне под каждым из столов.

Не желая больше задерживаться в натягивающем нервы зале, он перешёл к проходу в следующее помещение.

«Гоблины», — коротко подытожил гопник.

«Гопник», — коротко подытожили гоблины и напряглись, оставив в покое приковывающие их цепи и напряжённо уставившись на саблю в руках попаданца.

В Колиной голове сложилась нехитрая головоломка. Около двадцати монстров были прикованы рядом с рабочими столами, стамесками и приспособлениями похожими на прессы и станками для сверления. И прикованы хитро, ровно так, что захватывающие их ноги кандалы дотянуть до рабочих приспособлений было никак нельзя. Рабочие места монстров, как и стеллажи и ящики во множестве здесь имеющиеся, были завалены элементами чёрной брони, очень походившую на ту, что была одета на нежить, которую Адьяа назвала Рыцарями смерти.

«А не имеем ли мы дело с конвейером по переделке обычных мертвяков в «уберзольдатен», — присвистнул мужчина и гоблинов оставил.

Уж если они не смогли разобраться с приковывающими их цепями за последние полчаса, вряд ли смогут сделать это и за следующие пару минут.

Гопник подошёл ко входу в последний из неисследованных им залов.

Две толстые металлические решётки образовывали нечто вроде тамбура, деля помещение на две части. Увиденное можно было смело охарактеризовать как тюремную казарму. Множество рядов нар, нехитрый инвентарь вроде столов и стульев и заполняющий воздух гоблинский душок. В довершение, сами гоблины, не менее сорока голов, напряжённо пялились на попаданца из-за прутьев решётки.

«Япона мать и что же мне с ними всеми делать?» — задался вполне резонным вопросом Коля.

Увы, но безжалостная практика недвусмысленно намекала, что при жизни заблудшие много всего попутали. Повально принимая врагов за друзей, а друзей за врагов, они умудрились породить массу нехороших проблем. Дабы подобного не происходило здесь, в попаданцах, как и монстрах, было очень крепко зашито с кем дружить, а кого ненавидеть. И сейчас Коля на уровне «биоса» знал: выпусти он монстров из-за сочувствия и его нарежут на ремешки его же саблей, так уж здесь заведено. И никак по-другому. Разве что, если у тебя случайно нет довольно редкого навыка «Вы способны договориться с монстрами». У Коли такой навык имелся. Но даже он не позволял избежать стычки с отрядом монстров встреченных, например, посреди леса. Для его активации требовалась довольно специфическая ситуация, такая как сейчас ситуация…

— Рай, пионеры райстенстарес, ах торес виктур вирст? — громко обратился к монстрам гопник.

Что переводилось как: «Эй, пионеры зелёножопые, на местном говорит кто?»

— Ты кого пионером обозвал, недоросль! — раздался с одной из нар грубый, недовольный голос, — я с девятнадцатого года лучший друг партии…

— Лейба Давидович твой лучший друг, рожа ты зелёная! — возмутился такому заявлению Коля, который пусть в партии при жизни не состоял, но и монстров в неё «принимать» не собирался.

Гоблин виновато замялся, словно его улучили в чём-то нехорошем.

«Во дела, мало того гоблин, так ещё и троцкист, ну и денёк на встречи», — поразился попаданец.

— Это, а может ты ещё и русский знаешь? — вкрадчиво спросил Коля, попутно разглядывая монстра.

Тот поднялся с нар и подошёл к решётке, при этом зелёная масса его сотоварищей уважительно расступилась.

— Не знаешь, а помнишь, — огрызнулся гоблин.

— А это, ты кем при жизни был? — немедленно поднял Коля горячий вопрос.

Монстр внезапно погрустнел.

— Я не помню, — буркнул он, переходя на русский, — так, прорываются обрывки. Когда долго не умираешь, начинаешь вспоминать кусками. Очень помогает с соотечественниками общаться, но эти, — монстр обвёл сокамерников презрительным взглядом, — вообще непонятно откуда, с Альфа Центавра, мать их. Ты это, давай уже, убивай нас, нам пипец как помереть надо, а тебе опыт с кристаллами не помешает!.. — требовательно заявил гоблин, и зло уставился на попаданца.

«Ну и типок», — поразился Коля, разглядывая морщинистого гуманоида в засаленной рабочей робе. Тот оказался чуть выше остальных, с угловатой головой и большими рваными ушами.

— А схренали это я вас убивать должен? — ехидно спросил гопник.

Монстр от такого опешил, но, посмотрев на попаданца, с ноткой мольбы начал объяснять:

— Гестапо, по сравнению с этой ублюдочной нежитью — начальный класс гимназии. Нас здесь держат уже два месяца, работать заставляют в три смены, но это всё ерунда. Не ерунда то чем нас кормят и как наказывают за малейшую провинность. Я конечно при жизни не ангелом был, но жрать «испорченные консервы» мне не сильно хочется и в этой шкуре. А, кривишься, уже знаешь, чем они здесь занимаются, — злобно и одновременно плаксиво, поскулил гоблин.

Коля посмотрел на перешёптывающихся зелёных и подумал о том, что пользоваться земными шаблонами порой себе дороже. Монстры в этом мире были весьма и весьма разными, часто имели свои принципы и убеждения и далеко не всегда плохие. Объединяло их одно — лютая ненависть к заблудшим, подкреплённая тем, что для своей эволюции им необходимо было этих заблудших убивать.

— Ладно, — кивнул мужчина, — но можно повнятнее, в честь чего вы так торопитесь на тот свет? Вы же тоже, вроде, опыт теряете?

— Теряем, — поморщился гоблин, — да и помирать совсем не хочется. Только сидеть в этих казематах уже сил нет, сам же видишь, что здесь твориться. Убить себя сами мы не можем, точнее можем, но дороже выйдет. Пробовали устроить бунт, сильно пожалели, не буду портить твой сон подробностями. А если мы умрём, то на перерождение, домой. Ну, в смысле в лес, в деревню, хотя сейчас всех во фракцию собирают, что тоже не особо плохо.

«Хоть троцкист, но своих, пусть и бывших, жрать не хочет, надо помочь. Вот только идея резать их словно свиней мне что-то не сильно нравится, — скривился про себя Коля. — Надо бы эту зелёную массу как-то эксплуатировать».

С видом преподавателя не желающего ставить зачёт на халяву, Коля произнёс:

— Не родной, давай-ка организовывать временную ячейку сопротивления. Как вам вариант: я вас выпускаю, а помирун вы себе сами организовываете. Очень рекомендую устроить нежити локальный «Сталинград». И ещё, уйти отсюда так, как пришёл я, у вас не выйдет — там, — указал попаданец пальцем вниз, — смерть. Имеется здесь один любопытный лаз, но боюсь, конкретно вам толку от него не будет никакого.