Снежная королева - Виндж Джоан - Страница 94

— Ты, сука! — в голосе его отчетливо слышался страх. Пошатываясь, он прижал ладони к вискам и вдруг рухнул на пол.

Мун стояла над ним, с трудом выталкивая слова из охрипшего горла:

— Я научу тебя верить в могущество сивилл! — Она медленно переступила через его безжизненное тело и бросилась к Гундалину, который неловко пытался встать на ноги. Она хотела поддержать его, обняла за плечи непослушными руками и тут заметила свежую рану, набухающую у него на лбу. — Что с тобой, БиЗед?

Он с изумлением посмотрел на нее:

— Со мной? Со мной все в порядке. — Он закрыл лицо руками, некоторое время постоял так, а потом руки его сами собой обвились вокруг ее талии, и он прижал Мун к себе. Она прильнула щекой к его щеке. — Благодарю вас, боги!.. Благодарю, что мы оба уцелели.

— Так, чем это вы занимаетесь? — Бладуэд влетела в распахнутые ворота и резко затормозила, увидев на полу тело бандита. Старлы, угрожающе ворча, все еще кружили возле него, словно стервятники возле павшей жертвы. Бладуэд посмотрела на Мун и Гундалину, прильнувших друг к другу, и в глазах ее Мун прочитала вопрос, который юная разбойница не решалась задать вслух:

— Да, это сделала я. — Мун утвердительно кивнула, удивляясь спокойствию собственного тона. — Я заразила его безумием сивилл.

Бладуэд невольно разинула рот.

— Он что же, умер?

— Нет. Но с утра уже… начнет понемногу сходить с ума… даже хуже… — Мун вдруг умолкла.

Бладуэд посмотрела в бессмысленное лицо лежащего на полу негодяя, потом снова подняла глаза; в них быстро сменяли друг друга самые разнообразные чувства, среди которых постепенно начинал доминировать гнев. Она сунула руку за пазуху и вытащила свой станнер; потом набрала на диске нужную комбинацию цифр, наклонилась и приставила дуло прямо к виску лежащего.

— Нет, этого не будет. Я не допущу. — Она выстрелила. Мун вздрогнула; Гундалину застыл как вкопанный. Никакой жалости или угрызений совести Мун не чувствовала.

— Черт побери! — Бладуэд убрала оружие. — Я же предупреждала его, что он очень пожалеет, если попытается что-нибудь сделать с тобой. — Вскинув голову, она посмотрела на Мун и Гундалину с каким-то более глубоким чувством, чем простой инстинкт собственницы, и более сильным, чем тоска. — Ладно, черт с вами! Теперь вы своего добились! Как только Ма узнает, что Тарид Рох сдох из-за вас, она потребует, чтоб с вас живьем кожу содрали, а здесь всегда делают так, как она хочет, и я пока что ничего изменить не могу: здесь все ее святой считают. А на самом деле она просто сумасшедшая! — Бладуэд вытерла нос рукой. — Да ладно! Только не смотри ты на меня так! Я же сказала, что отпущу вас.

Мун пошатнулась, постепенно осознавая происходящее, и медленно сползла на пол.

* * *

Хищный предрассветный холод кусал даже сквозь теплую одежду и шерстяную, бурого цвета маску, прикрывавшую лицо. Казалось, звезды на черном куполе небосвода потрескивают от мороза. Перед разинутой черной пастью пещеры снег лежал серебряным покрывалом при свете почти полной луны.

— Никогда не видела более, прекрасной ночи!

— Я тоже. Ни на одной из планет. — Гундалину слабо шевельнулся под одеялами с термоподогревом; он лежал среди груды припасов в передней части аэросаней. — И никогда не увижу, даже если доживу до Новой эры. — Он глубоко вздохнул и мучительно закашлялся — ледяной ветер раздражал его слабые еще легкие.

— Заткнись уж, а? — Бладуэд снова возникла рядом с ними. — Ты что, хочешь всех перебудить? На вот. — Она сунула что-то ему на колени. Мун увидела три маленькие переносные клетки. — Отвезете их в Звездный порт. Они больны, а я здесь не сумею их вылечить. — Голос ее был напряжен, как стиснутый кулак. Гундалину тут же завозился, пристраивая клетки рядом с собой под одеялом.

Бладуэд отошла к другим клеткам, которые успела подтащить к выходу из пещеры, и, выбрав первую попавшуюся, отперла ее.

— А сейчас я выпущу всех остальных дикарей — все равно они никого, даже тебя, не любят! — Она старалась говорить равнодушным тоном. Серокрылые птицы с шумом выбрались из клетки на снег, поудивлялись и, быстро разобравшись, в чем дело, улетели прочь, криками приветствуя неожиданную свободу. Бладуэд рывком отворила дверцу следующей клетки. Белые кролики гурьбой высыпали оттуда навстречу лунному свету и, неслышно ступая мягкими, точно обутыми в снегоступы лапками, тут же исчезли.

Обитателя последней клетки Бладуэд пришлось вытряхивать силой; карликовый лисенок, негодующе ворча, выкатился оттуда клубочком. Бладуэд пнула его так, что он отлетел в сугроб.

— Ну, давай же, черт тебя побери!

Лисенок сел, по-прежнему ворча от неудовольствия; его серебристая шерстка стояла дыбом; потом он, весь дрожа, попробовал осторожненько снова залезть в клетку, где было тепло и безопасно, но путь ему преградил сапог Бладуэд, и он, скуля, полез вверх по меховому отвороту сапога.

Бладуэд выругалась и взяла его на руки.

— Ну ладно, раз уж… — Голос у нее вдруг сорвался. — Остальных я оставлю! — Она вызывающе посмотрела на Мун. — Теперь я уже гораздо лучше умею за ними ухаживать, верно? Они сами захотели остаться со мной…

Мун молча кивнула: она боялась расплакаться.

— По-моему, теперь у вас есть все, что нужно. — Бладуэд, сама того не замечая, погладила лисенка по голове. — Даже дистанциометр. Надеюсь, ты его хорошо починил, легавый?

— Что же ты теперь будешь делать? — спросил Гундалину. — Теперь ведь некому будет чинить твои механические игрушки — и негде будет добыть новые. А ваши люди совсем позабыли, как живут настоящие кочевники и охотники — как вообще все нормальные люди живут!

— Я не забыла! — Бладуэд гордо вскинула голову. — Я все старые законы знаю. Ма ведь не будет жить вечно, что бы она там на этот счет ни думала. Я отлично могу позаботиться и о себе, и обо всех, за кого отвечаю. И ты, чужеземец, мне вовсе не нужен! — Она смахнула с глаз слезинки. — И ты тоже! — Она вдруг бросилась Мун на шею. — Так что вы лучше поскорее убирайтесь отсюда, пока я не передумала. И непременно найдите его, пока еще не поздно!

Мун обнимала ее, забыв все свои злоключения и все простив, и слышала, как у их ног скулит лисенок.

— Мы непременно его найдем!

Вдвоем они вытолкнули аэросани на открытую площадку, и Мун уселась за руль. Она включила двигатель, следуя ворчливым указаниям смирившегося со своей ролью пассажира Гундалину.

— Эй, Бладуэд, — Гундалину глянул на нее через плечо. — На вот, держи. — Он протянул ей потрепанную книжку. — Не думаю, чтобы мне когда-нибудь снова захотелось читать ее. — Он смотрел на Бладуэд без улыбки.

— Но я же не смогу это прочитать, это ведь на твоем языке написано!

— Ничего, незнание моего языка тебя прежде никогда не останавливало.

— Убирайся отсюда немедленно, пока цел! — Бладуэд замахнулась на него книгой, как камнем, но было видно, что она улыбается.

Мун включила фары, и они начали свое последнее путешествие на север.

Глава 34

Ариенрод сидела на троне в том самом зале, где вскоре должна будет принимать премьер-министра Гегемонии во время его официального визита на Тиамат по случаю Смены Времен Года. Она лениво размышляла, способен ли премьер-министр по-человечески пожалеть ее. Сегодня у нее испросила аудиенции комиссар полиции ПалаТион, и не требовалось слишком большого воображения, чтобы догадаться о настоящей причине ее визита. Что ж, это наглядное доказательство того, насколько хорошо Звездный Бык справился со своим заданием.

Эта ПалаТион снова оставила сопровождавших ее полицейских на противоположном конце зала, в толпе придворных — по всей вероятности для того, чтобы им не пришлось преклонять колена перед Снежной королевой. Сама она больше этого не делала, ибо стала комиссаром полиции — крошечная победа и одна-единственная! Ариенрод улыбнулась про себя, когда ПалаТион, сняв шлем, церемонно поклонилась ей.