Рассказы. Часть 1 - Кэмпбелл Рэмси - Страница 50

Я затормозил и повернул руль. Машина идет по большой дуге и почти въезжает в кусты на обочине. Может эти куски в глазницах пассажира — это пауки? Мне кажется, они пытаются оттуда выбраться, чтобы оказаться над впавшим носом и ощеренными зубами. Пробую убедить себя, что это обычная детская игрушка. Мы едем между домами из красного кирпича, приближаясь к своему. Сворачиваю на подъездную дорожку, едва не сбив бетонный столбик.

— Раньше ты так никогда не парковался. Всегда заезжаешь задом, — сказал сын.

— Не учи меня, как ездить, — выпалил я, ощущая, как бешенство бушует во мне.

Мы остановились недалеко от машины Ванды. Том быстро отстегнул ремень безопасности и побежал домой. Жена открывала нам двери.

— Вернулись так быстро? Вечеринка не удалась?

— Жалею, что вообще туда пошел, — сказал Том, переступая порог.

— Ой-ой, — говорит Венди, обращаясь скорее ко мне, чем к сыну. Но я не обращаю на это внимания. Чтобы выровнять машину на подъездной дорожке, мне нужно смотреть в зеркало, или обернуться. Не имеет большого значения, я пытаюсь сделать и то, и другое. Отстегивая ремень, и теперь я уверен, что в машине, кроме меня, никого нет.

— Неплохо себя проявил, не так ли?

Венди не должна была это услышать, но получилось иначе.

— Говоришь о Томе? — спросила она, скорчив гримасу, уменьшившую ее лицо и сделав его некрасивым.

— Не о нем. Это просто: — Я знаю, что не могу сказать больше ни слова. — Я говорил это себе.

Я вздыхаю, а она уже почувствовала запах алкоголя.

— Пил сегодня? Сколько?

Принимая во внимание обстоятельства, на редкость мало.

— И какие же это обстоятельства? — удивляется она. — Ты знаешь, что мне очень не нравится, когда ты садишься за руль после рюмки. Особенно, когда ты везешь Тома.

— Я не думал, что мы так быстро вернемся.

— Все было настолько плохо? Может, было бы лучше, если бы я поехала с вами?

— Возможно.

Я пришел к выводу, что ее присутствие могло бы избавить нас от нежелательного пассажира. Но с другой стороны, я не хочу, чтобы она чувствовала себя виноватой.

— Но это не проблема, — добавил я. — Наверное, ты сама не очень то хотела.

— Ну, что же. Школа меня не так уж пугает.

Несмотря на то, что я стою на ярком солнце возле своего собственного дома, я подумываю, не прячется ли нечто поблизости, не подслушивает ли нашу беседу.

— Меня тоже нет, — сказал я громче, чем намеревался.

— Я на это надеюсь. Давай войдем в дом. Зачем всем в округе слышать наши разговоры?

— Хочу только сказать, что из-за меня он чувствовал, как будто его силой тянули на эту вечеринку, а так быть не должно.

— Я думаю, кто-то из вас в конце концов должен объяснить мне, что там случилось. — Венди внимательно смотрит на меня, морща брови. — То, что ты его туда взял, в этом нет ничего особенного. Но езда нетрезвым — это уже не нормально. Он — единственная действительно важная вещь в нашей жизни. Больше так не делай, иначе я могу сделать что-то, о чем мы оба будем сожалеть.

— Ты мне угрожаешь? Ты не имеешь малейшего понятия, о чем говоришь. — Я почувствовал, что Джаспер подобрался очень близко, и это усилило мой гнев. — Слушай. Я извиняюсь. Может, ты права. Может, не нужно сейчас этого обсуждать. Сделаем это позже, когда оба остынем.

Я прохожу мимо жены, вхожу в дом. Мне нужно подумать, что я скажу Тому. Взбегаю по ступеням, чтобы побыстрее добраться в нашу комнату. Смотрю на двуспальную кровать, слышу, как Том и Венди тихо переговариваются в кухне. Мне кажется, что сейчас наступает решающий момент для меня. Неожиданно стало очень тихо, и я не знаю, какой вынесен приговор. Нет, я снова что-то слышу: далекий шум, скрип ступенек. Кто-то приближается, и не хочет, чтобы я об этом знал.

Я сидел на кровати, лицом к зеркалу. Я вижу в нем часть двери, она слегка приоткрыта. Я должен любой ценой защитить от этого своих близких. Скрип стихает, и я начинаю задумываться, почему оно казалось таким далеким? Может тот, кто поднимался по ступенькам, был невесомым? Увижу ли я его сейчас, во всей красе?

Несколько мгновений была абсолютная тишина. У меня в эти секунды дыхание увязло в легких, воздух стал тяжелым, как бетон. Я увидел, что двери медленно начинают открываться. Я мял руками край одеяла, затем обернулся и закричал:

— Оставь нас в покое! — Мой голос был полон презрения, которым я попробовал заглушить страх. — Не обретешь счастья и покоя, пока со всеми не расправишься? Ты мелкий, вонючий.

Дверь открылась полностью. В проеме стоит Том. Его губы дрожат. Он побежал в свою комнату, с трудом сдерживая слезы. Я иду за ним и вижу Венди, стоящую у подножья лестничной клетки.

— Он сказал, что хочет перед тобой извиниться, если так выводил тебя из себя во время поездки. Не знаю почему. Я бы так не поступила.

Прежде чем я успел что-то сказать, Венди захлопнула двери салона. Я слышу тихий смех. И стук гнилых зубов.

Звук умолкает. Возможно, Джаспер уже ушел. Но я боюсь даже подумать, как много ушло вместе с ним.

Перевод: А. Печенкин

Объявление

— Это не я!

Добежав до угла отеля, я закричал как можно громче, но такси уже добралось до перекрестка. И исчезло за углом раньше, чем я смог перевести дыхание. Три девчонки решили, что я, старая развалина, достоин их внимания. Я решил ответить комическим пожиманием плеч, но к тому времени они уже смотрели на двенадцать экранов телевизоров на витрине, на которых молча дергалась какая-то рок-группа. А я поплелся к вестибюлю, чтобы спросить, куда мне идти, и тут перед отелем появился лимузин.

Ага, значит, такси все же могло сюда подъехать, несмотря на запрещающий знак! Почему же таксист решил сделать для меня исключение? Сумму он не назвал мне, а выплюнул, словно я вообще не стоил поездки и времени, не говоря уж о такси. Я оскалился на лимузин, к которому от двери уже мчалась девушка в серой униформе. Она открыла дверцу, и на улицу выбрался мешок жира в ржавого цвета футболке и джинсах.

— Мистер Ригг не нуждается в вас сегодня, завтра вы отвезете его на сессию с раздачей автографов, — сказала она шоферу.

Его имя подтянуло меня ближе, как на веревке.

— Простите, вы Билл Ригг? Вы остановились в этом отеле?

Мятая футболка ответила на мой первый вопрос: на ней был принт обложки «Расшифрованный Коран», его последнего нашумевшего бестселлера. Рябое лицо поморщилось, губы сжались в ниточку, пока он смотрел вслед уезжающему лимузину, а мне наперехват бросилась девчонка в униформе.

— Мистер Ригг сегодня не дает интервью, — отрезала она. — Завтра он будет читать отрывок из своей книги и раздавать автографы в магазине «Текст».

— Это я знаю. — На случай, если меня приняли за поклонника, я уточнил: — Я сам писатель. И тоже буду на книжной ярмарке.

Ригг смог изобразить подобие заинтересованности. Получилось, правда, не очень.

— Мы с вами знакомы?

— Джозеф Николас Бреди. — Ни тени узнавания, и я решил назвать свою книгу: — «Абсолютно истинные и непререкаемые факты о Вселенной».

Ригг почесал бритый затылок.

— Как вы до такого додумались?

«В названии заключается половина дела», — объяснял я аудитории, расположившейся на складных стульях в серой комнате без окон. Моя книга — сборник сатирических новелл, которые якобы основаны на тайной истории, и все имена авторов использованных источников, указанные в сносках, были производными моего имени: Гарольд Фелан, Джоди Лейн, Себ Холланд, Салли Джойнер, Леонард Парр, Нил Бул, Дженни Чарльз, Эллен Спенсер, Сефира Харди, Джесс Ломан, Филлис Адлер, Джоан Бредли, Нед Слоан… Какая-то дамочка обвинила меня в цинизме. В ее руках я заметил потрепанный томик писанины Ригга на тысячу страниц, и спросил, верит ли она, что все элементы исламского искусства являются тайным кодом, призванным поработить мир. А потом я потерял терпение, потому что мне мешал читать чей-то голос. Поначалу я думал, что это кто-то из шести моих слушателей, но потом понял, что голос доносится из-за стены. И это был Ригг. Но не успел я спросить, где он выступает, как девушка сказала: